Переходя черту

- Как ты меня назвал, мать твою? - возмутился Великий Жабий Отшельник с горы Мьёбоку. - Ой, только не надо по новой, датт... Да видел я все твои "сборы материала для книги", - скучающей интонацией процитировал Наруто. - Но не при прекрасной же даме выдавать такие вещи, - красный, словно рак, выдал Джирайя. Узумаки, закатив глаза, создал клона, который применил Хёнге среднестатистического жителя деревни. - Сакура-чан, передай ему, пожалуйста, ключи от моей комнаты. Я так понимаю, с новым спортивным костюмом можно распрощаться. Пусть хоть старый принесёт, хорошо, что я его не выкинул и постирал. Не в больничном же мне домой идти, в самом деле. - Прости, Наруто, но его пришлось с тебя срезать... - проинформировала Харуно, выискивая в кармане больничного халата ключи. - Наруто-кун, ещё утром ты кашлял кровью и свалился в обморок, а сейчас уже планируешь выйти из больницы? Не рановато ли? - спросил изумлённый отшельник. - В самый раз, я уже почти полностью восстановился, - улыбнувшись, почесал затылок блондин, - А пока клон несёт мои вещи, у нас есть немного времени поговорить. - У тебя ко мне есть какие-то вопросы, Наруто-кун? - поинтересовался Джирайя. - Да. Ну, во-первых, я хотел узнать что с моим призывом. Я не совсем понял остался ли он у меня или нет. Режим саннина мне доступен, но вот использовать технику призыва я не стал, потому что не знаю, чем это обернётся, - обозначил свой первый вопрос Узумаки. - Хм... Я полагаю, тебе стоит сейчас попробовать. Ибо, в контракте с жабами появилось новое имя, - ответил на это отшельник, развернув контракт и показывая блондину прозрачную надпись. Наруто пригляделся, имя как имя. "Наруто Узумаки", написанное его кровью, и отпечатки его пальцев. "Не понял, - удивлённо распахнул глаза Наруто, - А где все остальные имена? Ни слева, ни справа никаких имён... Все графы пусты!" Он приблизился к графе правее его имени, аккуратно тронул пальцем край, чуть поводил около этого места по свитку. "Там явно что-то есть, чей-то отпечаток, но совершенно не видно что там..." - А чем вы пишите свои имена в контракте? Что это такое прозрачное? Здесь же ничего не видно... - задумчиво спросил Наруто. - В смысле? Я хотел задать тебе тот же вопрос. Мы подписываем контракт собственной кровью, а вы чем? Твоё имя... Я не смог прочитать его, - изумлённый Джирайя перевёл взгляд на контракт, на котором видел чётко все, написанные кровью имена, кроме последнего, - Сакура-чан, ну-ка помоги нам разобраться, подойди сюда. Скажи, пожалуйста, что ты видишь на этом свитке? Харуно поднялась с кресла, расправила спину, разминая затёкшие мышцы, и подошла к койке Наруто, на которой разложили свиток. - Это, конечно, странно, но, кроме твоего имени, Наруто, я здесь ничего не вижу, - вынесла она свой вердикт. Все трое смотрели на контракт, пришельцы из другого мира видели в нём одно, саннин же видел совершенно иное. "Ну, я же писала здесь истории больных и читала, написанные кем-то другим, наш язык от их не отличается. По крайней мере, у меня не возникло таких сложностей. Значит дело не в языке или крови, дело в самом контракте. Вероятно, это такая плата за сосуществование в одном мире. Или что-то в этом роде." - Бессмысленно сейчас гадать об этом. Скорее всего, так и должно быть, - через пару минут мозгового штурма высказался отшельник, - Попробуй вызвать кого-нибудь техникой призыва. Там и посмотрим по обстоятельствам. Наруто, надкусив свой палец, начал складывать привычные печати, и, с фразой "техника призыва", приложил ладонь с надкусанным пальцем к одеялу. По поверхности одеяла расползлась печать, после чего в облаке дыма появился Фукасаку-сама. - Джирайя-чан, ты что-то хотел? Я только сел ужинать, сегодня Шима приготовила такой деликатес, закачаешься, - рассердился за прерванный ужин житель горы Мьёбоку. - Жабий старпёр, вообще-то это я тебя вызвал. И почему ты всё время говоришь про еду? - зажав рот обеими ладонями во избежание побега желчи из желудка, внезапно вспомнившего особенности приёма пищи у жаб, воскликнул блондин. "Ками-сама, этот парень всем окружающим его людям клички даёт что ли? - подумал, ошалевший от такого отношения к уважаемой жабе, Джирайя, - Да и нелюдям тоже..." - Джирайя-чан, а кто этот невежа? - развернувшись на сто восемьдесят градусов и вперив в блондина свой пристальный взгляд, решил уточнить Фукасаку. "Кого-то этот парнишка мне напоминает, но не могу никак вспомнить кого... Ещё и усы эти странные, звериные... Они что-то означают? Какое-то генетическое отклонение? Связь с каким-то животным? Он их зачем-то наклеил? Или нарисовал? Мало ли причуд у нынешней молодёжи..." Мудрец медленно протянул свою лапу к лицу блондина и, пока тот не спалил его задумку, быстро дёрнул того за ус. От последовавшего за этим действием крика вся живность в радиусе двухсот метров от больницы решила, что лучше передислоцируется куда-нибудь подальше от всяких больных на голову людей. Кошки повскакивали с насиженных крыш и с громким "мяв" попрятались по подворотням, только зелёные глазищи и сверкали из темноты, птицы, громко хлопая крыльями, улетели за горизонт, напоследок выкрикнув парочку крепких ругательств в сторону больницы, крысы, бешено пища матом, поторопились скрыться под землёй, о хлебе насущном они решили побеспокоиться в следующий раз, когда в деревне будет потише. О, этот вопль Узумаки разбудил парочку шиноби, находящихся в безнадёжной коме. А вой, которому позавидовали даже волки, последовавший за этим, излечил несколько пожилых людей от запора. Где-то из-за окраины деревни послышалось воодушевлённое: "ВОТ ЭТО СИЛА ГОЛОСА! Ли, давай же поучаствуем в этом соревновании! ЭТО ОТЛИЧНАЯ ТРЕНИРОВКА ДЛЯ ЛЁГКИХ!!!", в ответ же донеслось: "Я буду кричать во всю мощь своих лёгких ДЕСЯТЬ МИНУТ!!!" После этого жители и звери деревни охренели от какофонии звуков, правда ненадолго. Буквально через минуту крик резко прервался хрипом, послышался звон разбитого стекла, и, сопровождаемые воплем: "Да заткнитесь вы уже, придурки, задолбали", на землю, ломая все попадающиеся по пути ветки, приземлилось два вырубленных тела. "Мма... Весело тут, однако," - подумал, улыбнувшись глазами, наблюдающий за происходящим из окна своего общежития, Хатаке Какаши и, периодически хихикая, удалился куда-то вглубь выделенной ему квартиры, чтобы дочитать новую книгу Джирайи-самы, которой в его мире не было написано. - Какого хрена? Ты чё творишь, мать твою? - воскликнул возмущённый до глубины души Узумаки, - А вы чего ржёте? - А что это вообще такое на твоём лице? Впервые такое вижу, - прокомментировал свой интерес Фукасаку-сама. - А я откуда знаю? Я с ними родился! И нечего их трогать! - отскочил от мудреца подальше, на всякий случай, Наруто. "Кстати, мне тоже интересно, почему у Киару нет усов, - отсмеявшись как следует, обозначил дилемму Курама, - у младшего, Мируто, я их тоже не заметил." "Вообще то, я думал, что это из-за твоей чакры, - произнёс он в подсознании, - Но теперь я ничего не понимаю... Братья не контактировали с твоей чакрой? Да быть такого не может. Или это только моя фишка. А как же те двое, которые ели твою чакру изнутри, у них тоже были усы. Чертовщина какая-то. Долбаный нелогичный мир, даттебайо." "Да уж... Куда ни сунься, везде гипотезы строить надо. Всё через одно место. В контракте имён не видно, усов у братьев твоих нет, куча Узумаки и Учих неизвестно откуда, Кьюби запечатан не пойми как, да и вменяемость его под вопросом. Враг уже и не враг вовсе, а кто теперь враг, пойди поищи. Тц..." - излил свой праведный гнев лис. "Кто-кто.. Какой-то Учиха в пальто! Чтобы призвать статую, нужен шаринган, так что по-любому это кто-то из них. Вот только у нас теперь снова до хрена подозреваемых, даттебайо!" - Джирайя-чан, это тот шиноби, который появился в контракте, я же прав? - Да, Фукасаку-сенсей, это он, - ответил, слегка оглохший Джирайя. - Меня Наруто зовут, - обиженно потирая щеку и злобно косясь на мудреца, пробубнил Узумаки. - Наруто-кун, ты просто проверял призыв или же что-то хотел у меня узнать? - проницательно взглянул на блондина мудрец. - Да, есть кое-что, что я хотел бы узнать. Можно ли мне потренироваться у вас, на Горе Мьёбоку? - взволнованно спросил Узумаки. - Ты хочешь овладеть режимом отшельника? - озадачился Фукасаку. - Нет, этому Вы меня уже обучили... То есть не Вы, а... Ну, это... Как его там... АААА... Сакура-чан, помоги объяснить, - запутался окончательно обладатель усов. - Он хочет сказать, что его уже обучили режиму отшельника в нашем мире, - пояснила Харуно. - А чем же я тебя не устраиваю? Ты же, вроде как, мой ученик, так и потренируйся со мной. В чём дело? - пристально глядя в голубые глаза, спросил жабий отшельник. "Я обещал Минато приглядеть за ним и выведать какую-нибудь информацию. Эти шиноби слишком много скрывают и недоговаривают. В то, что он мой ученик, можно поверить, достаточно посмотреть на призыв. Но он сказал ту фразу... "Мы потому и попали сюда, что нас здесь нет". Что в них такого особенного? Почему они сюда попали? И какого чёрта он постоянно отводит от меня взгляд?" "Точно, - догадалась Сакура, - Его учитель же тоже в нашем мире мёртв. Этот мир щедр на живых близких, но слишком жесток к нам. Для Наруто большое испытание смотреть на всех этих людей, видеть их живыми, невредимыми. Ещё большим испытанием для него является понимание того, что здесь они никогда его не знали. Видеть равнодушие в их глазах, когда у самого сердце рвётся на части. Это двоякое чувство, когда он рад, что с ними всё в порядке, но понимает, что они не те, за кого он переживает... Глазами видеть одного человека, а душой вспоминать другого. Для меня, что всегда жила с живыми родителями, будет уже тяжело, пройти мимо мамы с папой, в глазах которых не будет радости узнавания. Я постоянно жду и боюсь этого момента... Для Наруто же, который никогда не знал своих родителей и не видел их тепла с самого детства, видеть здесь их живыми и не иметь возможности приблизиться, всё также оставаться в одиночестве, издали наблюдая за домашним очагом... Думаю, это можно сравнить с Адом." - Наруто, - твёрдо позвала его Сакура, - Ты помнишь, кто такие шиноби? - она выдержала паузу, во время которой Узумаки повернул к ней, расширившиеся в удивлении глаза, - Это те, кто могут вынести любую боль. Здесь, в этом мире, тебе придётся привыкнуть и к такой её разновидности. Ты - самый сильный шиноби, ты многого достиг на этом пути, поэтому я уверена... Ты справишься и с этим. - Спасибо, Сакура-чан, - усмехнулся, опустив глаза Узумаки, - Ты, как всегда, видишь меня насквозь... Мой клон уже на подходе, так что дальше я справлюсь сам. Спасибо, что позаботилась обо мне, Сакура-чан. - Только попробуй здесь ещё раз оказаться, Бака! Сама лично тебе кости переломаю, усёк? - Твоё гостеприимство поражает, Сакура-чан, - пробормотал ошалевший Наруто. "Я не понял, о чём они говорили, но это явно было что-то важное. Какая-то боль, к которой придётся привыкнуть Наруто... Хм... - задумался отшельник, переводя взгляд с блондина на ниндзя-медика. Он почесал подбородок, после чего усмехнулся, - Однако, её характер под стать Цунаде. Сразу видно, что её ученица." Пока Джирайя находился в своих мыслях, Узумаки уже договорился с жабой о времени тренировки и переоделся в, принесённые клоном, вещи. Мудрец исчез из палаты, оставляя после себя небольшое облако, его время призыва кончилось. Саннин же удивлённо наблюдал за потрёпанной курткой Наруто, но потом вспомнил, что Минато говорил, будто они переместились сюда прямо с войны, и махнул на внешний вид паренька рукой. Через несколько минут двое шиноби уже выходили из больницы. На улице было уже около одиннадцати вечера. Шли молча, каждый размышлял о своём. Наруто думал о том, стоит ли ему спрашивать Джирайю про печать девятихвостого, потом решил, что отшельник скорее всего ничего об этом не знает, поэтому спрашивать бессмысленно. Джирайя же вспоминал то, что сообщила Сакура об этом пареньке. Ничего такого особого она не сказала, про техники и умения даже не заикнулась. Однако, как человека она его неплохо описала: что у него огромное сердце, что он никогда не сдаётся, что он переживает за каждого своего друга, за каждого живого человека, что его свет притягивает всех окружающих, что убеждения его тверды и нерушимы, что хочется следовать за ним, по его трудному пути, и поддерживать его. И что самое главное: именно он является сердцем Конохи того мира, что он, как солнечный свет, освещает всю деревню. Джирайя проводил Наруто до его квартиры в общежитии, сам же отправился в дом Намикадзе. "Он сказал "во-первых", но от него так и не последовало "во-вторых". Что же ещё он хотел у меня узнать?" Наруто открыл дверь, снял обувь и, по давней традиции, прокричал вглубь: "Я дома." Ответа, естественно, не последовало. В тишине он прошлепал босыми ногами на кухню. Также, в тишине, заварил себе три рамена быстрого приготовления из имеющихся запасов, потому что желудок прилип к позвоночнику от голода. Быстренько перекусив и раздевшись, он отправился спать. Нужно было ещё заглянуть в подсознание и проверить что там творится. Потому что в комнате, вдруг, стало так тихо и одиноко, аж тоска берёт. В подсознании хоть Курама мозги повыносит. *** Минато ходил из угла в угол в гостиной главы клана Узумаки. Он не мог найти себе места от беспокойства и никак не мог понять, что же произошло в резиденции. Вот только что он отчитывал сына за его необдуманные действия, и, вдруг, покров. И это он ещё вовремя успел его подавить. При формировании второго хвоста из демонической чакры Кир перестаёт себя контролировать и начинает крушить всё вокруг. Киару всегда был довольно спокойным и уравновешенным ребёнком, даже слегка хладнокровным. Никто и ничто не могло поколебать его спокойное выражение лица. Не было за эти годы той бешеной радости, либо отчаянной злости, что так присуща детям того возраста. Он сильно выделялся из толпы детей и никого не подпускал к себе близко. Хокаге так и не смог понять, с чем это связано, но не зацикливался на этом. Лет в десять красноволосого мальчика отвели в квартал Узумаки для изучения клановых техник. Тогда-то и выявилось, что печать ослабла. Несмотря на своё хладнокровие, мальчик оказался довольно-таки упорным и усидчивым. Он мог несколько часов терпеливо выводить одну и ту же печать на свитке пока не получится правильно, когда его сверстника пришлось загонять на тренировки практически палками. И всё было хорошо пока, однажды, неугомонный Икиру Узумаки не порвал в порыве бешенства свиток Киару. Кир тогда в ответ молниеносно припечатал разрушителя к стене за шею, на его лице не было даже отголоска злости, ни один мускул не дрогнул, чтобы показать какую-либо эмоцию, однако, глаза его при этом были красными и пугали своим безумием. Как признался потом сам Киару, он не злился. Он прекрасно знал, что в нём запечатали девятихвостого, не таким уж он был и маленьким тогда. Он прекрасно помнил, что в день, когда на деревню напал Кьюби, у него должна была появиться сестра, которую так и не принесли домой. С тех пор он чувствовал в себе второй очаг чакры, который отличался от его собственного по цвету. Кир никогда им не пользовался, но в тот раз, когда Икиру порвал его свиток, его собственная чакра просто напросто кончилась, и Намикадзе решил впервые воспользоваться этой красной чакрой, чтобы проучить наглеца. Он совершенно не злился, ему в принципе было всё равно, он мог взять другой свиток и начать выводить символы заново, он часами этим занимался, но он считал неправильным оставлять такие вещи безнаказанными. Узумаки в тот же день решили проверить печать и обнаружили в ней трещину, через которую вытекала демоническая чакра и смешивалась с чакрой ребёнка. Кир был погружен в искусственный сон, когда за дверьми того зала вёлся спор до хрипоты. Старейшины клана твердили об опасности для ребёнка и деревни, а Йондайме заладил про преимущества, если обучить мальчика управлять этой чакрой. Он бесконечно верил в своего сына, он считал Киару достаточно хладнокровным и собранным, чтобы тот не терял голову от такой силы. В итоге было принято решение не заделывать эту трещину до поры до времени и приставить к мальчику шиноби из клана, который будет наблюдать за печатью. После окончания мальчиком академии Минато не стал определять сына в какую-либо команду. Вместо этого он взялся сам обучать сына. Кир оказался очень способным учеником, схватывал всё на лету. Он с лёгкостью овладел техниками отца. Красной чакрой джинчурики мог пользоваться свободно. Когда у него заканчивалась собственная чакра, он высвобождал чакру Кьюби и продолжал поединок. Однако, чем больше Киару пользовался этой чакрой, тем больше расширялась трещина. Сквозь трещину стала просачиваться не только чакра лиса, но и его ненависть. В итоге получался замкнутый круг: Киару высвобождает чакру лиса, вместе с чакрой высвобождается его ненависть, ненависть бьет в голову джинчурики, действуя под этими эмоциями, джинчурики высвобождает ещё больше чакры, расширяя трещину. Кир как ни пытался, не смог подавить ненависть лиса. К пятнадцати годам трещина позволяла высвободить покров чакры с одним хвостом. Киару тогда ходил на миссии с командой Минато: Обито, Какаши и Рин. Хокаге решил, что такое распределение будет самым лучшим для его сына. Сопровождающий из клана Узумаки был давно уже освобождён от этой миссии за ненадобностью. В команде же был Учиха Обито, который, в крайнем случае, мог подавить лиса и поместить джинчурики в своё измерение. Что, однажды, и пришлось сделать Учихе. В покрове Киару образовался второй хвост, и он перестал различать своих и врагов. Он перестал себя контролировать. Когда команда вернулась в деревню, клан Узумаки впервые укрепили печать джинчурики, а Киару Намикадзе, глядя на ранение Рин, принял решение больше не пользоваться этой чакрой, потому что это зашло слишком далеко и стало опасным для окружающих. Однако, года через два Киару решил проверить свой потенциал и выносливость в "волшебной" комнате Орочимару, под наблюдением множества датчиков и приборов. Он подумал, что после укрепления печати сможет пользоваться чакрой лиса, как это было раньше, без особых проблем. Но как только он высвободил эту чакру, началось невообразимое. Ненависть лиса захватила Кира с головой, джинчурики стал поддаваться этим эмоциям. Чем больше Намикадзе им поддавался, тем сильнее они становились, а воля джинчурики слабла, сопротивление оказалось бесполезным. Хвосты образовывались один за другим, пока не показался четвёртый. После высвобождения четвёртого хвоста, вокруг джинчурики образовался чёрный кокон. Орочимару в срочном порядке вызвал в лабораторию представителей кланов Узумаки и Учихи, а также Тензо, который своими техниками смог удержать этого зверя, в которого превратился Намикадзе. Общими усилиями они подавили лиса и укрепили печать... Снова. Кир же провалялся в больнице около недели с сильнейшими ожогами, медицинские техники по непонятной причине на него не действовали. Выслушав доклад Орочимару и объяснения самого Киару по поводу случившегося, Хокаге понял, что чем больше джинчурики злится, тем больше чакры биджу высвобождается. Но в случае с лисом, не обязательно злиться самому шиноби, достаточно высвободить чакру лиса. Минато строго настрого запретил сыну пользоваться этой чакрой. Несмотря на свою холодность в детстве, с возрастом Кир стал больше походить на живого человека. Скорее всего, этому поспособствовало взросление младшего брата. Видя перед собой этот живой моторчик, невозможно оставаться равнодушным. Киару очень любил своего брата. Нередко забирал его из академии и проводил с ним много времени. Иногда они тренировались вместе, в другой раз, просто гуляли по Конохе, часто брат помогал Мируто с уроками. И вот теперь... А что теперь? Сначала этот блондин разозлил Киару так, что высвободилась чакра. Хорошо, что Наруто это заметил и не стал с ним драться. Киару выпустил пар и даже не заметил, что пользовался чакрой Кьюби. Хотя, должен был понимать к чему его эмоции могут привести. И, ведь, действительно, странно, что всё не зашло так далеко, как могло бы. Что-то или кто-то остановило процесс высвобождения хвостов. "Может это одна из особенностей Наруто? - думал Йондайме, - Ведь он практически сразу определил, что с джинчурики что-то не так." Минато ещё на допросе заметил, что его сын как-то странно реагирует на Наруто. Все эти подначки, непонятные язвительные замечания. Он явно почувствовал в нём соперника и пытался побольнее уязвить, прочувствовать эмоциональную составляющую блондина. Ну и прочувствовал на своей шкуре. Йондайме думал, что на этом всё закончится, что он добился определённой реакции и успокоился, но теперь выясняется, что тогда всё только начиналось. И что же теперь делать с этими двумя Хокаге даже представления не имел. Необходимо срочно развести их в разные стороны, чтобы они не контактировали. Либо наоборот стравить окончательно, чтоб они подрались и успокоились оба. Вот только что теперь делать с печатью, которая высвободила покров ни с того, ни с сего. Хокаге-сама, у меня есть к Вам разговор, - обратился к нему глава клана Узумаки.