Кровавые розы (Blood Roses)

В ее глазах застыл ужас. Когда она приехала, то чувствовала обиду — наверняка он просто забыл, о чем они договорились. Чен не отвечал на звонки, это тревожило, но порой с ним было непросто. Она открыла входную дверь, не подозревая ничего дурного, прошла по тщательно обставленной гостиной, окликнула его. Комната была в полном порядке, ровно такой, какой она помнила. Аккуратно прибранная и ничуть не изменившаяся с того момента, как они утром заперли дверь. Они еще поцеловались, а потом он подчеркнуто взял ее портфель, заявив, что тот слишком тяжелый, и они рассмеялись. На кофейном столике лежал планшет — должно быть, вернувшись, он положил его туда, когда посмотрел отчеты и позвонил матери в Австралию. Она пошла в спальню. Ковер на полу смягчал шаги. Наверно, она навсегда запомнила странный запах и глянцево блестящую поверхность двери. Та почему-то оказалась закрыта. Словно в каком-то трансе она распахнула ее и увидела кровь. А в ней — обнаженное, с глубокими, напоминающими дыры ранами тело ее жениха. ------------------ Ночь вокруг пахла множеством ароматов, когда Шэнь Вэй в компании коллег и сослуживцев сошел с самолета. Сама по себе поездка на конференцию в Пекин не представляла из себя ничего особенного — просто рутина, и все-таки она была интересной частью его работы. Хайсинская генетика была бесконечно увлекательной, и такие мероприятия позволяли немного насладиться обсуждением своих открытий с другими специалистами. Его исследование помогло значительно повысить престиж Университета, но ему самому было важно, что он еще на шаг приблизился к созданию лекарства от различных генетических заболеваний. Юнь Лан сиял от гордости, что работа Шэнь Вэя получила признание, и понимание, что он способен вызвать такие чувства, что кому-то важно, что он делает не только как Посланник, дарило тепло. Он соскучился по Чжао Юнь Лану. Когда на конференции зашел разговор о его стойком одиночестве, Шэнь Вэй потряс самого себя, ответив, что счастлив в отношениях. Именно из-за них после бесконечного ожидания он поспешил забрать вещи, но следом неизбежно встал выбор. Можно было поискать случайное такси, воспользоваться автобусом, согласиться на предложение коллеги подвезти… Или телепортироваться прямо к Юнь Лану. Попрощавшись со всеми, Шэнь Вэй отправился в туалет, чтобы оказаться вне поля зрения камер, и открыл портал, который сквозь время и пространство приведет его к человеку, по которому он истосковался всей душой. И все же его не было целую неделю. Приготовившись оказаться в зоне стихийного бедствия, Шэнь Вэй представил лицо Чжао Юнь Лана и шагнул в распахнувшийся проход. Он полагал, что, выйдя, окажется в темноте — не проблема, в Дисине всегда было темно, а его ночное зрение не уступало возможностям Да Циня, — но в квартире горел свет. Портал раскрылся у кровати, и Шэнь Вэй ожидал увидеть закутавшегося в покрывала Юнь Лана, вот только постель оказалась пуста. Никого и ничего, за исключением пары книг и… швабры. Любые идеи, зачем человеку, всегда презиравшему уборку, понадобилось бы оставить в кровати швабру — старую и однозначно чужую — устремились прочь подобно отступающему войску, на которое нагнали ужас зазмеившиеся по земле во время землетрясения трещины. Практически машинально Шэнь Вэй взялся за нее, чтобы убрать из кровати источник грязи, и вздохнул. Белье оказалось тем же, что и неделю назад. А когда он швабру поднял, то увидел обложку книги, лежавшей сразу под этим оскорбительным для его местоположения предметом. «Язык цветов в различных культурах». Чжао Юнь Лан вечно изображал плохого студента, что отчасти было правдой, но Шэнь Вэй изучал его личное дело, знал, какой живой у него ум, и, что еще важнее, сам видел, как тот читает самые разные книги, от серьезной классики, изданий по истории оккультизма в мягких обложках и вплоть до новинок детективов, которые тот просматривал с экрана телефона или ноутбука. Однажды, совсем уже сонный, он даже приподнял маску настолько, что указал на несколько ошибок, которые Шэнь Вэй допустил при проверке литературного очерка, потому что к его ноге кое-кто прижимался. Но спроси его прямо, и он бы тут же от всего отказался, сославшись на отсутствие надлежащих знаний. Про себя Шэнь Вэй винил во всем его отца. Но цветы? Он обернулся в надежде, что Юнь Лан просто уснул на диване, и тут же замер. На самом почетном месте на кофейном столике красовался большой букет ярких цветов в пластиковой вазе, а все, что прежде покрывало деревянную столешницу, оказалось свалено на пол. Папки переместились на окружающую мебель, рядом с нераспакованной коробочкой с едой расположился пакет с засушенными цветами. За всем этим к изрядно испещренной мишени для дротиков оказался пришпилен лист с мужским силуэтом. Черты лица отсутствовали, но прямо посреди лба торчал метательный нож. И, наконец, справа валялся на боку стул, носивший на себе явные следы кошачьих когтей. Все вместе выглядело так, словно здесь произошло похищение или ограбление — вещи, к которым Шэнь Вэй, проведший немалую часть своей жизни в те времена, когда грабежи были обычной и весьма реальной угрозой, испытывал особое отвращение. Не говоря уже о том, что это была квартира Чжао Юнь Лана. Где он? У него сейчас расследование? Он пробирается по переулку, выслеживая преступника? Его жизнь в опасности? Сердце болезненно сжалось при мысли, что Чжао Юнь Лан отправился выпить с друзьями, которые его совсем не знают или которым все равно, что с ним будет, и теперь, игнорируя предупреждения и просьбы, вредит своему здоровью. Легкий укол страха заставил потянуться к Юнь Лану, направив все мысли и сосредоточив всю волю на том, чтобы найти его. Туда. В замешательстве Шэнь Вэй развернулся, погасил свет, открыл дверь и единым духом пересек коридор. Не обратив внимания на замок, он вновь шагнул сквозь пространство и время, и на этот раз целью была его собственная квартира. Место, в котором в последнее время он почти не появлялся, предпочитая ему квартиру Юнь Лана, несмотря на весь царящий там хаос. Это священное убежище, наполненное теплом и сосредоточившее в себе суть того единственного человека, которому он отдал свое сердце. Теперь простыни пахли ими обоими, в на редкость безликой ванной поселились туалетные принадлежности Шэнь Вэя, он пользовался посудой, доставшейся Юнь Лану от матери… И так во всем. Чувство, что он кому-то принадлежит, принесенное Чжао Юнь Ланом, не имело цены. Как и улыбка, которую он так легко дарил Шэнь Вэю, будто то, что тот рядом, что для него есть место, в порядке вещей. Кровать была застелена фиолетовыми покрывалами. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, когда его взгляд, подобно устремившемуся к свече мотыльку, метнулся к крепко спящему на них человеку. Тот лежал босиком, голова самым очаровательным образом покоилась на руке, и единственным, что защищало его от ночного холода, были разношенная до удобства серая футболка и мягкие штаны. Давящий страх, не отпускавший всю последнюю неделю, развеялся дымом, стоило подойти ближе. А ведь прекратить бояться, что, стоит отвернуться, и Юнь Лан исчезнет, не выходило, как не получалось перестать думать после исчезновения Кун Луна, все ли с ним в порядке, не ранен ли он или… не доволен ли жизнью и так, без него. Медленно наклонившись, Шэнь Вэй бесшумно положил на пол чемодан и портфель, распустил шнурки. Он не отводил взгляда от Юнь Лана, ища любые признаки того, что на самом деле он не спит, но тот даже не шелохнулся, так что, выпрямившись, Шэнь Вэй разулся, беззвучно подошел ближе, к самому краю кровати, и опустился на колени. Теперь открывшаяся ему невероятная картина была прямо перед глазами. Он довольно вздохнул, счастливый, что Чжао Юнь Лан нашел его постель удобной и безопасной для сна — слишком ясно было видно, до чего тот напряжен. С такого расстояния мрачная складка у этих завораживающих губ стала заметнее, заставляя вскипеть таившуюся под кожей жажду крови, пробуждая тьму, которая требовала порвать на части, искалечить любого, кто причинил вред его прекрасному, невозможному Чжао Юнь Лану. Он коснулся поцелуем двух пальцев, мягко, точно птица крылом, погладил по волосам, с каждым вдохом вбирая в себя запах дома. Другая рука легла на постель рядом с головой Юнь Лана, кончики пальцев тронули шею. Возможность смотреть на человека, ставшего его жизнью, облегчить сковывающее его напряжение, заставляла почувствовать себя счастливым, и от знакомого водоворота эмоций где-то внутри стискивало в груди. Видимо, ему так и не привыкнуть, что Юнь Лан опять рядом. Под пальцами прокатилась слабая дрожь. Встревожившись, Шэнь Вэй, в последний раз ласково его коснулся, а затем поднялся и достал из стоявшего в ногах кровати старинного сундука теплое одеяло, которое купил на всякий случай. Нередко бывало, что А Лан, замерзнув, начинал вертеться, а Шэнь Вэй, будучи дисинцем, не мог определить, настолько ли холодно, чтобы Юнь Лан от этого заболел. Бесшумно развернув одеяло, Шэнь Вэй укутал его. В ногах он постарался оставить с запасом на случай, если тот перевернется, и мягко рассмеялся, когда Юнь Лан натянул одеяло выше, погружаясь в теплую тьму. Проверив окно, Шэнь Вэй надежно запер дверь и только тогда раскрыл ладони, отгораживая барьером остальную часть квартиры, чтобы шум не мешал самому драгоценному в мире человеку. Части привезенной одежды предстояло отправиться завтра в стирку, и все то время, что он разбирал вещи, он не спускал с Юнь Лана глаз, наблюдая, как тот все сильнее закутывается в одеяло, а его тело расслабляется от тепла. Бросив еще один долгий взгляд, он разделся у входа в ванную. Мысль о том, как на это отреагировал бы Чжао Юнь Лан, если бы не спал, заставила улыбнуться. Душ Шэнь Вэй принял, не закрывая двери, торопливо натянул пижаму и, развеяв звуконепроницаемую преграду, вернулся к нему, словно тот был магнитом, к которому его неудержимо тянуло. Ширины одеяла без проблем хватало на двоих, так что отвоевывать свою часть не пришлось, и он просто нырнул в постель позади Юнь Лана, сдаваясь перед желанием немедленно коснуться его. Тело после душа еще хранило тепло, и он, лаская, скользнул ладонями под футболку, вжался лицом в крепкое и надежное плечо. Сейчас он казался самому себе камнем, упавшим в реку и нашедшим покой в ее водах, и когда Чжао Юнь Лан, прижавшись в ответ, пробормотал: — …Вэй, — он улыбнулся. Он любил его всей душой. Завтра он обязательно спросит, что случилось, приложит все силы, чтобы разгладить эту мрачную складку, и все проблемы они встретят вместе, но сейчас он просто закрыл глаза и погрузился в сны о Чжао Юнь Лане.