A whisper in the castle corridors

— Геральт! Крик отзывается в голове резкой болью. Темнота перед глазами усиливается. Рукоятка меча выскальзывает из ладони, с глухим стуком падая к ногам. Пахнет кровью. Своей? Чужой? Какая разница, когда металлический запах — единственное, что удерживает в сознании? — Геральт! К запаху крови примешивается что-то ещё. Аромат цветов. И мёда. Кажется, он уже бредит. — Геральт, ты только не отключайся! Он чувствует на своих плечах тёплые руки, старается сконцентрироваться на прикосновении, даже если оно вызвано ядом, что сейчас стремительно распространяется по организму. Его мягко встряхивают, и это вызывает лёгкую тошноту и острую боль в районе живота, эхом отдающуюся по всему телу. Боль — это хорошо. Боль чувствуют только те, кто жив. Кажется, его пытаются поднять. Он не знает, удаётся или нет, ибо это тот самый момент, когда он наконец теряет сознание. Когда его резко выбрасывает из забытья, он чувствует запах лошади и солёный привкус крови на языке. Рядом кто-то безостановочно тараторит. Лютик — вспоминает Геральт. Имя, всплывшее в голове, заставляет мысли немного проясниться. Конечно, кто же ещё кроме Лютика может так много и бессмысленно трещать? Вот только сейчас в его голосе слышатся истерические нотки. Геральт не успевает подумать почему, и вновь проваливается в темноту. — Тебе повезло, что твоя… как называется та тварь, которую ты убил?.. Как бы она ни называлась, повезло, что она обитает рядом с замком де Леттенхоф, — слышит Геральт, когда ненадолго вновь возвращается в сознание, — мы скоро приедем. Только попробуй умереть от потери крови за это время! Голос срывается до фальцета, Геральт морщится. Он что, истекает кровью? Теперь понятно, почему он чувствует такую слабость. Он хочет ответить, что постарается не умереть, но из горла не вырывается ни звука. Перед тем, как снова отключиться, Геральт ловит себя на мысли, что его сейчас интересует только один вопрос: что, чёрт возьми, за замок де Леттенхоф?..

***

Когда Геральт вновь приходит в себя, он чувствует на своём лице солнечные лучи. Малейшее движение отдаётся болью, но он с приятным удивлением обнаруживает, что падать в обморок больше не собирается. Он приоткрывает глаза и ждёт несколько секунд, пока всё вокруг перестанет плыть и взгляд сфокусируется. Мозг соображает плохо, на языке чувствуется привкус каких-то трав, что, возможно, явились этому причиной, но Геральт всё же чувствует себя достаточно живым, чтобы понять, что он лежит на кровати, и увидеть силуэт женщины, смешивающей что-то в другом конце комнаты. Помещение, где он оказался, не похоже ни на одну из тех маленьких комнатушек, что они постоянно снимали с Лютиком. Оно выглядело… аристократично. Как старинный замок, владельцы которого уже не стремятся к власти и богатству, а коротают дни за чтением книг и выращиванием роз в маленьком садике. К слову, женщина перед ним производила такое же аристократичное впечатление: волосы, едва тронутые сединой, собранные в изящную причёску; простое, но элегантное платье, выигрышно подчеркивающее талию; из украшений — лишь тонкое кольцо на безымянном пальце. В тот момент, когда Геральт собирается её окликнуть, она оборачивается, будто почувствовав это, и он ловит мягкий взгляд голубых глаз. Не холодных голубых, а тёплого нежного оттенка, от которого почему-то становится спокойнее. Точно такого же оттенка глаза у Лютика. Кстати, о нём. Где он? Будто в ответ на мысленный вопрос Геральта за дверью послышался голос. И эти истерические (всё ещё?) нотки ведьмак точно не мог перепутать. Лютик с кем-то разговаривал, но слов было не разобрать, и Геральт вновь перевёл внимание на незнакомку. — Доброе утро, — мягко проговорила она, подходя ближе, — я знала, что ты быстро придёшь в себя. Я могу обращаться к тебе на «ты», Геральт? Не удивляйся, — она словно читала его мысли, — Юлиан сказал, как тебя зовут. Геральт нахмурился. — Где я? Она улыбнулась. — Замок де Леттенхоф. Можешь называть меня Мирандой. Мой муж сейчас разговаривает с Юлианом, он подойдёт позже. Как только они вымотают друг друга бессмысленными спорами, — за дверью послышался беспомощный звон лютни, как если бы кто-то в отчаянии ударил по струнам, — ну вот. А я о чём? Они оба слишком импульсивны. Впрочем, ты можешь себе представить, — Миранда коснулась ладонью лба Геральта, — не думала я, что когда Юлиан говорил, что собирается скоро приехать, это значило, что он ворвётся в замок посреди ночи с раненым ведьмаком… — пробормотала она. Геральту казалось, что он бредит. Другого объяснения тому, что он не понял ничего из сказанного, ведьмак не находил. Миранда смерила его внимательным взглядом и, видимо, уловила причину его недоумения. Она коротко улыбнулась. — Возможно, тебе стоит поговорить с Юлианом. Тем более что их всё равно нужно было когда-нибудь прервать, — она указала взглядом на дверь, за которой всё ещё слышался разговор, — Юлиан! — её мелодичный голос заставил его прекратиться. Из-за двери показалась растрёпанная голова. Лютик настороженно заглянул внутрь, наткнулся взглядом на Геральта и расплылся в счастливой улыбке. — Геральт! Ведьмак поморщился от громкого звука, Миранда рассмеялась, заметив это. — Вам точно есть, что обсудить, — она потрепала Лютика по голове и покинула комнату. Бард невесомо опустился на краешек кровати рядом с Геральтом. — Как ты? Ведьмак проигнорировал вопрос, вместо этого пристально взглянув в глаза Лютика. Тот слегка напрягся. — Почему ты никогда не говорил мне своего настоящего имени? На скулах барда заиграл лёгкий румянец. — Ты никогда не спрашивал… — ведьмак скептически приподнял бровь. — Что? Серьёзно, Геральт, ты же не думал, что моим родителям пришло в голову назвать меня в честь цветка? Геральт неопределённо помахал рукой. — Откуда мне знать? Тебе подходит. Хотя Юлиан тоже звучит неплохо, — румянец на лице Лютика усилился. — Юлиан Альфред Панкрац де Леттенхоф, — он поморщился, — чтобы не оставалось вопросов. В глазах Геральта ясно читался мыслительный процесс. Лютик вздохнул и снял с плеча лютню, чтобы занять чем-то руки, пока ведьмак обдумывает поступившую информацию. — То есть замок… хм… — Моего отца. Я провёл здесь детство. — Я слышал фамилию де Леттенхоф, — задумчиво пробормотал Геральт. — Неудивительно. Мой отец — граф. В голову Лютика закралась мысль, что для ведьмака, только что очнувшегося после тяжёлого ранения, информации было слишком много: Геральт смотрел куда-то сквозь барда и, кажется, даже не моргал. — Ты виконт, — не спросил — констатировал он. Лютик не счёл нужным отвечать, — чёрт, почему за пару часов ты умудряешься разболтать мне даже то, какого цвета были завязки на корсете твоей последней пассии, но никогда не говорил, что ты виконт? — Ты никогда не спрашивал… — повторил Лютик. — Про завязки на корсете я тоже не спрашивал. Бард пожал плечами. — Ну, теперь у тебя будет возможность узнать всё, что ты хочешь. Нам придётся остаться здесь на несколько дней. Ведьмак нахмурился. — Зачем? — Тебе нужно восстановиться. Моя мать еле вытащила тебя с того света, — он едва заметно вздрогнул на этих словах, — яд этой… я опять забыл, как она называется. Но яд был слишком силён, почти смертелен. — Я в порядке, — отрезал Геральт. — Я рад. Но ты потерял много крови, поэтому, пока всё не заживёт, тебе лучше остаться здесь. Я мог бы показать тебе замок… если хочешь. — Лютик, — повторил он жёстче, — я в порядке. — Но… — Я не собираюсь здесь задерживаться. Если ты хочешь остаться, тебя никто не держит. Лютик резко опустил взгляд и встал с кровати. Его пальцы нервно теребили полы рубашки. — Хорошо, я понял. Извини, — он поспешно направился к выходу, чуть замявшись у двери, — рад, что тебе лучше. Дверь громко захлопнулась, оставляя ведьмака в оглушительной тишине. Впрочем, тишина продлилась недолго. Из своих мыслей Геральта вырвал стук чашки, опустившейся на столик рядом. Ведьмак встретился взглядом с Мирандой. — Прости, я отвлекла тебя? Я подумала, тебе не помешает поесть. Знаешь, ты очень неосмотрительно ведёшь себя даже для ведьмака, — это был первый раз, когда в её голосе прорезались стальные нотки. Точно такие же, как у Лютика, когда тот находил у Геральта в волосах останки убитых чудовищ, — я не знаю, кого конкретно ты убил, но яд был невероятно сильный. Что до раны — это сущий кошмар. Ещё бы немного – и началось бы заражение крови, — она посмотрела на него с укором, — я знаю, что с твоей регенерацией ты довольно быстро придёшь в норму, но даже тебе потребуется время. Удивительное везение, что вы с Юлианом оказались недалеко от нашего замка. Геральт хмыкнул. — Я не смогу здесь остаться. Миранда нахмурилась и окончательно стала похожа на строгую мать, собирающуюся сделать выговор непослушному сыну. — Как это – не сможешь? Ты должен здесь остаться. Хотя бы пока не затянутся раны. — У меня нет времени лежать, — он поднялся с кровати. — Ничего, никуда твои чудовища не убегут, — она выразительно посмотрела на него, уперев руки в бока, — ты был на грани жизни и смерти. Я никогда не видела Юлиана таким напуганным, — если Геральт и хотел что-то возразить, то мгновенно передумал это делать, а Миранда чуть дёрнула уголком губ, почувствовав слабое место, — он места себе не находил. Останься хотя бы ради него. Кстати, я столкнулась с ним в коридоре, он выглядел расстроенным. Что-то случилось? Геральт бросил взгляд в окно, уходя от пронзительных, слишком понимающих глаз. Он помолчал некоторое время, нахмурив брови, после чего тяжело вздохнул и наконец посмотрел на женщину. — Один день, — твёрдо сказал он. — Три, — безапелляционно заявила она. — Нет. — Геральт. Пронзительные жёлтые глаза обычно наводили ужас, но Миранда стойко выдержала их взгляд. Кажется, это было у них семейное.  — Хорошо, три, — сдался ведьмак, — не более. — Вот и договорились, — она вновь тепло улыбнулась и хотела направиться к выходу, но внезапно что-то вспомнила и внимательно посмотрела на Геральта, — я думаю, он на одном из балконов на верхнем этаже, — и, не дожидаясь ответа, она оставила ведьмака один на один со своими мыслями. Ему удивительно не везло. Застрять в старинном замке в компании семьи Лютика, который внезапно оказался не просто бардом... и почему его только не съела та тварь? Ведьмак тяжело вздохнул. Впереди три дня, а утро ещё только началось… Геральт грязно выругался и направился на поиски лестницы на верхний этаж.