Кровавые розы (Blood Roses)

Непрерывный писк мониторов у постели одновременно успокаивал и раздражал. С Чжао Юнь Ланом все будет в порядке. Все врачи подтвердили, что он будет в порядке, но для Шэнь Вэя прямо сейчас он был не в порядке, и только это имело значение. У него не получилось исцелить все раны. Шэнь Вэй подробно описал их команде. При этом он словно пережил все еще раз заново, и от каждой названной детали все внутри сковывало ужасом. Цепь событий, приведших к такому финалу, помог восстановить дядя Сяо Го, Го Ин. Они были в машине, Чжао Юнь Лан разговаривал по телефону с Да Цинем. В трех улицах от главного здания полицейского управления в них врезались. Первый удар пришелся в багажник, второй в правый борт, прямо в дверцу со стороны водителя, переворачивая машину на бок. Сидевший за рулем полицейский погиб, Го Ин потерял сознание, но Юнь Лан, хоть и был тоже ранен, сумел вытащить его наружу, где столкнулся с журавлями, устроившими эту аварию. Случайные прохожие, на глазах которых все и произошло, бросились звонить в полицию, а пара храбрецов даже попыталась помочь, но они сами чуть не погибли, потому что двое журавлей выхватили оружие и открыли пальбу. Чжао Юнь Лан сумел дать им отпор, схватился с третьим, а тот заявил, что команда у них. Позже Го Ин посмотрел видеозапись и убедился, что драка была очень жестокой. Юнь Лан отвлекал все внимание журавля на себя, не давая тому расправиться с кем-то еще. Через три минуты еще один полицейский застрелил нападавшего, но из-за взрыва машины все-таки пострадало несколько человек. Появившиеся врачи загрузили дядю Сяо Го в «скорую», Чжао Юнь Лан ехать с ними отказался. Он получил разрешение на все, необходимое для защиты Бюро, и растворился в толпе, двинувшись вниз по улице в сторону офиса. Тогда Го Ин видел его в последний раз. Дальше вступила Ван Чжэн. Она рассказала, что Чжао Юнь Лан позвонил, когда она уже собралась на работу. Он сказал, что на офис напали и это связано с одним старым расследованием, которое он когда-то вел. Юнь Лан велел ей войти в центральный компьютер Бюро и найти дело о поджогах. На вопрос, зачем, он ответил, что тот поджигатель угрожал Шэн Мэй. Об этом говорилось в дневнике, который Да Цинь нашел у нее в квартире в холодильнике. Шэн Мэй вела его на корейском; там она, как кратко пояснил Юнь Лан, в подробностях описала несколько преступлений, которые совершила в Лончэне. Как оказалось, Лао Ли попытался остановить журавлей и сильно пострадал. В него выстрелили, но он сумел выбраться на улицу, опасаясь, что Ван Чжэн придет, не зная об опасности. К облегчению Шэнь Вэя, с ним все тоже будет хорошо. Го Ин забрал детектива Цзюня. Поначалу тот отказывался говорить, но в полицейском управлении попытался обвинить во всем Чжао. И тогда Го Ин выложил доказательства, которые получил от Чжао Юнь Лана. Покойная Шэн Мэй отлично помогла — у нее в качестве страховки хранились записи всех разговоров. Зачем ей это понадобилось, никто не знал. И вот теперь Шэнь Вэй не сводил глаз с Юнь Лана. Бледный и израненный, тот спал на жесткой больничной кровати. Пальцы сами собой стиснули тонкое одеяло — а Юнь Лан вечно укутывался в покрывала, да еще в несколько слоев. Когда он проснется, он будет в полном порядке и крайне недоволен. Вероятно, примется жаловаться на все подряд и попытается удрать из больницы как можно скорее. Шэнь Вэй слабо улыбнулся. Да он с радостью присоединится к нему и заберет его домой. Он ведь его чуть не потерял. После всего произошедшего любые жалобы покажутся истинным благословением. Мысль о неслучившемся заставила почувствовать страх и холодную ярость, которая столько раз помогала расправляться с врагами. Но на этот раз от нее лишь жгло в глазах, предупреждая о подступающих слезах — когда он лишился Кун Луна, он чувствовал себя таким беспомощным и потерянным. Еще раз он бы этого не выдержал. И все-таки он не хотел винить Чжао Юнь Лана ни в чем. То, что тот промолчал, не сказал, что в опасности, злило, но так хотелось верить, что он понял все в последний момент. А Шэнь Вэй, пойманный в ловушку, бесполезный точно сломанные палочки для еды — разве мог он хоть как-то помочь Юнь Лану тогда? Изо всех сил Шэнь Вэй старался дышать, не поддаваться боли, что рождало и прошлое, и настоящее. Обхватив ладонь Юнь Лана обеими руками, он поднес ее к губам и коснулся невесомым поцелуем прямо над разбитыми до крови костяшками. Несколько слезинок скользнули вниз, а он сражался с болью, с ошеломляющим наплывом эмоций, раздиравшим грудь, и горем, чьи когтистые лапы стиснули горло. Юнь Лан все-таки его послушал. В этот раз, когда это было так важно, он послушал его. Он поклялся не оставлять его и держал обещание, борясь за свою жизнь столь же отчаянно, как за нее сражался Шэнь Вэй. Никогда прежде гордость не давала опускаться до мольбы, прибегать к упрашиваниям, но на этот раз он действительно умолял и не жалел о своем поступке ни секунды. Шэнь Вэй коснулся поцелуем тонких пальцев с чуть грубоватой кожей, повернул голову и всмотрелся в лицо Юнь Лана. Тот слегка хмурился, похоже, ему было холодно. Улыбнувшись, Шэнь Вэй смахнул слезы, невесомо пробежался пальцами по лбу, тихо фыркнув, когда хмурая морщинка разгладилась. Еще раз дотронувшись до лица, он скользнул рукой ниже, по закрывавшим плечо бинтам и еще дальше, лаская, прошелся по обманчиво-хрупкому предплечью и, вернувшись к ладони, которую продолжал удерживать, снова прижался к ее тыльной стороне губами. Поглаживая запястье, руку, он всмотрелся в синяки и порезы. Медсестра их уже обработала и заклеила пластырем, другие закрыли тонкими повязками и бинтами. Раны слева выглядели хуже, одна из таких повязок покрывала тыльную сторону руки, в то время как справа были в основном синяки. Шэнь Вэй облизнул пересохшие губы и уставился на один из них, темный, болезненный даже на вид. Он растянулся от запястья и до большого пальца. Тварь внутри требовала переломать все кости тому, кто сделал это. Шэнь Вэй мягко коснулся кровоподтека губами и прислушался к своим силам. Краткое путешествие в Дисин помогло немного восстановиться, вновь наполнив темной энергией и пробудив потребность заботиться и защищать. А он защитить не сумел. Но и непонятную силу амулета Шэнь Вэй продолжал чувствовать. Она никак не хотела успокоиться, требуя попытаться запереть ее, но вреда больше причинить не могла, и теперь потихоньку преобразовывалась в привычную темную энергию — она по сути и была ей изначально, пусть и отличалась. Когда он научился ее контролировать, обуздать ее стало легко, ведь для этого он и был создан. Этого и — он улыбнулся, глядя на руку в своей руке — Чжао Юнь Лана. Шэнь Вэй потянулся к темной энергии, чувствуя, как та скапливается в кончиках пальцев, собираясь в клубок неистовой тьмы, послушный и покорный, потому что был рожден его яростью. Все в нем отзывалось на Чжао Юнь Лана, всегда и неизменно. Сосредоточившись, Шэнь Вэй медленно потянулся к синяку, заставляя силу исцелить повреждение, и вскоре на его месте осталась только чистая кожа. Слезы хотели прорваться наружу, но он им не позволил, вновь прижавшись к излеченному местечку губами. В дверь постучали, и Шэнь Вэй вскинул взгляд. Да Цинь в кошачьем обличье рухнул на пороге и жалобно мяукнул. Пусть он был таким же безрассудным и подверженным порывам, как и его хозяин, но он тоже оказался напуган случившимся. Выпустив руку Юнь Лана, Шэнь Вэй встал, подошел к яшоу, которого исцелил не дольше трех часов назад. Два желтых глаза уставились на него, и Да Цинь снова мяукнул — никогда прежде Шэнь Вэй не слышал от него ничего подобного. Быстро оценив ситуацию, он спросил: — Мне придется тебя поднять. Ты не против? Да Цинь попытался встать, но упал снова — необычная слабость, вероятно, объяснялась обезболивающими. Он опять слабо мяукнул, то ли соглашаясь, то ли нет, и Шэнь Вэй, приготовившись получить когтями, подхватил его с пола, захлопнул с помощью темной энергии дверь и отнес к кровати. Ссадив кошака у ног Юнь Лана, он снова сел и взял того за руку. Пару мгновений он занимался исцелением синяков и проверял, не пропустил он или врачи еще какие-нибудь повреждения, а затем Да Цинь, пошатываясь, поднялся, привлекая к себе внимание. — Осторожно. Не упади, — вполголоса окликнул Шэнь Вэй. Кошак подошел ближе, и его опять зашатало. Пришлось торопливо вытянуть руку, чтобы не дать ему, одурманенному лекарствами, свалиться на пол. К удивлению Шэнь Вэя, Да Цинь потерся головой о его руку и замер, уткнувшись в нее почти у самого локтя. Изумленный подобной демонстрацией привязанности, Шэнь Вэй осторожно погладил его по спине. Он понятия не имел, что она значит, но держал Юнь Лана за руку и гладил мягкий черный мех. Где-то через минуту кошак отодвинулся. Устроившись рядом с поручнями около Юнь Лана, он какое-то время просто сидел, покачиваясь, а затем уткнулся головой в его бок и медленно, точно пьяный, потерся о него. Это было так мило. Шэнь Вэй моргнул, и кошак внезапно свернулся под рукой Юнь Лана тугим клубком и быстро заснул, поддавшись вызыванной лекарствами сонливости. Похоже, выбраться из своей палаты этажом ниже, не попасться на глаза никому из команды и добраться сюда, не упав и не наткнувшись на персонал, ему удалось только благодаря тревоге и силе воли. Впрочем, медсестры в любом случае старались держаться от этой палаты подальше после того, как Шэнь Вэй, точно ястреб, следил за каждым движением, пока они накладывали повязки. Улыбнувшись, он вернулся к своему занятию. Он ощупывал и ощупывал темной энергией раны Юнь Ланя, исцеляя часть повреждений, и как раз склонился над правой ногой, где чуть ли не все колено покрывал большой синяк, когда пальцы, которых почти касался губами, дрогнули. В отчаянной надежде Шэнь Вэй поднял взгляд, и на его лице засияла широкая улыбка при виде растерянно уставившихся в потолок темных глаз. Оборвав поток темной энергии, он придвинулся ближе, взял руку Юнь Лана другой рукой и зарылся пальцами в растрепанные волосы, которые так любил. Тот, поморщившись, повернул голову, сильнее сжал ладонь. — …Вэй. Подавшись вперед, Шэнь Вэй прижался к его руке губами, а затем потянулся дальше, целуя Юнь Лана в губы, и слезы, вставшие у него в глазах, оказались не столь горькими из-за чувства облегчения. — Ты вернулся. Вернулся ко мне. Стараясь не потревожить Да Циня, он наклонился, уткнулся головой в изгиб между плечом и шеей, пряча лицо от Юнь Лана, а секунду спустя на затылок неуверенно легла ладонь. Запах лекарств и антисептика был очень сильным, но под ним все равно ощущался пьянящий аромат Чжао Юнь Лана: сахар, лосьон после бриться и Кун Лун. Наконец, дыхание удалось выровнять, риск разрыдаться миновал, и Шэнь Вэй собрался отстраниться. Чувства, острые и яркие, все равно были слишком близко: он почти чувствовал злость, а страх, как давний, так и сегодняшний, все не отпускал, но он не мог им поддаться. Юнь Лан никогда не относился с пониманием к явным проявлениям эмоций, вот только ладонь на затылке сжалась крепче, другая рука стиснула край жилета, и губы прижались к его волосам. — У меня никак не получалось тебя найти. — Юнь Лан шептал, словно стоило только заговорить громче, и случится беда. — Я звал тебя, а ответа все не было. От этих слов окатило виной. Шэнь Вэй собирался рассказать все позже, когда тот отдохнет и они вернутся домой, но слабый укор в голосе Чжао Юнь Лана не вызывал такую боль, как слышавшийся в нем страх. Этот человек с необузданным характером, не страшащийся никого и ничего и готовый идти на любой риск, боялся. А еще злился на Шэнь Вэя за то, что тот заставил его испытать этот страх, и на себя за мнимый промах. Шэнь Вэй коснулся губами местечка под ухом, глубоко вдохнул. — Я угодил в западню, — признал он. Тяжесть лежавшей на спине ладони исчезла, Юнь Лан подтолкнул его, заставляя отстраниться так, чтобы видеть лицо. Вот только Шэнь Вэй совсем не ожидал встретиться с полыхнувшей в глазах напротив яростью. — Если его еще не убил ты, это сделаю я. Кто он? Чувство тепла, затопившее с головой, было похоже на согретый на огне мед. Писк монитора ускорился, сообщая об участившемся пульсе, Да Цинь шевельнулся и сменил позу, и Чжао Юнь Лан перевел взгляд на него. Чуть скривив губы, он нахмурился, заставляя желать коснуться этой морщинки кончиками пальцев. — Я его подвел. — Он опять посмотрел на Шэнь Вэя, а затем поймал его руку и прижал к груди напротив сердца. — Шэнь Вэй, что произошло? Снова выпрямившись, Шэнь Вэй вполголоса принялся за рассказ. Когда он дошел до описания барьера, пришлось шикнуть на Чжао Юнь Лана, не давая тому заговорить, а выражение ужаса, появившееся у того на лице после признания, что они видели все драку от начала и до конца, вызвало улыбку. С мрачным видом Юнь Лан погладил бок Да Циня. А потом Шэнь Вэй опустил взгляд на их сцепленные руки и сказал, что, если бы на Ван Чжэн не напали, возможно, он не освободился бы еще много часов. Последовавший следом подзатыльник оказался полнейшей неожиданностью. Он же был Посланником, люди себя с ним так не вели, но Чжао Юнь Лан смотрел на него очень пристально. — Шэнь Вэй, ты ни в чем не виноват. Не в этой ловушке, ни в расследовании. Все из-за меня. — В смысле? Он решительно ничего не понимал — не могло тут быть никакой вины Юнь Лана, кроме той, что он подверг себя опасности без всякой поддержки. — Мне следовало догадаться, что все дело в Цзюне, — вздохнул Юнь Лан. — Тот, второй, уже мертв. Чжан Тао убил Ван Цяна. Мгновение Шэнь Вэй обдумывал услышанное. — Во время драки ты упомянул какое-то расследование. Предательство. — Один из покровителей триады разбился в автокатастрофе. Мы с ним оказались невероятно похожи. Я мог сойти за его младшего брата. Разработали операцию, и я на полгода отправился работать под прикрытием, — пояснил Юнь Лан, не сводя глаз с Да Циня. Большим пальцем он погладил руку Шэнь Вэя. — Все шло хорошо. А потом в самый последний момент нас предали. Я позвонил Да Циню, хоть и не помню этого. После взрыва у меня целая неделя вылетела из головы. Да Цинь рассказал мне о звонке, распоряжениях, которые я дал. Когда он до меня добрался, меня уже прижали к стенке. Все происходило на пристани у одного склада. Операция прошла не так плохо, но там была еще одна полицейская, работавшая под прикрытием. Она переметнулась, чтобы спасти сына криминального авторитета, с которым спала. Двоюродная сестра Ван Цяна. В возникшем хаосе многие решили, что я застрелил ее. Вот только Чжао Юнь Лан был превосходным стрелком, он никогда не промахивался и открывал огонь, только когда это было действительно необходимо. В отличие от своего отца. — Что произошло? — Да Цинь был там. Он меня вытащил, но все были уверены, что он еще не вернулся. Я ничего не помнил, это и врачи подтвердили, а Да Цинь явно только что приехал. Ну а впрямую его никто и не спрашивал. Он спрятал копии свидетельств, которые я собрал, как я, видимо, его просил, а потом передал их руководству, так что членов банды и связанных с ними продавшихся чиновников арестовали. — Но почему Цзюнь хотел, чтобы Ван Юн умер? — эта часть дела казалась совсем бессмысленной. — Ван жил в многоквартирном доме, думаю, этаже на третьем. И стал свидетелем трех преступлений, который совершил Цзюнь. Взятки, убийства хайсинца и дисинки, имя которой я так и не узнал. Шэнь Вэй — вернее, Посланник в черном — нахмурился. — Здесь были замешаны дисинцы? Так далеко от Лончэна? — Да. Она приехала, чтобы убить меня за то, что сделал мой отец. Он убил ее сына, и она хотела отомстить. А Цзюнь убил ее. Ван видел и ее дар, и сам момент убийства. Шэнь Вэй вслушивался в каждое слово. Он был рад, что Юнь Лан не пострадал, но не особо представлял, как перевести разговор с Чжао Синь Цы обратно. — И когда Цзюнь все понял? — Ван Юн возвращался домой и стал свидетелем самого последнего преступления. Он видел, как Ли Цзюнь спорит с каким-то бандитом из местной триады. Цзюнь убил бы Ван Юна прямо на месте, но ему помешал я с разговором о Да Цине. Ли Цзюнь считал, что кошак застрелил ту полицейскую. Я объяснил все начальству, да и Да Циня официально там никогда не было. Ни доказательств, ни свидетелей, которые бы его там заметили. Зато еще один коп дал показания, что курок спустил полицейский из Кореи, который тоже был привлечен к расследованию. По его словам, тот все признал, но это был просто несчастный случай. Сын криминального авторитета взялся палить по плотной толпе. Так что Ван Юн исчез, а я через неделю уехал. Вернулся сюда и начал все с начала в качестве начальника Бюро. Юнь Лан поднял взгляд, тоскливо посмотрел на него. — Его жена покончила с собой, Шэнь Вэй. Теперь их дочь будет растить ее двоюродный брат. Закрыв глаза, он поцеловал его в щеку. Юнь Лан заботился о ней, как минимум, прежде. — Чжао Юнь Лан, мне так жаль. Но ты не в ответе за чужие поступки. Тот вздохнул — он ему не поверил, Шэнь Вэй ясно это видел, но данной проблемой они смогут заняться попозже. — Почему он не расправился с Ван Юном сам? Зачем понадобилось втягивать Шэн Мэй? Во взгляде Чжао Юнь Лана опять промелькнула злость. — Он не знал о Ван Юне ничего, кроме имени из договора аренды, а оно слишком распространенное. Но потом его показали в одной документалке. У дочери Цзюня врожденные проблемы со слухом, и его мать рассказала ему об этом фильме. Ли Цзюнь как раз вел расследование по делу Шэн Мэй и, как и я, обнаружил, что она охотилась на женщин, похожих на ее первую любовь. Вот он и выследил Ван Юна и нашел в сети снимок, на котором тот был вместе с Лю Ян. — Сделав так, что Шэн Мэй зациклилась на Лю, он получал повод для слежки? — Она приехала, нашла Вана, но Лю вернулась только три месяца назад. А Шэн Мэй уже успела убить подругу Да Циня. Возвращение в город оказалось не без риска. Я поэтому тогда и не сумел отыскать убийцу. Шэн Мэй уже была в Лончэне. Цзюнь убедился, что она заинтересовалась Лю, и начал договариваться с Чжан Тао. Что он поможет ему расправиться с Бюро в обмен на Ван Юна. Масштабы предательства казались почти немыслимыми. — Цзюнь был знаком с племенем журавлей? — Нет. Он знал пяток человек, кому хватало недовольства и злобы, чтобы приехать сюда и убить меня или хотя бы Да Циня, если это не удастся Чжан Тао. Кошак, сам того не осознавая, порушил Цзюню тогда все планы. Я ведь сделал невозможное и уничтожил ту банду. Внутри опять начала разгораться злость. — Они мертвы? Тихий смех, вырвавшийся у Юнь Лана, заставил Шэнь Вэя вздрогнуть и пристально к нему присмотреться. Взяв с прикроватной тумбочки стакан с водой, он протянул его Чжао. — Да. Это были те журавли, что напали на машину. Их всех застрелили. Я убил двоих, прежде чем на меня набросился третий. Четвертый и пятый погибли на складе. — Хорошо. Злость отступила. Цзюнь желал смерти Да Циню, потому что в конце концов Чжао Юнь Лан уехал и забрал того с собой. Если не знать, кем они в действительности являлись друг для друга — кот и вожак прайда — легко было ошибиться. Их отношения никак не получалось определить, слишком близкими они казались для просто дружбы, и Цзюнь, ослепленный ревностью, должно быть, решил, что они любовники. Тем более что Юнь Лан позволял Да Циню то, чего никогда не разрешал друзьям, вроде возможности свободно приходить к нему домой, а Да Цинь, как мог, защищал его. Поток мыслей перебил Чжао Юнь Лан. Широко распахнув глаза, тот неловко передернул плечами. — Поверить не могу, что этот амулет действовал как ловушка. — Его больше нет, — поспешил успокоить Шэнь Вэй, лаская, коснулся его руки и все-таки признал. — Хоть он и заставил меня поволноваться. Юнь Лан фыркнул и погладил Да Циня по голове. — С кошаком все обойдется? — Он почти не пострадал. С ним все будет в хорошо. Пару минут они просто сидели в тишине, а затем Юнь Лан поднял голову и мягко спросил: — Скажи мне, что не так? Он не хотел рассказывать, сваливать на плечи Юнь Лана еще и этот груз, но направленный на него взгляд требовал ответа. — Если бы Ван Чжэн не… Юнь Лан подвинулся ближе и крепко сжал его руку. — Тихо-тихо. Ты нас спас. Ты спас нас, Шэнь Вэй. — Я смотрел, как ты уходишь один, — прошептал он. — И ты мог никогда не вернуться. — Как не вернулся Кун Лун. Шэнь Вэй склонил голову, поддаваясь вспышке боли, а потому не увидел, как Юнь Лан осторожно сел, только почувствовал обхватившие его руки. Он застыл под этим прикосновением. — Чжао Юнь Лан… — Тихо. У нас все получилось. Шэнь Вэй попробовал еще раз: — Чжао Юнь Лан… Отстранившись, чтобы видеть человека, которого так любил, он попытался уложить его обратно. — Лапша, — объявил Юнь Лан так, словно это и был ответ, который искал Шэнь Вэй, а затем прижался губами к губам, целуя глубоко и крепко, отчего из головы мигом вылетели все мрачные мысли. — Лапша? Шэнь Вэй удивленно вскинул брови. Продолжая нежиться в охвативших его ощущениях, он медленно открыл глаза. — Как только попадем домой. Лапша. Какая угодно, — любезно пояснил Чжао Юнь Лан, и в том, как он посмотрел на Шэнь Вэя, безошибочно читалась любовь. Ну что ж, стоит радоваться, что он вообще думает о еде. Фыркнув, Шэнь Вэй погрузился в еще один поцелуй. Без Чжао Юнь Лана у него не оставалось ни жизни, ни света, ни смеха. Чжао Юнь Лан был единственной причиной тому, что он прожил так долго, а теперь он был повсюду, растворился в воздухе, которым дышал Шэнь Вэй, вплелся в ритм биения его сердца и занял самое средоточие мыслей. Они уедут домой. Юнь Лан и Да Цинь устроятся отдыхать, а Шэнь Вэй займется ужином, а позже, ночью, уснет, прижавшись к Юнь Лану, убаюканный его теплом, и проснется утром, как просыпался всегда, чтобы оказаться ослепленным этой невероятной улыбкой.