walls could talk

Погода в Сеуле радует грозными тучами, нависшими над высотками, будто опираясь на них, покрапывающим дождём кое-где, и странно-лёгким воздухом, без осадка и колючих примесей. Дышалось легко, ни то от озона и надвигающейся бури, ни то из-за чистоты мыслей и свободы воли. Чимин куда-то умотал из офиса под конец рабочего дня. Я конечно его лучший друг и всё такое, но, как говориться, Чим из дома – мыши в пляс. Офис дышал так же свободно, как и я: ни тебе разбора полётов, ни взглядов-молний, и каждый раз, когда вздыхаешь – не боишься за свою задницу. Чимин сейчас как Эти дни – там не так выдохнул, здесь лишний раз карандашом скрипнул, или, не приведи Господи, попробуй слово ему кривое скажи. Перегрызёт, досуха выпьет, на костях спляшет, а пепел скрутит в косячок и выкурит. Он такой. - Секретарь Ким, скоро домой собираешься? – Бормочет Чон где-то слева, но я слишком занят размышлениями о единственном свободном дне за последние лет, наверное, тридцать восемь, что в ответ только киваю. – Ладно, я пойду тогда. Прожигаю заветно-заебавшую дверь директора взглядом, вспоминая как позавчера оттуда ночью вывалился дедуля Мин, весь перепуганный, едва узнав, что босс Мориар. Странно всё это, чему тут удивляться? Тем временем офис пустеет, остаюсь я и именуемый Заботой в тапках Джин, который то и делает, что разгребает на общей кухне какой-то мусор, явно в поисках чего-то более-менее не мясного и съедобного. С его привередливостью в еде – не удивительно, что дома его не приняли. Вот и сидит, жуёт свой сэндвич – это сельдерей?! – и в ус не дует. Молодец парень, вообще-то, не растерялся. Он такой единственный в своём роде, наверное. - Хватит мне косточки по сотому кругу перемывать, - бурчит уже над ухом жующий Джин, похрустывая своим сельдереем. - И вот скажи, - выгибаю брови, - ты реально наслаждаешься вот этим? – Тычу в траву с хлебом, скривившись максимально. – То есть, вот совсем не противно? - А ты, тебе не противно питаться мясом? Ты же явно единственный Мориар, который уминает мясо наравне с Мин Юнги, и ничуть не противно? - Ты – то, что ты ешь. – Улыбаюсь я. - В прямом смысле, Тэхён-а, вот в очень прямом смысле. – Джин очерчивает меня рукой, свободной от этих его растений, пытаясь правильно выразить мысль, хоть это и было вовсе не обязательно. – До встречи с тобой я свято верил в то, что Мориары никогда не питались никем, кроме людей, но тут ты уминаешь порцию корейской говядины на время, выигрываешь добавку, и никого вокруг это не смущает. - Мы тогда были в компании смертных, Джинни, никто из наших не смел бы и вякнуть. Джинни всегда такой был, сколько я его помню. В семьдесят пятом, когда Чимин нас познакомил, тот сразу нападал, так сказать. Не ждал, чтобы с ним заговорили, или пригласили куда – делал всё сам, не страшась показаться надоедливым. Да он и не показался. Забота в тапках он такой – куда надо лезет, кому надо помогает, когда надо в морду бьёт, и не терпит, чтобы налетали на него. Он как зеркало: ты к нему так, он тебе эдак. - Как думаешь, что в этот раз получится? – Спрашивает тот, глядя на дверь босса. В прошлый раз перед смертным спалился я, и закончилось всё, естественно, его смертью, но Чимин… Он не такой. Да и дедуля наш не из робкого десятка, в штанину не ссыканул, узнав тайну Демона Пака. Хотя, можно сказать, что технически все и так знают, просто видеть не хотят. Люди слишком доверчивые, как для существ разумных, хоть определять к ним Юнги и очень неразумно. Только и чувствую, как вздыхает у себя на студии, раз за разом думая о том, что ему гайки. Как-никак, проклятый четверг. Ему сегодня прощается всё. - Думается мне, дорогой мой Джинни, что с дедулей всё будет не так просто. Того гляди, и нас сдаст, придурок романтишный. - Он-то? – Джинни смеётся. – Не забывай, голова у Чимина на плечах есть, да и живёт он здесь дольше всех нас – небо свалиться под ноги, но своих он не сдаст даже Юнги. - Не зарекайся, пляжный человек, - слышу шорохи из ранее пустого кабинета, понимая, что королева бала вернулась на паркет, - я знаю его дольше, чем ты живёшь на этом свете, и пусть прошло восемьсот лет, но сердце у Господина ещё открыто для таких котиков, как наш дедуля. На периферии мелькает силуэт Намджуна, подрывающегося на ноги после сладкой дремоты. Таращится на нас с минуту, кивает, и сваливает на студии, по громкому поручению Чимина. Стрелка на часах скользит к полуночи, Забота в тапках пакует пластиковую тару по сумкам, и сваливает восвояси, оправдывать имя господина Обед. Вечер заканчивается за кучей накопившихся дел вне офиса: с поставкой первой отрицательной появилась проблема, так что пришлось применять свой дар убеждения и профессиональную хватку, чтобы проблема незаметно переместилась в жидкий бетон два на один, и нашли его лет через может сорок, на дне реки Ханган. Утром офис радовал запахами: у Пон-Пон новый парфюм, какой-то цитрусовый, а Юнги спит в тёплых объятиях Чимина, досконально пропитываясь мускусом Мориара. Остальным будет дико завидно: постель господину никто не согревал уже лет триста, а тут обыкновенный продюсер, с пивным перегаром. Кого-то сегодня жаба задавит насмерть. - Секретарь Ким, вы сегодня в хорошем расположении духа. – Мурлычет Пон-Пон, накручивая на палец локон тёмных волос. – Выспались? - Конечно же нет, дорогая моя, - улыбаюсь я. – Предчувствие хорошее, что директор наш будет соловьём петь. - Ох, ваши предчувствия всегда верны, секретарь Ким, - дама под сорок хлопает ресничками, в надежде что этот кусочек ей перепадёт хотя бы по пьяни, - мистика какая-то. - Быть может. Лифт звякает на моём этаже. По офису разноситься «рота-подъём» строгим голосом босса, и жопка Юнги взлетает с тёплого гнёздышка, пропитанного тем самым, желанным многими запахом. Каждым позвонком чувствую, как у себя в кабинете зевает Чимин, обнажая свои старпёрские клыки, а после стены офиса заполняет запах его крови. Джинни давится своим фрэшем из редиса, Намджун подрывается на месте, с горящими глазами, ещё пару менеджеров и охранников зыркнули сначала на дверь кабинета, а после на меня, вслед за Чимином прикусившим язык до крови. Не желательно, чтобы так смердело по офисам, но этот придурок слишком беспечный какой-то сегодня. К ароматам добавляются кровь Джинни, Намджуна, и прочих, и всё смешивается в кашу, чтобы не разобрать. - Ему нужно быть осторожнее. – Бурчит мне на ухо Забота в тапках, предоставляя комплексный завтрак с травой, травой, и – о, да что вы! – травой. Кровь у нас смердит на сотни миль, так что шифруемся как можем, чтобы не выдать придурка, под чьим тёплым крылышком мы и живём. Мы особи стайные, по одиночке не интересно, вот и бережём семейство как можем, пока какой-нибудь Чимин не забывает спиливать утром клыки, и мы дружно пакуем шмотки, летим в Доминикану, и меняем имя на Родриго. Иначе придёт кто-то более старомодный, похвастать длинным членом и родом, а мы в итоге оказываемся под менее тёплым крылышком, похоронив Чимина в братской могиле с кучей смертных, которые могут пострадать в одной из таких стычек. Включая Юнги. Я так, напоминаю, Господин длинный член! По позвонкам пробегает что-то вроде «катись к чертям, Тэхён-а», и я беру телефон в руки, вываливая попутно на стол всю траву, в поисках хотя бы сыра. Спустя секунду приходит сообщение от босса, с просьбой притащить тот супер-пиздец, который мы используем для пыток, потому что ему нужно сейчас спилить клыки. Придурок запылившийся, готов пойти ради близости с дедулей даже на адскую боль, ещё и его собственными руками. По стенам пробегает грохот, все наши содрогаются почти одновременно, потому что никто из них ни разу не слышал, как босс рычит, только один Намджун и усмехается. Поднимаюсь, вытаскивая из дальнего ящика чемоданчик, и прусь к этим голубкам, спиной чувствуя на себе взгляды смертных и Мориаров. Да, я рисковый парень, не смотрите так на меня. Спина из-за вас вся чешется. Сейчас как ворвусь не вовремя! Юнги аж трусишки потеряет. - Директор Пак, я принёс, что вы просили. – Залетаю в кабинет, с разрядами по позвоночнику, потому что дедуля материт меня вдоль и поперёк мысленно, а Чимин застывает у самой жилки смертного, принюхивается. Да, Господин, дошло до вас? Теперь этот смертный насквозь пропитан твоим запахом, так что готовься отчитываться перед сворой недоёбанных сучек, который спят и видят, как станут во главе семейства подле тебя. Чимин скрипит зубами что-то неразборчивое, но так отчаянно напоминающее «завали ебало и свали, пока можешь», и нашептывает дедуле Мину распорядки. Маякнул Джинни, что тут походу всё серьёзно, и тот так охуел, что у Чимина мысли поперёк горла встали, от резко повысившегося уровня взволнованности его свиты. Дедуля Мин выпроваживает меня спустя полсекундочки, неся какую-то тарабарщину про героев и заусенцы, но я продолжаю чувствовать на себе дикий взгляд босса. Это он сейчас на меня пасть раскрыл?! Нарочито принюхиваюсь к шее Юнги, до порозовевших ушей, выдавая самую безумную из вещей, чтобы только ещё раз услышать, как клацнула челюсть старика Пака. Смущённый котик Мин прописывает по кудряшкам со всей своей смертной силы, и отправляется восвояси, придавая директора одной из самых отвратительных пыток даже в нашем мире. За дверью – на удивление Юнги и Мориаров, уже навострившим локаторы на Господина – Чимин мурлычет, подобно коту под валерьянкой, а это не самое обыкновенное состояние для него. Смотрю на Джинни, потом на Намджуна, и в итоге, не решив ничего путного – усаживаюсь за стол, открывая на мониторе пасьянс.