Лагерь Удовольствий. The End

      

Глава 9

      

Последний выбор

      На крыше было холодно. Здесь дул ледяной порывистый ветер, и не было ни одного укрытия, чтобы скрыться от его всепожирающего твою душу внимания.       Я застал Жогова на половине его пламенной предвыборной речи. Он говорил собравшимся внизу людям, что сыворотка от вируса существует, но она сейчас в руках плохих людей, мерзких ублюдков и террористов, которые хотят только грабить, насиловать и убивать, резать детей в их кроватях, пить кровь девственниц и уничтожать всё хорошее, доброе и светлое, что ещё осталось в этом мире. Короче - типичная промывка мозгов наивному стаду ёбаных баранов.       Я не слушал старого пиздабола. Ещё на подъезде к зданию я увидел, что на крыше вместе с Жоговым стоит Алиса в своим нелепом свадебном наряде - пидор-генерал прекрасно знал, что я явлюсь по его сраную душу и потому взял рыжую в заложники.       Ничего. Я был к этому готов.       -Семён, он не держит меня здесь силой. Я пришла сама - как будто прочитав мои мысли, сказал мне Алиса, когда наши взгляды встретились - Я пришла отговорить тебя от самой большой ошибки в твоей жизни.       -Самой большой ошибкой было попасть в ваш ебучий лагерь и познакомиться с тобой - сплюнул я - Ты теперь на его стороне, да? Продалась этому гондону?       -Я, блядь, на ТВОЕЙ стороне, тупой ты обрубок! - не выдержала Алиса -Просто отдай мне сыворотку и всё закончится!       -А ТЕБЕ то она нахуя? - развёл я руками в стороны - Что ты с ней собралась делать?       -Я...я что-нибудь придумаю - пожала плечами Алиса - Просто отдай мне ампулу, а? Ты сейчас психически нестабилен, можешь натворить кучу всякой непоправимой хуйни!       -ДА! Именно ради непоправимой хуйни я сюда и припёрся!       -Послушай бабу, Персунов - внезапно заговорил со мной Жогов - Послушай бабу...и сделай наоборот. Мы оба знаем, чем всё это закончится. Ты можешь тянуть кота за яйца и думать, что у тебя есть выбор, но это лишь иллюзия. Ты отдашь мне сыворотку - и, может быть, я сохраню твою никчёмную жизнь. Или ты сдохнешь на этой крыше, на глазах всех, кто тебе не безразличен.       -Семён...э-э-э...повольте, я... - подал нерешительный голос Зеленский - Вы могли бы...могли бы отдать сыворотку мне...Всё-таки, это я её создал...Логично, что...я смогу...распорядиться ей...единственно верным способом.       -Ты спрятал её в своём сраном сейфе на долгие сраные годы! - заревел на него Жогов - Это всё, на что сподобились твои ебучие профессорские мозги?       -Если бы я знал, что сыворотка попадёт не в ваши загребущие лапы, я бы уже давно ею воспользовался! - с жаром парировал Зеленский.       -Да, давайте, подеритесь ещё, две сварливые бабы, блядь! - закричала на них обоих Алиса - Семён, не слушай их! Отдай сыворотку МНЕ!       -Семён Семёнович... - внезапно заговорил хуй знает как появившийся на крыше неугомонный Толик - Вы...вы могли бы отдать сыворотку мне...Я...Я, правда, не знаю, что с ней делать, но...       -У-у-у, один вариант охуительнее другого! - издевательски ответил я - Можно звонок брату? Эй, Семён! Что скажешь? Может, тебе сыворотку отдать?       -Не знаю, братан! - рассеянно ответил другой Семён - Я засмотрелся на сисястых тёлок в толпе, но поддержу любое твоё решение! Хуячь, Сёма!       Ветер продолжал трепать меня по щекам, залазить мне за шиворот, легонько щекотать мне яйца. Ветер как будто говорил - "Кончай уже тормозить и решай, долбоёб, не заставляй приличных людей ждать!".       -Ну же, Семён, ты должен сделать выбор! И быстро! Хорошо ещё, если палец к хуям оттяпают, как Фродо из «Властелина Анальных Колец», а ведь ещё могут и три медных спицы в жопу затолкать, как у Пушкина!       Ни та, ни другая перспективы меня особо не радовали. Но Алиса была права – выбор нужно было делать. Я посмотрел на ампулу в своих руках – маленькую, тщедушную мензурку, в которой находилась судьба всей планеты. И она оказалась в самых дырявых ручищах – в моих. Подо мной копошилась многотысячная толпа людей. Сейчас я в их глазах – как пастух для овец, как Христос для праведников. Куда скажу – туда пойдут. Хоть в Рай, хоть в Ад. Хоть в пизду, хоть в жопу. Нелегко это – быть Христом…       На меня смотрела Алиса. Другой Семён. Толик. Профессор Зеленский. Эта маленькая, вонючая выскочка, генерал Жогов. Все они ждали, что я отдам им ампулу. А зачем? Точнее, нахуя?       Отдам Алисе – она забудет обо мне. Отдам Толику – он её проебёт. Отдам Зеленскому – он вырастит армию пуритански настроенных девочек-целочек. Отдам Жогову – захватит к хуям всю планету и установит ебучий тоталитарный режим имени себя любимого. Отдам другому Семёну – вообще подумать страшно, чё тогда будет…Один, блядь, выбор охуительнее другого…Так не доставайся же ты никому!       -А хули вы все на меня вылупились, как цыплята ёбаные? Вот это вот хотите? – я призывно и дерзко поднял руку с ампулой – Хотите, блядь?       -Семён, сука, не делай ёбаных глупостей! – взмолилась благим матом Алиса – Давай всё обсудим! Я согласна давать тебе видеться с ребёнком по выходным и майским праздникам!       -Поздно пить «Боржоми», родная, я всё решил! Эй, Жогов! – генерал смотрел на меня из-под своих густых и вечно грустных, как у Брежнева, бровей – Хочешь мензурку? НУ ТАК ПОДОЙДИ И ВОЗЬМИ ЕЁ, ебанько сраный!       От злости Жогов весь покраснел, набычился, ебало его исказила гримаса животной ярости напополам с хроническим недержанием кала, он принял позу боевого горного козла и, издав дикий вопль подбитого в жопу бизона, с разбега понёсся прямо на меня.       Я ловко увернулся от его толстой потной туши, размахнулся рукой, держащей ампулу…и шмякнул её об бетонную поверхность крыши.       Стеклянная колба, разбившаяся с оглушительным звоном, расплескала синеву, расплескала…расплескала по глазам, по беретам…Я хочу, чтоб наша жизнь продолжалась…По гвардейским, по десантным зако…пардон, что-то я задумался.       Люди, наблюдающие нашу потасовку снизу, в один голос завопили ультразвуком и начали крыть меня такими отборными матюками, что даже другой Семён с удивлением достал блокнот с ручкой и принялся записывать.       -Ты что натворил, идиот? – Жогов глянул на меня налитыми кровью и желчью поросячьими глазками – ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ, ПИДОРАС ЛОХМАТЫЙ?       Я мысленно послал его в пизду и посмотрел на Алису. Она беззвучно, одними дрожащими губами, спросила меня – «Нахуя?».       Я не ответил. Я просто медленно достал из пачки свою первую и последнюю в жизни сигарету. Закурил. И улыбнулся.       Ой, блядь, какая же гадость! Я зашёлся в приступе безудержного кашля и щелчком выбросил сигарету. В пизду это всё! Курение - зло! И без него есть, от чего умирать!       -Ты...ты, сука...ты хоть понимаешь, какую ёбаную ХУЙНЮ ты сейчас сотворил? - продолжал кричать на меня Жогов - Посмтри на людей внизу! ДАВАЙ! ПОСМОТРИ НА НИХ!       Я наклоняюсь и всматриваюсь в лица людей, беснующихся под нами. Здесь все. Славя, Лена, Ульяна, Женя, Мику, Юля, Шурик и Электроник, Ольга Дмитриевна и Виола Таракановна...       Они стоят неподвижно и отстранённо, их взоры обращены прямо на меня. В их глазах читается лёгкая скорбь и сожаление о содеянном.       "Семён Семёнович...Что ж вы, блядь, натворили?".       То, что должен был.       -Ты отнял у этих людей не еду и даже не крышу над головой! - слышал я отдалённый голос Жогова - Ты отнял у них последнюю НАДЕЖДУ на выздоровление, пидорас ты лохматый!       Да. А теперь отниму у них ещё больше.       -ВАС ВСЕХ! - кричал вне себя от гнева Жогов - Я ВАС ВСЕХ...       -СЕМЁН! - кричу я своему брату и показываю ему условный знак двумя средними пальцами - ВРЕМЯ ПРИШЛО!       -ЗАЕБИСЬ! - другой Семён довольно потирает руки, достаёт из-за пазухи дульт дистанционного управления, и пока никто ничего не понимает - с наслаждениям опускает палец на кнопку детонации...       Взрывчатка, хитроумным образом расположенная и соединённая между собой по всему полю вокруг штаба, взрывается. Вместе с многотысячной толпой людей, пришедших сюда за противоядием.       Я встаю перед Жоговым и развожу руки в стороны, аки распятый на кресте Иисус, так, чтобы гремящие вокруг взрывы как будто бы исходили из моих открытых и возведённых к небу ладоней.       -ЭТО ВАМ, ГАДЫ, ЗА СЕВАСТОПОЛЬ! - кричит с улыбкой до ушей другой Семён, стараясь перекричать оглушительные хлопки взрывчатки - И ЗА БОРЮ С МИКОЛОЙ!       Повсюду слышатся душерздирающие крики и мольбы о пощаде, ощущаются ароматы горелого мяса, крови и сырой земли.       Да. Люблю запах напалма по утрам...       Когда взрывы, наконец, заканчиваются, вокруг наступает настолько звенящая и давящая на психику тишина, как будто наступил хвалёный Конец Света и ничего уже дальше не будет. Ничего и никого.       -Всё кончено, Жогов! Тебе больше некем манипулировать! Мертвецам не нужна никакая сыворотка! - говорю я охрипшим шёпотом, и в окружающей нас тишине он звучит громче пушечного выстрела - Ты проиграл, слышишь? ТЫ - ПРОИГРАЛ! А Я - ПОБЕДИЛ! ПОТОМУ ЧТО Я ВСЕГДА ПОБЕЖДАЮ!!!       Жогов, до этого стоящий на коленях над разибитой сывороткой, медленно понимается на ноги и смотрит на меня глазами старого, уставшего, но готового укусить в последний раз пса.       -Да...Да, Персунов, всё кончено... - он медленно достаёт из-за пазухи пистолет и направляет его на Алису - Ты победил...       -НЕТ! УБРАЛ, СУКА! - кричу я ему, задним умом понимая, что не успею добежить и вмазать ему ебалу - УБРАЛ ОТ НЕЁ СВОЮ ЕБУЧУЮ ПУШКУ!       -Ты победил, Персунов - спокойно повторяет он и медленно опускает палец на спусковой курок - Ты забрал у меня всё...И теперь...Я ЗАБЕРУ У ТЕБЯ ВСЁ!       -НЕТ!!!!!!!       Пуля вылетает из его пистолета, как в каком-нибудь голливудском slow-mo - я всё вижу и понимаю, но ничего не могу сделать. В режиме замедленной съёмки я наблюдаю за тем, как свинцовый подарочек на свадьбу от генерала предолевает положенные ему пару метров и вонзается в круглый Алисин живот. Вижу брызги крови, её распахнутые от боли и ужаса глаза, смотрю, как она грациозно, как балерина, оседает на грязную бетонную крышу. Замечаю, как другой Семён достаёт свою пушку и стреляет в Жогова - пуля пробивает генеральскую голову и взрывает её, как спелый арбуз, фонтаном разбрасывая повсюду шматки мозгов и черепной коробки.       Пять, от силы десять секунд. Мне же это показалось вечностью.       -АЛИСА! - снова обретя контроль над телом, я бросюсь к ней - АЛИСА!       Она лежит там же, где упала. Её хрупкое тело заходится в лёгкой конвульсии, глаза навыкате, из носа и рта тонкими струйками льётся яркая, на фоне серого неба, кровь.       -Нет, нет, нет! - я беру её голову и кладу себе на колени - Держись, родная, держись! Я сейчас...я сейчас что-нибудь...       Она шумно вхлипывает, тело бьётся в предсмертных конвульсиях ещё парочку раз - и затихает. Насыщенные зелёные глаза неподвижно смотрят куда-то в сторону.       -Эй, с рыжей всё нормально? - ко мне подбегает запыхавшийся другой Семён - Я видел, как в неё шмаля...       По моему взгляду всё понятно и без слов.       -Алиса Дмитриевна... - Толик опускается на корточки, гладит труп своей невесты по рыжим волосам и начинает тихо скулить, а затем и вовсе реветь, как младенец, у которого отобрали любимую соску.       -Блядь... - мне внезапно становится плохо, и я начинаю блевать на Алису - Блядь...Сука...       Изображение в глазах плывёт, блекнет и растворяется, как смываемая с картины старая краска.       -Эй, братан? - другой Семён смотрит на меня половиной своего исчезающего лица - Ты в порядке, Сёма?       Шум в ушах. Сначала тихий, неразборчивый, но с каждой секундой всё громче и громче.       Какие-то голоса. Женские и один мужской...       -Пульс нетивидный, преривыстый! Давление критическое! Павел Петрович, мы его теряем!       -Три кубика адреналина! Быстрее! У тебя что, руки дрожат? Дай я сам...       -Семён Семёнович... - лица Толика я не вижу, только его голос, который медленно растворяется вместе с серым небом, бетонной крышей, трупом Алисы...       -Не помогает, Павел Петрович! Нужен разряд!       -Нет! Слишком рискованно! Непрямой массаж сердца! Ну! Давайте! Чего вы ждёте? Он умирает!       Перед глазами - какие-то неясные картинки, образы - дети, играют, счастливы, один мальчик сидит в углу, сердитый, его игнорируют.       Это я?       Помнишь, во дворе была девочка, Алиса, рыжая такая пацанка. Она была заводилой, все хотели с ней играть, а ты её почему-то стеснялся...Выросла она потом, в проститутки пошла, СПИДом заразилась...       Женский голос...Тёплый, мягкий, успокаивающий...       Мама, это ты?       А ещё был мальчик, Толик, его тоже никто не звал с собой играть. Он картавый был, заикался, и в постель мочился. Он хотел с тобой дружить, но ты его всё время отгонял...Говорят, он в старших классах в мужском туалете повесился...       Мама, я умираю?       А ещё...ещё ты себе всегда брата хотел, брата-близнеца, и поэтому всем говорил, что он у тебя есть, просто живёт в другом районе, городе, стране...Иногда ты как будто сам с собой разговаривал, но это же ты с братом общался, правильно? С другим Семёном...       Мама, я...       -Павел Петрович, пульса нет! Пульса нет!       -Спокойно! Продолжать! Время ещё есть! Время ещё...       Время вышло, Семён.