Кровавые розы (Blood Roses)

Ласковое прикосновение к груди заставило подвинуться, не выныривая из уютных глубин сна, но затем что-то горячее и влажное прижалось к тому самому местечку пониже пупка. Спина непроизвольно выгнулась от пронзившего позвоночник разряда, но Шэнь Вэй не посмел открыть глаз. Долгие столетия прошли в грезах о прошлом, непрестанной тоске по Чжао Юнь Лану и страхе перед утром, которое отнимет эхо прикосновения, что давало силы держаться. Они научили не желать просыпаться. Дать себе оставаться в прошлом, где был Кун Лун. По бедрам, оглаживая, прошлись чьи-то руки, слегка надавили, сомкнувшиеся зубы прихватили кожу, отчего жар сделался сильнее. Новая волна удовольствия окатила с головы до ног, и он невольно протянул руку, чтобы дотронуться до человека, которого так желал. И наткнулся на ткань покрывала. В ужасе Шэнь Вэй распахнул глаза и попытался вскочить с постели, но колена коснулось что-то мягкое, и это никак не вязалось с охватившей его паникой. Разум отказывался понимать происходящее, требовал объяснений, потому что ни в одном из бесценных воспоминаний о Кун Луне не было этого шлепка по бедру и голоса Чжао Юнь Лана, обиженно произнесшего: — Я тут пытаюсь устроить тебе доброе утро, а ты меня с кровати сбрасываешь! Прошлое разжало зубы, ужас отступил. Шэнь Вэй рискнул глянуть вниз в поисках источника этого голоса и со слабым стоном упал на подушки. Между его ног с довольной улыбкой стоял на коленях Чжао Юнь Лан, и его взгляд светился любовью. — Юнь Лан. Шэнь Вэй совсем было собрался извиниться, но допустил фатальную ошибку, посмотрев на него ровно в тот момент, когда улыбка сделалась шире, навевая мысли об одержимости, а мгновение спустя член обхватили губы. Шэнь Вэй хватанул воздух, поперхнувшись заготовленными словами, и изо всех сил вцепился в покрывало. Физическое наслаждение и невероятное ощущение того, что человек, которого он любит больше всего на свете, делает все, чтобы доставить ему удовольствие, заставили снова выгнуться в отчаянной попытке сдержаться и не начать вбиваться в этот невозможно жаркий рот. — Юнь Лан… — порой одного звука этого имени хватало, чтобы собраться с утраченными силами. Чжао Юнь Лан довольно заурчал. Одной рукой он обхватил член у основания, другой поглаживал кожу пониже впадинки пупка и в то же время не переставал работать ртом, отчего казалось, что позвоночник превратился в чистое пламя. С совершенным бесстыдством он втягивал и вновь расслаблял щеки, и Шэнь Вэй, сам себе не отдавая отчета, уперся ступнями в постель, затерявшись посреди чувства удовольствия и нежности, которым так легко его одаривали. Углубляя захват, Юнь Лан склонился ниже. Одновременно он нашел левую руку Шэнь Вэя и положил себе на голову, не прекращая резких движений, от которых по всему телу прокатывались волны, потерся о раскрытую ладонь. Шэнь Вэй понял намек. Он зарылся пальцами в растрепанные волосы, стараясь не сжимать их слишком сильно, и последние преграды пали. Юнь Лан склонился еще ниже, отчего показалось, что перед глазами рассыпались яркие искры. Отчаянно желая быть еще ближе Шэнь Вэй приподнялся на правой руке и, удерживая на ней большую часть веса, попытался обнять Юнь Лана, притянуть его к себе. Ему удалось — насколько возможно — обнять его за плечи. У Юнь Лана вырвался урчащий звук, в котором чувствовалась признательность, по внутренней поверхности бедер проскребли ногти, заставляя запрокинуть голову. Шэнь Вэй никогда не был с кем-то другим и не хотел быть, но не сомневался, что хоть кто-то способен подарить ему нечто подобное. — Я почти… Он попытался предупредить, но этот невероятный человек просто приподнялся, вздергивая его бедра, усилил напор, и за ослепительно-белой вспышкой Шэнь Вэй услышал, как Юнь Лан сглотнул. Тело само изогнулось, потянувшись к нему под напором достигших пика ощущений. Юнь Лан снова издал тот урчащий звук и в момент оргазмаприжался языком к головке. За жизнь, полную контроля, Шэнь Вэй привык не кричать, но в этот миг в голове не осталось никаких мыслей, а во всей вселенной был только Чжао Юнь Лан. Он пришел в себя с чувством насыщенности и удовлетворения, захлебываясь пониманием того, как глубока его любовь. Юнь Лан успел устроиться на нем верхом и прижимал расслабленные пальцы Шэнь Вэя к собственному члену и медленно поддавал бедрами, зацеловывая его шею. С губ Шэнь Вэя сорвался слабый стон, он усилил обхват, другой рукой стиснул ягодицу Юнь Лана, подталкивая сдаться под напором желания и двигаться резче. Юнь Лан рассмеялся, а затем откинулся назад, и отказаться от открывшегося ему зрелища Шэнь Вэй не сумел бы никогда. В нем всегда жили первобытная жестокость и тьма. Они струились в венах, и сейчас, в этот тихий час, во весь голос взывали к древним инстинктам, требуя, чтобы он обозначил свое право на всем, что было Чжао Юнь Ланом. Нестерпимо хотелось перевернуться, опрокидывая его на спину, впиться зубами в шею, чтобы стать единым целым, и только странная хрупкость в устремленном на него взгляде позволяла держать это желание в узде. Обычно тот уже вовсю жаловался бы, что Шэнь Вэй слишком долго возится, что он хочет почувствовать его в себе, но не сегодня. А для Шэнь Вэя, какими бы яростными ни были его порывы, тревога за Юнь Лана всегда оставалась на первом месте. Сейчас между ними чувствовались привычные жар, и страсть, и неутолимая тяга друг к другу, но Юнь Лан казался подавленным, и это пугало. Обычно он не сдерживал голос, всем телом откровенно выражал, что чувствует, и делал все, чтобы наполнить каждую секунду, которую они проводили вместе, любовью и желанием. Ему и сейчас хотелось этого, хотелось Шэнь Вэя, но при этом его что-то терзало. И Шэнь Вэй вел Юнь Лана вперед так, как тому всегда нравилось, чуть поддразнивая, а когда тот выдохнул «Шэнь Вэй!», внутри все задрожало. Он вскинул на него взгляд, раскрасневшегося, невозможно красивого, запрокинувшего голову под напором острых чувств, и это стало слишком. Шэнь Вэй сдался. Он рванулся к Юнь Лану, прижимаясь в яростном поцелуе, первом за семь дней, и пил, пил из этого восхитительного источника, не прекращая касаться, а Юнь Лан не прекращал двигаться, и когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть, со стоном вытолкнул: — …я соскучился. От этого признания сердце забилось чаще, а алчная тварь внутри довольно заурчала. Шэнь Вэй с силой сжал плечи и, прокусывая кожу, впился зубами в плоть у основания шеи, и Юнь Лан кончил, без конца повторяя его имя. После тот расслабленно лежал в кольце его рук, пристроив голову на груди и уткнувшись макушкой под подбородок. Шэнь Вэй смотрел в потолок. Получившее свое тело отяжелело, и все его существо переполняли различные чувства. Хотелось просто наслаждаться моментом, и ничего больше. Теплом кожи Юнь Лана под руками, тяжестью его тела, его запахом… Понемногу, бешеное биение сердца замедлилось и вошло в норму. Шэнь Вэй прижался губами к его макушке и замер в ожидании. Чжао Юнь Лан поднял голову, поцеловал в ответ. — С возвращением. ----- Повар из Чжао Юнь Лана был ужасный, а есть он предпочитал то, что можно залить кипятком или перехватить у уличных торговцев. Вот так. Или Шэнь Вэй думал, что так, пока не обнаружил, что его матери все-таки удалось научить сына кое-чему, вроде стирки или рецепта конджи. Шэнь Вэй был свято уверен, что двадцатиминутное конджи имеет магазинное происхождение, пока Юнь Лан, возмущенный поселившимся на его лице недоверием, не продемонстрировал весь процесс. Фокус заключался в замороженном, предварительно промытом рисе. Шэнь Вэй столько веков занимался этим сам, что сделанное открытие странным образом переворачивало весь мир. Так что полчаса спустя, когда они вновь переместились в квартиру Чжао Юнь Лана, Шэнь Вэй, строго следуя рецепту и в очередной раз пытаясь понять, что бы мама Юнь Лана подумала о нем, подумала о них, получил две миски конджи, которые и выставил на стол, не сводя глаз с двери ванной. Чжао Юнь Лан появился оттуда в одних джинсах с полотенцем на голове. Он выглядел совершенно как модель из какого-нибудь рекламного ролика. Ради сохранения собственной головы ясной Шэнь Вэй приложил все усилия, чтобы не скользнуть взглядом ниже его лица. Эта откровенная улыбка и мягкий взгляд всегда ошеломляли. — Ох, Шэнь Вэй, ты слишком хорош для меня. Чувствуя, как в груди разливается тепло, Шэнь Вэй улыбнулся: — Я приготовил конджи. Юнь Лан заулыбался еще шире: — Моя мама бы гордилась. И он тоже, Шэнь Вэй видел это, а потому, едва они уселись, поспешил наклонить голову и заняться соевым молоком. За пару минут ему удалось осторожно перевести разговор с конференции и бессовестных подтруниваний на дело, которым сейчас занимался Чжао Юнь Лан. Тот моментально помрачнел, но, к счастью, злился он не на себя. А потом Юнь Лан вздохнул, посмотрел на него, и это был уже взгляд копа. — Я собирался рассказать тебе, прежде чем ты поедешь в Университет. Прежде чем услышишь все сам. — У меня выходной, — ровно напомнил Шэнь Вэй. Чжао Юнь Лан улыбнулся, отчего у него на щеках появились ямочки, но тут же посерьезнел. — Два дня назад произошло убийство. Бывший профессор Лончэнского университета. Ван Юн. Мир опасно покачнулся. Шэнь Вэй словно увидел его, талантливого исследователя и превосходного учителя с острым взглядом. — Как? — Закололи клинком, отлитым у яшоу. Семь ударов. В его же собственном доме. Разум впитывал сказанное слово за словом, рождая сумасшедшую смесь эмоций: боль, бессильная ярость, тоска и ощущение завершения чего-то. Он уже стольких потерял, оплакал, а кого-то даже в конце концов забыл, в отличие от Чжао Юнь Лана, каждый миг с которым горел в глубинах памяти адским пламенем. А потом мысли перескочили на совершенно другое. — Яшоу? Какое племя? И что с Лю Ян? Юнь Лан отложил ложку, качнул головой. — Стиль клинка старый, в архиве удалось найти три похожих варианта. А насчет Лю Ян… Ну, это она нашла тело. Ее было жаль ужасно. Одни небеса знали, что бы сделал он сам, обнаружь он Юнь Лана мертвым, потеряй он его…Шэнь Вэй резко сглотнул, останавливая скапливающуюся на кончиках пальцев силу — эту тьму, что рванулась наружу при мысли, что человеку, которого он так любил, может что-то угрожать. — Я не понимаю. — Яшоу все как один клянутся в своей невиновности, — продолжил Юнь Лан. — Ты хорошо его знал? Сейчас напротив снова сидел следователь, который смотрел доброжелательно и в то же время с напряженным вниманием. Такой взгляд жалил, но необходимость помочь установить правду была сильнее. — Мы вместе учились в университете. Часто вместе работали в лаборатории. Он был очень закрытым человеком, и я это уважал. Работа в университете ему не слишком подходила. Ван Юн любил преподавать, но в качестве предмета исследований выбрал генетические нарушения слуха. Ему удалось совершить несколько значимых прорывов в выделении генов, вызывающих глухоту. Шэнь Вэй говорил все, что приходило на ум, но Юнь Лан слушал, как делал это всегда: пусть расчетливо оценивая сказанное, но в то же время так, словно каждое произнесенное слово важно для него лично. Именно этим в первую очередь Кун Лун его когда-то и покорил. — В последний раз мы разговаривали несколько недель назад. — Шэнь Вэй поспешил выкинуть из головы лишние мысли. — На следующий месяц была запланирована свадьба. Меня пригласили. Теперь свадьбы не будет. Никаких радостных событий, только похороны и женщина с разбитым сердцем. — У него были какие-нибудь дела с яшоу? — Нет, Ван Юн был сиротой, весь его мир вращался вокруг его исследований и Лю. — Шэнь Вэй печально улыбнулся. — Они встретились в университете в прошлом году. Так уж вышло, что их познакомил я. Обдумав услышанное, Юнь Лан кивнул. — Отец Лю был против свадьбы. Звучит жестоко, но она знала, что он станет возражать, и поэтому познакомила их только в прошлом году, а со свадьбой они решили подождать до его смерти. Все знали, что у него рак поджелудочной, и этот год ему не пережить. Лю никогда бы не причинила Вану вреда. Чжао Юнь Лан мрачно кивнул, и Шэнь Вэй замолчал. Лю можно было больше не защищать — ее из списка вычеркнули. Зато Шэнь Вэй вспомнил беспорядок, с которым ему пришлось иметь дело. — Что случилось? Плотно сжав губы, Юнь Лан посмотрел на него. — Здесь есть связь с одним старым делом. С Да Цинем. Вот только Шэнь Вэй слишком хорошо знал Юнь Лана, знал, что он постарается не рассказывать ничего такого, что может его расстроить. — Что еще? — Там было написано мое имя. Кровью.