Удушье

Это утро для Вани было не таким радужным, как пара десятков до этого. Нет, он снова проснулся рядом с Майским, но не от того, что тот его нежно поцеловал, а от жуткого крика и удара, от которого аж в ушах зазвенело. Майский, конечно, моментально проснувшись, извинялся, прыгая вокруг Вани, и Ваня даже все понимал, кошмары прошлого, все дела, но получить от любимого мужика в глаз... Это было за гранью добра и зла. Можно было взять выходной, но тогда нужно было брать неделю, а это слишком много для Вани. Без работы он изведется, достанет Майского до печенок так, что он ему влепит еще раз, но уже в полном сознании. Ваня прекрасно знал, каким он может быть, когда ему скучно и нечего делать. Именно поэтому он, отпихиваясь от Майского, пытавшегося извиниться за то, в чем он, собственно, и виноват-то, по сути, не был, Ваня вышел на работу раньше его. Ему нужно было подумать, что сказать, потому что в конторе у него обязательно спросят, что случилось. Но идей, что соврать, не было ни одной. Ваня не пил, не дрался на улицах и предпочитал убегать, если опасность грозила ему одному, поэтому получить в морду за здорово живешь было просто негде. Так он и вошел в контору, не придумав, что сказать. Единственное, чем его поездка на метро была лучше уюта машины Майского, — того не было рядом. Ваня не готов был по десятому кругу выслушивать, как тому жаль. Естественно, Майскому было жаль. Ване так не доставалось никогда, он даже предположил, что Майский мог ему и сотрясение организовать, но Ваня был уверен, что тошнило его сейчас не от этого, а от общего настроя утра. В конторе на него не просто смотрели, а откровенно пялились, но молчали, за что Ваня был этим всем очень благодарен. Но вот от Рогозиной такое скрыть было нельзя, она знала, что творится в ФЭС, даже когда мирно спала у себя дома, поэтому Ваня совершенно не удивился, когда она вызвала его к себе. — Ваня, у тебя все в порядке? — спросила, тактично не разглядывая фингал на пол-лица, она. — Все нормально, — ответил Ваня. Его откровенно начинало бесить, что все так заинтересовались, что же с ним случилось. Какая вообще кому разница? — Я пойду? — Ну иди, — не поверила в его ложь Рогозина, потому что нормально не было. Это сейчас Майский дал ему в глаз, а что потом? Да, ему снятся кошмары, и это не первый и не последний, и с этим что-то надо было делать, потому что просыпаться без Майского Ваня отказывался, слишком привык к нему, прикипел душой. Но и проснуться от четкого удара, не важно, в лицо или по тушке, тоже очень не хотелось. Потому что было больно. И еще больнее оттого, что это сделал любимый человек, хоть и в беспамятстве. И никакие извинения Майского не способны были эту боль избыть. Было обидно до слез, что майор Майский не различал своего любовника и воображаемых врагов. И даже умом понимая, что не виноват Майский, что это был кошмар, и что ему, может, в разы хуже, Ваня все равно чувствовал обиду. А окружающие, кто тактично отводя глаза, а кто откровенно пялясь, делали только хуже. К нему даже зашла Антонова, небось по указке Рогозиной. Посмотрела на Ваню с жалостью матери, и Ваня не выдержал. — Задрали! Что, у меня мужика нет, некому мне в морду дать?! — рявкнул он и увидел Майского, который, похоже, хотел зайти, извиниться еще раз, но только посмотрел на него взглядом побитой собаки и ушел. Антонова же прожгла в Майском дыру. — Тебе рентген нужно сделать, — заявила она. — Скажи честно, у вас все нормально? То, что Ваня с Майским съехались, знала не вся контора, но часть людей не могла не догадаться. Потому что они свои отношения не афишировали, но и не скрывали, смысла не было. Вряд ли кто-то хотел бы заявить майору ГРУ о том, что не одобряет его ориентацию. Майский и против лома мог попереть, не задумываясь. А Ваню обижать — себе дороже. Придёт тот же Майский, но сам уже с ломом, так что даже шепотков не было. Но теперь точно будут, в этом Ваня был уверен. — Валь, у меня работы полно, — попытался отмахнуться от Антоновой Ваня. — Давай как-нибудь в другой раз рентген. — Вань, что у вас случилось? — не отставала та. — Ничего, — вздохнул Ваня. — Честно, ничего. Задел меня Серега во сне рукой. А ты сама знаешь, кулачищи у него пудовые, а я — создание хрупкое. Ну и вот… Ваня понимал, что оправдание так себе, но это была почти правда, не хотел Ваня говорить о проблемах Майского, не обсудив это с ним самим. А как теперь обсудишь, если он ходит вокруг, но подойти не решается? Нужно было брать дело в свои руки, только после работы. — Выпиши мне лучше обезболивающее какое-нибудь, — попросил Ваня, потому что даже говорить было неприятно. — Тебе домой надо на больничный, — категорично заявила Антонова. — Но, зная тебя… Ладно, принесу сейчас пару таблеток. И удалилась, а Ваня вздохнул с облегчением, от него наконец-то отстали. И, похоже, все. Осталось узнать, о чем добрых десять минут Рогозина говорила с Майским, потому что дела тот не получил, а вышел от нее, словно из застенок НКВД выпустили, но снова к Ване не пошел, только прошел мимо, грустно на него посмотрев. Ваня также грустно посмотрел ему вслед. Им нужно было поговорить, обязательно, просто необходимо, но не на бегу, так, как утром, пока Майский только извинялся и боялся даже обнять, хотя Ване и не особо хотелось обнимашек. Закралась мысль, что он обидел Майского, который готов был на колени встать, только бы тот его простил, тем, что просто сухо кивнул. Не стал завтракать и уехал один. Ваня почувствовал, что голова стала болеть просто немилосердно, а к горлу подступала тошнота. Похоже, у него было сотрясение. Это было последнее, о чем он успел подумать, а дальше сознание просто отключилось, и Ваня не почувствовал, как приложился многострадальной головой об пол. — Скорую надо, — послышалось Ване. — Не надо, я врач. — Ты трупы вскрываешь, а он еще живой. — Только твоими стараниями с сотрясением. — Делать-то что? — Отвезешь домой, уложишь в постель, и чтобы он там и лежал. Ясно? — Яснее некуда. — Я в порядке, — вяло отозвался Ваня, когда в ушах перестало шуметь. — И никакого постельного режима. — Вань, — Майский нахмурился, и Ваня прыснул со смеху, такое было странное у того выражение лица, одновременно и раскаивающееся и осуждающее. — Валя говорит — в постель, значит, в постель. Я тебя отвезу. Галина уже отпустила. — А работать за меня кто будет? — попытался возражать Ваня, хотя чувствовал, что работник из него сейчас аховый. — Так, Иван, — Рогозина вошла стремительно, точно зная, что если Ваню не выгнать, он ни за что сам не уйдет на больничный, — ты сейчас едешь домой, если не хочешь лежать в больнице. Или я вызываю скорую. — Лучше домой, — смирился с изгнанием Ваня. — Ты злишься? — спросил Майский уже в машине, положив руку Ване на колено. — Сереж, уймись уже, а? — попросил Ваня. — Ну двинул во сне, с кем не бывает? — Ни с кем не бывает, — буркнул тот. — Все. Хватит, — сказал Ваня резче, чем хотел, и Майский совсем сник. — Ты мой мужик, я тебя люблю, а морда заживет. Все. Пожалуйста. Бошка болит, сил нет. — Прости, — Майский снова погладил Ваню по колену и дальше до самого дома они ехали в молчании. Ваня очень хотел хотя бы улыбнуться Майскому, хоть так дать понять, что все хорошо, но голова болела просто страшно, и было не до улыбок. Уже дома, куда Майский почти на руках занес Ваню, тот добрался до кровати и рухнул на нее, предоставив Майскому раздеть себя. Справившись с квестом “раздень Ваню” на отлично, Майский укрыл его и улегся рядом, обнимая. Ваня пристроил многострадальную голову у него на плече, как больше всего любил, и закрыл глаза. — Тебе не надо обратно? — тихо спросил Ваня, чувствуя, что в сон провалиться никак не может, но то, что Майский снова лежал с ним рядом и обнимал, говорило о том, что все в порядке. Они помирились, хотя и не ссорились вовсе. — Галя отпустила до завтра, — ответил Майский, коснувшись губами затылка Вани. — Спи. — Не могу, — едва слышно ответил Ваня. — Больно. Майский бессильно вздохнул, Ваня чувствовал это всем собой и порадовался, что тот не стал извиняться снова, просто погладил его по плечу. Было почти хорошо, если бы еще не так немилосердно больно. Таблетки, которые дала Антонова, уже должны были подействовать, но что-то шло не так, и он до сих пор мучается. Только тепло Майского рядом скрашивало происходящий с ним пиздец. А еще Ваня понял, что боится засыпать рядом с Майским. Боится снова проснуться от удара, от боли, от того, что его нежный и ласковый Сережа страшно кричит и пытается его убить, невидяще глядя прямо в душу. — Может, ты есть хочешь? — тихо спросил Майский — Нет, — Ваня качнул головой и понял, что сделал это зря, застонал от боли, прикусывая губу. — Шшшш, — Майский едва ощутимо снова коснулся губами его волос. — Спи, Ванюш. Я люблю тебя. — Не уходи, — попросил Ваня, он не знал, заснет или нет, но рядом с Майским было не так больно. Ваня все же заснул, свернулся в объятиях Майского и провалился в тяжелый сон без сновидений, но там хотя бы не было больно. Проснулся Ваня один и не сразу понял, что происходит, а потом вспомнил, что он дома, потому что Майский с утра заехал ему аж до сотрясения мозга. Воспоминания были не из приятных. Определить, дома ли Майский, Ваня не смог, потому что в квартире было очень тихо, хотя обычно у Майского играла музыка, он вообще не терпел тишины, и поэтом сам Ваня уже привык к фоновому шуму. И было очень необычно от тишины. — Сереж? — на пробу негромко позвал Ваня. Голова болела уже не так сильно, и он был способен даже на разговоры, но ни на что большее. Ваня развалился на кровати, глядя в потолок. Ему было немного, но лучше, и он даже был способен думать. Вот только ни читать, ни смотреть что-нибудь ему было нельзя, оставалось занять себя разговором с Майским, которого завтра не будет целый день, а может, и полночи, если попадется сложное дело, а ему, Ване, остается скучать в одиночестве. Он подумал, что надо будет попросить Майского скачать ему аудиокниг. — Ты проснулся, — Майский встал в дверном проеме в одних держащихся на бедрах домашних штанах. Еще влажные волосы рассыпались по плечам. — Есть будешь? — Не-а, — Ваня попытался не мотнуть головой, чтобы не вызвать очередной приступ боли, и похлопал рядом с собой по кровати. — Иди сюда. Майский посмотрел на него снова, и вроде бы все как всегда, он улыбался, но Ваня отчетливо видел за этой улыбкой вину. И это уже начинало злить. Он не хотел, чтобы глядя на него, Майский видел только жертву своих ночных художеств, он хотел, чтобы любимый мужик видел его, Ваню, а не синяк на пол-лица. — Майский, черти тебя дери, — разозлился Ваня, насколько вообще мог сейчас злиться, — хватит. Я тебя прошу, хватит этой вины. Тошно уже. И отвернулся, и правда тошно было смотреть на такого Майского. Но тот забрался к нему в кровать, снова обнимая, поцеловал в затылок. — Прости, — тихо сказал он. — Еще одно “прости”, и ты будешь ночевать на улице, — предупредил Ваня. — Хорошо, — покорно согласился Майский. — Буду спать на улице. — Майский, я тебя последний раз предупреждаю, — Ваня взял его руку в свои, перебирая его пальцы. — Тебе не виноватого надо строить, а мозги лечить. — Вань, со мной давно ничего подобного не было, — начал отнекиваться Майский. — Я больше тебя не обижу, обещаю. — Конечно не обидишь, — хмыкнул Ваня. — Еще раз нас просто не поймут. Ваня взял свой телефон в надежде скачать что-нибудь самостоятельно, но понял, что дело это гиблое, поэтому разблокировал и сунул Майскому. — Ты умный, целый майор ГРУ, скачай мне книжек послушать, — Ваня говорил тихо, чтобы снова не разболелась голова. — Тебя же не будет, а что я один будут делать? И поройся у меня в сумке, там колеса, которые мне Валя дала. — Тебе что сначала? — но Майский уже вставал, чтобы сходить за ваниной сумкой, в которой действительно обнаружились нужные таблетки. — Держи. — Спасибо, — Ваня запил таблетки стаканом воды, только сейчас поняв, как же он хочет пить, и стакана явно мало. Поэтому Майский просто принес ему весь кувшин, и Ваня выхлебал прямо из него половину, после чего откинулся обратно на кровать. — Посмотри в аптечке, у нас есть что-нибудь от синяков? — Сейчас, — Майский ушел рыться в аптечке, выглядя уже не таким виноватым, все же он был человек действия. Ваня понимал, что Майский изводился из-за того, что ничем не мог Ване помочь, а сейчас, когда тот его занял поисками мази, принесением воды и таблеток, тот ожил, превращаясь в нормального Серегу Майского, а не в плохую пародию на кота из Шрека. — Я нашел, — обрадованно крикнул Майский, от чего у Вани голова разболелась с новой силой, но сообщать Ваня ему об этом не собирался. Пусть хоть на всю катушку Mirror Mirror врубает, только бы больше не ходил с видом побитой собаки. — Давай я тебе намажу. Я аккуратно, обещаю. — Мажь, — согласился Ваня, даже не пытаясь согнать в общем-то, не такого уж и тяжелого Майского с себя, больно хорошо тот устроился. Майский коснулся губами губ, а потом принялся размазывать аккуратными движениями мазь по налившемуся синяку. Ваня надеялся, что это украшение сойдет с него быстрее, чем он вернется на работу. Но и прохлаждаться дома дольше обычного он не собирался. Закончив с размазыванием мази по лицу, Майский отложил тюбик на тумбочку и положил голову Ване на грудь, аккуратно обнимая его. — Я тебя очень люблю, — негромко сказал он. — Я тебя тоже очень люблю, — ответил Ваня, забираясь руками в волосы Майского. — Очень-очень. Почему-то Ваня задумался, что бы было, ударь его Майский намеренно. А потом бы также таскайся за ним и проси прощения. “Я не хотел, это был единственный раз, прости меня…” Все это Ваня сегодня наслушался и насмотрелся в разных вариациях, и ведь понимал, что Майский не специально с утра пораньше ему двинул. Только это, наверное, и спасло их отношения. Ваня очень любил Майского, но намеренно причинять себе боль не позволил бы. Или позволил? Единственный ли раз майор ГРУ Сергей Майский просыпался от кошмара, готовый убить своего любовника, потому что принял за кого-то другого? Что еще предстоит узнать Ване такого, о чем молчат разнообразные отчеты и характеристики, на которые он насмотрелся интереса ради. Какого демона скрывает его Серега в глубинах своей памяти? Множество вопросов и ни одного ответа. Ваня повернул голову, от чего та внезапно закружилась, а Майский тут же вскинулся, почувствовав неладное нутром, но Ваня насильно прижал его голову обратно к своей груди. — Лежи спокойно, — попросил он. Майский угукнул и поцеловал его в грудину. Если бы не раскалывающаяся голова, понятно дело, чем бы все это закончилось, но Ваня сейчас чувствовал себя просто ужасающе, да и Майский не стал бы трахать полубесчувственную тушку. Нет, Ваня любил утренний секс, когда Майский будил его поцелуями, а потом переворачивал на живот, растягивал и трахал, и Ваня всегда включался в процесс внезапно, когда член Майского попадал куда надо. Но сейчас от мыслей о сексе сделалось тошно, и Ваня отогнал их, продолжая поглаживать, казалось, задремавшего Майского. Но Ваня знал, что Серега спит очень мало, ему иногда казалось, что не спит вовсе, вот и сейчас Ваня был точно уверен, что Майский не спит, просто дышит размеренно. — Обними меня, — попросил Ваня, и Майский тут же перетек к нему за спину, обнял, прижимая к своей груди. — Спи, Ванюш, — Майский погладил его по волосам, прижался щекой к макушке и прикрыл глаза. Ваня вздохнул, устраиваясь удобнее, точно зная, что именно в такой позе, мог проспать, не шелохнувшись, всю ночь, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Утром он проснулся, когда Майского уже не было. На тумбочке лежали таблетки, стоял кувшин и стакан, а также ванин телефон и наушники. Время перевалило за полдень, но от Майского не было ни одного звонка. Записку тот тоже оставить не потрудился. Ваня хмыкнул, выпил лекарство и заглянул в телефон. Там в папке, выведенной на экран были книги. Ваня никогда не сомневался, что Майский умеет читать. В подборку книг входил почему-то “Дон Кихот”, “Война и мир”, “Маятник Фуко” и еще какая-то заумная фигня, и Ваня подумал, что очень жаль, что книги по операционным системам не озвучивают. Конечно, без компа подобное чтиво ничего не дает, как теория без практики, которая, как известно, бесполезна, но было бы понятнее. Наконец он нашел в списке то, что можно было послушать. Но сначала он решил позвонить Майскому. Высказать ему за подборку книг, из которых был всего десяток, которые можно было слушать. — Привет, — Майский сразу же ответил на звонок. — Ты гад, — высказался Ваня. — Всю ночь, небось, эту хрень скачивал, чтобы я сейчас мучался? — Вань, я тебе секрет открою, — Майский за кадром явно ржал, — я скачал чей-то сборник. Прости, я не специально. Просто мы, ГРУшники, читать плохо умеем. — Я тебе это припомню, — пообещал Ваня. — У нас есть еда? Проснувшись, он понял, что голова болит уже не так сильно, а есть реально хочется. Но вставать совершенно не хотелось. Хотелось обратно домой теплого Майского и лежать с ним, лежать и ни о чем не думать. — Еда на плите, микроволновкой воспользоваться сможешь? — спросил Майский, и вот сейчас он говорил совершенно серьезно. — Думаю, да, — ответил Ваня, хотя встать он еще не пробовал. — Ладно, малыш, мне пора, — и Майский отключился. — Я тебя тоже люблю, — слепо глядя в телефон, сказал Ваня и пошел попытаться привести себя в порядок с утра. Голова особо не тревожила, и он решил, что десять минут под душем его постельному режиму не повредят. Глянув на себя в зеркало, он вздохнул и отвернулся, не хотелось лишний раз видеть напоминание о демонах Майского, с которыми что-то надо было делать. Неделя пролетела быстро, хотя Ваня был уверен, что умрет со скуки, но нет, как оказалось, “Дон Кихот” — интересная книга, и он даже заслушался, а вот “Маятник Фуко” показался совсем странным и осилить его не получилось. Ради смеха Ваня даже начал слушать женский роман, но десяти минут хватило, чтобы понять, что это точно не его. Через неделю Ваня сказал, что больше не намерен зависать дома и выходит на работу. Фингал, напоминание о демонах Майского, почти сошел, оставшись только едва заметным пятном под глазом, а Белая, чтобы скрыть и его, подарила Ване тональник, которым тот с удовольствием воспользовался. Придя в себя, Ваня решил поговорить с Майским, потому что второго раза Ваня может просто не пережить, у Майского был хорошо поставлен удар, которым обычно убивают. — Сереж, — Ваня сидел за столом и вертел в руках мобильник, не зная, как начать разговор. — Что я сделал не так? — тут же спросил Майский. — Вань, ну что мне еще сделать? — Сереж, — Ваня вздохнул, поднялся, понимая, что не хочет обижать Майского, не хочет начинать этот гребаный нужный разговор, потому что не хочет ссориться. — Ничего, все в порядке. Ваня подошел, обнял Майского, малодушно не начиная вытряхивать его демонов на свет божий. Майский прижал его к себе, зарылся носом в волосы, полностью обезоруживая, и Ваня только вздохнул. — Давай просто трахнемся и заснем под дурацкое кино, — предложил он. — Давай просто кино? — почему-то не согласился на секс Майский. Ваня чувствовал, что с ним что-то не так, но понять не мог, что именно. Его Сережа вроде бы остался прежним, но что-то в нем изменилось, как-то неуловимо, что Ваня проморгал это, хотя последнюю неделю он был не в лучшем состоянии, так что мог запросто что-то упустить, хотя всегда старался быть внимательным к Майскому, чувствуя, что тот подмечает все в Ване. А сейчас он был каким-то рассеянным, смотрел и словно не видел Ваню. — Хорошо, давай просто кино, — покорно согласился Ваня, а потом поймал лицо Майского в свои ладони и заглянул в глаза, запрокинув голову. — Серега, что с тобой? — Все хорошо, не бери в голову, — попытался отмахнуться Майский, отвести взгляд, но Ваня заставил его смотреть себе в глаза. — Говори, — потребовал он. — Все в порядке, — снова сказал Майский. — Пойдем в кровать. Ваня понял, что ничего не добьется, Майский бывал упрям, как осел, и переупрямить его было практически невозможно. Погладив Майского по голове, Ваня не нашел ничего лучше, чем действительно утащить его в кровать. Они включили дурацкую американскую комедию, но Ваня не смотрел совершенно, он грелся об Майского, которого почему-то было так мало всю эту неделю, что он провалялся дома. — Я люблю тебя, — тихо сказал Ваня, а потом обнаружил, что Майский спит, просто спит. — Спи. Выключив фильм, Ваня устроился рядом, и Майский, тут же подгребя его под себя, уткнулся ему в затылок носом, и Ваня тоже спокойно заснул.