Day 1
13 апреля 2020 г., 00:15
За всю свою несомненно долгую жизнь Геральт повидал немало замков и с уверенностью мог сказать, что в каждом из них было что-то особенное, каждое из даже очень похожих строений обладало собственной уникальной энергией. Ведьмак бывал в мрачных крепостях наподобие Каэр Морхена; в небольших уютных замках, где слуги улыбались друг другу при встрече; был и в замках чародеев и чародеек, где никогда не знаешь, куда ведут таинственные извилистые коридоры. Если бы Геральт был трубадуром, он бы обязательно написал об этом балладу, но даже будучи ведьмаком, он не мог не согласиться, что замки многое говорят об их хозяевах.
Замок де Леттенхоф был особенным. Хотя бы потому, что он был невероятно светлым. Геральт не понимал: расположение ли окон было тому причиной или же что-то ещё, но солнечные лучи, казалось, проникали в каждый уголок. А ещё Геральт постоянно ощущал запах. Едва уловимый, вряд ли он был бы заметен, если бы не острое обоняние ведьмака. В воздухе витал аромат цветов, старинных книг и совсем немного — хорошего красного вина. К тому моменту, как Геральт наконец нашёл нужную лестницу, он подумал, что возможно, этот же аромат всегда исходил от Лютика.
К слову, лестницы тоже были необычными. Мало того, что они были изящными и узорчатыми, совсем непохожими на те грубо вытесанные ступени, какие обычно бывали в замках, так ещё Геральт никак не мог понять логику их расположения. Может, замок был действительно старинным и со временем располагать так лестницы просто перестали, а может, у строителей был какой-то свой, только им известный план, который, возможно, заключался в том, чтобы запутать гостя. Геральт успел несколько раз пожалеть, что отказался от предложения Лютика показать ему замок.
Впрочем, Геральт не был бы Геральтом, если бы в итоге всё же не нашёл нужный поворот. И если он думал, что светлее в этом замке быть уже не может, он отказался от этой мысли, как только попал на последний этаж, который представлял собой длинный коридор с элегантными балконами, что были здесь на каждом шагу и изредка попадающимися узорчатыми дверьми.
Лютик нашёлся в самом конце этажа. Бард сидел, прислонившись к обвитым плющом периллам балкона, задумчиво смотря вдаль и время от времени отстранённо дёргая струны лютни.
— Позволишь? — вырвал его из размышлений Геральт.
Лютик вздрогнул, резко обернулся, но мгновенно успокоился, увидев, кто перед ним. Ведьмак, не дожидаясь ответа, опустился рядом, поморщившись из-за напомнившей о себе раны.
— Больно? — тихо спросил Лютик, наблюдая за ним сквозь упавшие на глаза волосы.
— Бывало хуже, — хмыкнул Геральт. Бард грустно усмехнулся.
— Как ты узнал, где я?
— Твоя мать помогла, — он помедлил, заметив неозвученный вопрос в глазах Лютика, — я останусь здесь на три дня, — во взгляде барда заиграли искорки. Геральт отвернулся, — ни больше ни меньше.
Когда он вновь посмотрел на Лютика, тот выглядел заметно расслабившимся. Ведьмак усмехнулся.
— Мне потребовалось время, чтобы найти тебя, — бросил он.
— Это неудивительно. Я сам часто терялся здесь в детстве. Со временем привыкаешь, но тут так много незаметных проходов, что всё равно время от времени находишь новые лазейки, — он озорно по-мальчишески улыбнулся, — я бегал так от мамы, когда она по ночам заставала меня с книгой или лютней, — Геральт не смог сдержать едва заметной ухмылки.
— Почему ты ушёл?
Лютик задумался. Некоторое время он молча смотрел вдаль, позволяя Геральту наблюдать за тем, как лёгкий ветерок шевелит его волосы.
— Давай так, — он перевёл взгляд на ведьмака, — я показываю тебе замок, и, пока я это делаю, ты можешь спрашивать, — он поднялся с пола, поймав слегка недоумевающий взгляд Геральта. Бард весело улыбнулся, — как ещё я смогу заставить тебя пойти со мной?
***
Их шаги тихим эхом отдавались в стенах замка, заставляя задуматься, насколько же он на самом деле обширный и сколько всего в себе скрывает. Они шли неспешно, почти в такт замедленному сердцебиению Геральта, атмосфера замка неведомым образом успокаивала, а все мысли сами собой уходили на второй план, словно говоря: «Не время. Подумаешь позже. Когда-нибудь, но не сейчас». Лютик завернул за угол. — Здесь за дверью большая библиотека, — сообщил он, — огромная. Невероятно огромная. В детстве казалось, что она бесконечная, — он толкнул дверь, и в нос ударил яркий запах старинных книг. Здесь было тихо. Тише, чем во всём замке. Здесь в густом тёплом воздухе будто останавливалось время, а пульс замедлялся сам собой. Библиотека была, правда, огромная. Лабиринты из книжных полок возвышались до потолка, нужна была очень длинная лестница, чтобы достать книги с самого верха, но она где-то точно была: зоркий глаз Геральта заметил в одной из книг наверху торчащий лист бумаги, исписанный аккуратным изящным почерком, очень напоминающим почерк Лютика. Бард явно был в своей стихии здесь, петляя между стеллажей, пробегая пальцами по корешкам книг, вдыхая запах страниц. — Ты собираешься ответить на мой вопрос? — поинтересовался Геральт. Лютик оторвался от разглядывания книг, название каждой из которых, кажется, знал наизусть и поравнялся с Геральтом. — Я любил музыку, — сказал он, — и хотел быть нужным, — он поймал внимательный взгляд ведьмака и слегка стушевался, — я имею в виду… кому можно быть нужным, когда ты виконт и почти не выходишь из замка? Геральт хмыкнул. — Вряд ли твои родители разделяли твоё мнение. — Мои родители… — он на мгновение задумался. — Я хотел дарить людям положительные эмоции. Не только родителям. Они понимали, что мне не было смысла здесь оставаться, поэтому они не были против. Возможно, они просто понимали, что если не отпустят меня, я сбегу, — ведьмак скептически приподнял бровь, — не забывай Геральт, я знаю множество тайных проходов здесь, — он загадочно улыбнулся, — знаю, из каких частей замка тебя не будет слышно. Полезная информация, когда на дворе ночь, а тебе внезапно пришла идея для новой баллады. — В таком случае может, твои родители просто были рады больше не слышать завывания твоей лютни? — беззлобно поддел его Геральт. Лютик усмехнулся. — Мама любит музыку. Когда она раздаётся не посреди ночи, конечно. Меня научил играть мой дядя. Я видел его всего пару раз, но этого хватило, чтобы родители страдали от, как ты выразился, завываний по ночам ещё долгие годы. Геральт коротко улыбнулся своим мыслям и последовал за бардом, который уже выскользнул из библиотеки и направился дальше по коридору. Лютик в детстве представлялся ещё большей катастрофой. Если он сейчас такой беспокойный, то что же было тогда? Хотя, кажется, из подросткового возраста бард так и не вышел: всё такой же яркий, громкий, невероятно светлый, с широкой детской улыбкой и большими голубыми глазами. От размышлений его оторвали всё те же глаза. Геральт не увидел — почувствовал, что на него смотрят, повернулся и наткнулся на задумчивый взгляд Лютика. Тот сразу же отвернулся. — Что такое? — спросил ведьмак. — Ничего… просто… — он запнулся, — ты слушаешь меня, — Геральт вопросительно поднял бровь, — я имею в виду… обычно ты пропускаешь мои слова мимо ушей. — Я же сам спросил тебя. — Это меня и удивляет. — Мне перестать тебя слушать? — Нет, — улыбнулся Лютик, — продолжай. Я напишу об этом балладу. Громкий звон колокола заставил Юлиана вздрогнуть. — Чёрт, — он повернулся к Геральту, — нам лучше поспешить. Моя мать ненавидит, когда опаздывают к ужину, не стоит испытывать её терпение, — он дёрнул ведьмака в сторону какого-то прохода, — вряд ли нам удастся поговорить за трапезой, — он усмехнулся, — ты поймёшь. Но я найду тебя вечером. И Геральт… — он резко остановился и заглянул ему в глаза, — постарайся ничего не переставлять в моей комнате. Иначе я потом ничего не найду. Геральт удивлённо приподнял бровь. — Меня поселили в твоей комнате? — Лютик кивнул. — О… В таком случае я могу освободить её, если хочешь… — Не надо, — перебил его бард, — это я настоял. У нас… м-м-м… не очень хорошие гостевые комнаты. У нас редко кто-то бывал, поэтому с обустройством комнат как-то не заморачивались. Там дует, скрипят кровати и иногда бегают мыши. Редко. Но случается. Поэтому просто ничего не переставляй у меня. Можешь смотреть и делать, что хочешь, только верни потом всё на свои места. И давай поторопимся. — Подожди, — остановил его Геральт у самого входа в столовую, — где тогда живёшь ты сейчас? Лютик лишь загадочно улыбнулся. — Я найду тебя вечером, — повторил он и потянул его в комнату.***
Когда Лютик говорил, что поговорить за ужином не удастся, Геральт не мог и подумать, что это было настолько буквально. Трапеза, по мнению аристократичной семьи де Леттенхоф, представляла собой идеально ровные спины и гробовое молчание. Геральт вспоминал их с Лютиком ужины в тавернах и любовь барда трещать с набитым ртом, активно жестикулировать приборами, воровать еду с тарелки ведьмака и мог только предполагать, чего Лютику стоило сохранять вежливую отстранённость сейчас. Молчание было нарушено, лишь когда со всеми блюдами было покончено, и отец Лютика решил поинтересоваться тонкостями профессии ведьмака. Бард тактично выскользнул из-за стола, и Геральт почувствовал себя почти преданным. Граф был из тех людей, что одним взглядом вызывали уважение. Его голос, когда он говорил, был низким и спокойным, а глаза смотрели внимательно, прямо в душу. Лютик больше походил на мать, но всё же в нём угадывалось что-то и от графа, что-то едва уловимое: наклон головы ли, форма губ, а может, тот искренний интерес, с которым он слушал собеседника. — Вы встречались с оборотнями, Геральт? — ведьмак лишь кивнул. — А с русалками? Гулями? — Встречался, — он слегка улыбнулся, — я много с кем встречался, граф. Всех и не перечислить. — Можешь называть меня просто Альфред. Ведьмак вежливо кивнул. — И что же, — продолжил граф через некоторое время, — Юлиан сопровождает тебя во время всех твоих сражений? Геральт поморщился. Он ожидал этого разговора, но всё же надеялся его избежать: вряд ли хоть какому-то родителю понравится, что их ребёнок таскается по болотам с ведьмаком и постоянно рискует своей жизнью. — Не всех. Он в относительной безопасности… Жемчужный смех Миранды стал для Геральта неожиданностью. — О нет, он не в безопасности, — она широко улыбнулась, — он никогда не бывает в безопасности. Даже когда просто сидит и ничего не делает. Но возможно, с тобой у него всё же меньше шансов найти себе неприятности. В глазах Геральта читалось несогласие. — У него патологическая тяга к опасности, я ничего не могу с этим поделать. — Верно, — пожала плечами Миранда, — вот только из того, что я вижу, боится он не тебя, Белый Волк, а за тебя. Впрочем, я не хочу мучить тебя сложными размышлениями. Уже поздно, а твоя рана только начала затягиваться. Надеюсь, ты проведёшь эту ночь спокойно, — она тепло улыбнулась. Геральт хотел что-то сказать об отсутствии необходимости такого бережного отношения к ведьмакам, но это всё внезапно показалось совершенно неважным, и он лишь коротко кивнул на прощание.***
Геральт вошёл в комнату с осознанием, что она принадлежала Лютику, и эта мысль заставляла по-другому взглянуть на обстановку вокруг. Комната — всегда отражение личности человека, а что ни говори, при всей своей открытости Лютик был загадкой. Потому что никогда не знаешь, что может скрываться за болтовнёй ни о чём, потому что постоянно открывались какие-то новые стороны барда, и потому что Геральт не мог его понять. Не мог понять искренность улыбок, небесную голубизну глаз, нескончаемый оптимизм, не мог понять, почему он уступил ведьмаку свою комнату. Геральт подошёл к столу. Лютик ведь разрешил ему смотреть, верно? Это безоговорочное доверие — ещё одна вещь, которую ведьмак в нём не мог понять. Невозможно выразить, насколько этот стол олицетворял Лютика. Бард попросил не наводить беспорядок, но навести его было в принципе невозможно, так как рабочее место Юлиана представляло собой один большой беспорядок. Впрочем, возможно, у этого хаоса была какая-то своя система, неподвластная пониманию кого-то, кроме самого Лютика. Половина стола была завалена книгами. Геральт усмехнулся, заметив большой том с основами стихосложения; он бы не удивился, если бы узнал, что Лютик незаметно прихватил его из Оксенфурта. К толстым блокнотам и сотне исписанных листков Геральт уже привык, но здесь их было так много, что ведьмак начал задаваться вопросом: а знает ли сам Лютик об их содержимом? Остаток стола был завален мелкими безделушками вроде колец различных расцветок, засушенных цветов, маленьких склянок с какими-то маслами и жидкостями, старых перьев и порванных струн. И это всё было настолько о Лютике, что казалось, он никогда отсюда не уезжал. Взгляд зацепился за пожелтевший лист бумаги под баночкой для чернил. Геральт аккуратно, чтобы ничего не уронить, вытащил его и поднёс к глазам. Лист был полностью покрыт рисунками. Небрежными набросками птиц и башен замка, старательно выполненными портретами каких-то девушек, неясными пониманию узорами. Это было весьма талантливо, и это точно было выполнено рукой Лютика. Сколько ещё он не знает о своём барде? Некоторое время Геральт смотрел в окно, на небо, постепенно окрашивающееся во все оттенки розового, затем усмехнулся своим мыслям и уверенно вышел из комнаты, прихватив с собой листок. Лютик сказал, что найдёт его вечером? Что ж, вечер в понимании поэта — понятие растяжимое, Геральт найдёт его сам. И пусть ведьмак совершенно не представлял, где Юлиан мог быть, интуиция его ещё никогда не подводила. Впрочем, Геральт явно недооценил размеры замка и запутанность его коридоров. В какой-то момент он уже начал думать, что это была плохая идея, но тут за углом мелькнула знакомая курточка. — Лютик! — окликнул он барда. Тот резко вздрогнул, испуганно обернулся, после чего внезапно схватил Геральта за руку и затащил его за угол, прижимая к стене. Ведьмак от неожиданности даже не успел ничего предпринять. Лютик осторожно выглянул в коридор, после чего перевёл взгляд на Геральта и зашипел: — Что ты тут делаешь в такое время? Ведьмак приподнял бровь: — В чём проблема? — В том, что если моя мать увидит нас не в своих комнатах так поздно, нам не жить. — Поздно? — губ Геральта коснулась улыбка. — Ты серьёзно? Лютик нервно хохотнул. — О, поверь, для неё это поздно. Лучше не попадаться ей в коридорах после ужина, иначе тебя не спасёт даже то, что ты ведьмак. Юлиан улыбнулся, но тут же внезапно напрягся и убрал руки от Геральта. — Ой, прости… твоя рана… — Успокойся, ты не сделал мне больно. — Точно? Я впечатал тебя в стену… Геральт хотел закатить глаза, но Лютик выглядел действительно взволнованно. — Точно. Чтобы причинить мне вред, нужно постараться, и ты это знаешь. Улыбка вновь вернулась на лицо барда, и он наконец заметил лист бумаги, что Геральт держал в руке. Разумеется, он мгновенно узнал свои рисунки. Лютик вопросительно посмотрел на ведьмака, лукаво сверкнув глазами. — Ты не говорил, что умеешь рисовать, — сказал Геральт. Лютик пожал плечами. — Я подумал, что если я буду и петь, и рисовать, это будет слишком уж талантливо, — Геральт беззлобно закатил глаза. Лютик тихо рассмеялся. — Тебе понравилось? Рисунки. — Красиво, — неохотно признал ведьмак. — Хочешь сказать, рисовать у меня получается лучше, чем петь? — он игриво стрельнул глазами. Геральт лишь фыркнул. Лютик вновь рассмеялся. — Пойдём, — он потянул ведьмака за рукав, — я покажу тебе кое-что. Кажется, Лютик действительно знал все тайные проходы и коридоры замка: они поднимались выше по лестницам, сворачивали там, где, казалось, сворачивать не было смысла. Со стороны можно было подумать: бард идёт наобум, но судя по всему, у пути всё же была цель. Он повернулся к Геральту и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда откуда-то снизу послышался голос Миранды: — Юлиан? Это ты? Лютик вздрогнул, издал какой-то скулящий звук, резко дёрнул ближайшую дверь и затащил ведьмака в помещение. Геральт подумал, что ему нужно что-то делать с рефлексами: если простой бард легко тащит его, куда захочет, то что же будет дальше? Юлиан тем временем захлопнул за собой дверь, привалился к ней спиной, шумно выдохнул и вдруг весело рассмеялся. Геральт усмехнулся. — Ты же понимаешь, что она знает, что это был ты? Может легко зайти и проверить. — Не зайдёт. У нас есть негласное правило: эта комната — моя святая святых. Она может поймать меня в любом другом месте, но не здесь. Геральт наконец оглядел помещение, где они находились: маленькая комнатка с низким потолком; небольшое окошко у самого пола; гора подушек в углу, выполняющая, видимо, роль кровати; книги повсюду и куча различного хлама неизвестного происхождения по углам. — Это что, чердак? — спросил Геральт. Лютик кивнул. — Отсюда не слышно игры на лютне, да? Бард улыбнулся. — Да. Но на самом деле здесь просто уютно. Тихо, тепло и пахнет книгами. Геральт смерил его внимательным взглядом. Даже будучи виконтом, Лютик умудрялся выделяться и роскошным комнатам предпочитал маленький тёмный чердак, где пахнет книгами. А он точно проводил здесь много времени, ведьмак не сомневался в этом: лютня лежала на подушках неподалёку, повсюду были исписанные листки с ещё свежими чернилами, и здесь всё было будто пропитано Лютиком. — Кажется, я провёл тут большую часть жизни, — подтвердил его догадки бард. Его голос был задумчивым, сам он смотрел куда-то сквозь стену. — Знаешь, я иногда думаю остаться здесь навсегда. Ты ведь был прав, когда сказал, что меня никто и ничто не держит. А баллады… людям неважно, кого слушать. Появится другой бард — будут слушать его, потом ещё один, и так далее. А здесь я, возможно, всё-таки буду нужным. Хотя бы двум людям, но буду. В груди у Геральта что-то неприятно завозилось. Лютик коротко посмотрел на него и перевёл взгляд к окну. Может, он ждал каких-то слов, может, просто размышлял о чём-то, только Геральт всё равно не знал, что сказать. Он протянул барду его рисунки. — Оставь себе, — улыбнулся тот, — тебе же понравилось. Геральт натянуто улыбнулся в ответ и сжал пальцы на бумаге. Этой ночью в замке стояла напряжённая тишина.
