walls could talk

За минутой тянется новая, и так до нескончаемой бесконечности. Слишком сосредоточенный взгляд на пустом документе давит на черепушку, глаза режет невидимым лезвием, пальцы немеют на сильно сжатой мышке. За панорамными окнами офиса облака проплывают поразительно быстро, сменяя свои оттенки от ярко-золотистых, до лилово-пепельных. Уши дёргаются на каждом «Чиминни», долетающем до меня, посылая по спине разряды тока. С дюжину других Мориаров по периметру напрягаются, изо всех сил корча работников, хотя сами готовы сиюминутно ворваться в кабинет Чимина и растерзать дедулю на мелкие кусочки, чтобы мокрого места не осталось. Он позволил себе лишнего. Не Юнги, а директор Пак. Сейчас от истекающего слюной и похотью директора всех желающих отделяет только тонкая дверца кабинета, сломать такую не стоит ровным счётом ничего. Но, как и положено воспитанным мальчикам – они делают вид, что всё в полном порядке, только очень громко клацают пастью от своих каких-то надумываний. Из кабинета, растрёпанный и насквозь пропахший одним Мориаром, вываливается дедуля Мин, спотыкаясь на каждом шаге и слове. Выглядит он превосходно, как для того, кто давно погребён на триста метров в землю. Мысленно, естественно. - Погодь, кудрявый, - обращается ко мне Чон, - давно он в кабинете директора? - Давненько. - И что там было? – Весь офис провожает Юнги странными взглядами, а некоторые довольно злостными. - Как я понял, - по лопаткам бегут мурашки, - они с самого утра с директором обсуждали грядущий альбом. Близь сидящие навострили уши, потому что всем слишком интересно: никогда раньше Чимин у себя в кабинете долго людей не держал, без видимой на то причины. - А они в последнее время сблизились. – Шепчет менеджер Ан. – Неужто наш Мин Юнги признал директора адекватным? - Его-то? – Смеётся Гильхан. – Сам его Демоном Паком прозвал, а теперь в дружбу играет? К разговору присоединяется ещё больше людей, так что я потихоньку сваливаю в туман, не желая выслушивать все эти сплетни. Мне нужен крепкий кофе и что-то сладкое. Или кто-то. Достаю телефон, нервно вышагивая в коридоре, и пока набираю сообщение помощнику, чтоб тот подыскал мне кого-то тёплого и желательно очень грешного – в проходе мелькает кто-то вкусный и уставший, с капельками пота на лбу, вздымающейся грудью, и дико шумящей кровью под кожей. - Хён! – Оборачиваюсь на голос, и уже расплывающимся взглядом нахожу источник второй положительной. – Слышал, в офисе снова шумиха. Чонгук улыбается, такой запыхавшийся и взмокший, глядя мне прямо в глаза, которые, по большому счёту, уже ничего кроме всей его кровеносной системы и не видят. Количество эритроцитов увеличилось, давление повысилось, сосуды расширились, адреналин и кислород заоблачные – что за лакомый кусочек мне достанется, о боги! - Говорят, директор Пак подружился с Юнги-хёном, - тараторит мальчик, зачёсывая влажные волосы назад, - не знал, что эти двое вообще могут сойтись. Так, стоп, Тэхён-а. Тормозим. - Чонгукки, кофе выпить не хочешь? – Проглатываю сухой ком, смаргивая пелену с глаз. Чон Чонгук – айдол-миллиардер, его пропажу заметят ещё до того, как я допью, так что мысли подобного рода непозволительны. Не будь сейчас Чимин занят собственными нахлынувшими эмоциями – уже волок бы меня за кудрявые патлы в очередной подвал, чтобы выбить из меня всю дурь. - Прости, хён, у меня ещё не закончилась тренировка. По косточкам бегут разряды, предвещая опасность, и за спиной Чонгука появляется Намджун – временный Чиминозаменитель на посту смотрителя зоопарка - прикуривая очередную сигарету. Смотрит на меня исподлобья, своим драконьим взглядом: тонкие ресницы слегка дрогнули, когда чёрные радужки вдруг посветлели до нефритово-зелёных, прожигающих дотла. И спустя секунду, дав понять куда мне лезть не стоит, могучий Ким исчезает в ту тьму, из которой выполз, оставив в памяти только малахитово-яростные огоньки. - Тогда в другой раз. – Бормочу я и улыбаюсь одними губами, потому что челюсть сжимается максимально крепко: во рту всё свербит до невозможности, слюна почти что капает на пол, и всё естество будоражит от того, насколько этот мальчишка желанный сейчас. На безрыбье и рак рыба, как говорится. - Мне пора возвращаться. – Мальчишка улыбается широко и искренне, и уходит, унося с собой все те тёплые и приятные чувства, которые вызывает. Шесть лет на него слюной капаю, так и ни разу и не попробовав – что за чёрт! Если бы не Чимин, с его дурацкими новыми правилами, давно бы отведал это воплощения греха. А Чонгук, он как вино – с каждым годом всё хорошее и желаннее. И удивительно, что с каждым разом нахожу для себя что-то новое, невообразимое, но всё же привлекательное. Такие люди редко встречаются, и с каждым новым столетием разочаровываешься в своей выдержке всё больше: случись чего эдакого, я же сорвусь и буду рад этому безмерно. Чимин, если ты меня сейчас слышишь, пообещай, что оторвёшь мне голову медленно, чтобы я смог дольше наслаждаться этим чудом. - Что-нибудь придумаем. – Смеётся босс, отвешивая мне подзатыльник. - О, ты уже закончил со всей своей неразберихой? - Боюсь она ещё только началась. – Чимин зачёсывает волосы назад, нещадно испортив такое забавное гнёздышко, свитое видимо похотливыми чертями, парящими над нашим Господином. – Ты же понимаешь, что тебе от этой лапочки ничего не обломится? - Да-да, узнай он, кто я по сути и в естестве – только пятки на горизонте сверкнут, и поминай как звали, но мечтать-то не вредно. – Криво ухмыляюсь, понимая, что клыки слишком длинные. Всё из-за мальчишки. Чимин возвращает мне инструмент, косящий под пилочку для ногтей, и вскидывает брови: по позвонкам сквозит саркастическим «ну-ну», на что я отвечаю совсем не мысленно. - Отправляйся к чёрту, Чиминни! Тот даже не оборачивается, исчезая за углом, но всё же кидает ответочку, вроде «дамы вперёд». Ни вкуса, ни стиля, ни чувства юмора, Господин. И совести нет. Медленно прогуливаюсь по коридорам, потому что куда мне таким красавчиком возвращаться? Спиливать сам я клыки не собираюсь, такое дело под общим наркозом надо, и чтобы специалист занимался, а сам нет уж, увольте. Лучше я помолчу ещё восемь часов, а там видно будет. Прохожу мимо отдела дизайнеров, подмигивая симпатичному Мориару, китайской наружности: он в нашей семейке новенький, всего пару лет как, так что пока присматриваюсь. Вообще, честно сказать, не понимаю я Чимина. Так подумать, вроде взрослый мальчик, из хорошей семьи, неслабо зарабатывает, власть имеет относительную – начерта ему держать этот змеюшник среди смертных, при этом заминать все несуразицы, и только изредка устраивать показательные казни? Стой я во главе хоть какой-то семьи – всё иначе бы было. В первую очередь, конечно же, один самец в прайде, остальное львицы, почитающие и обожающие своего Симбу. В условиях дикой природы в семействе всего один альфа-самец, а остальное изнемогающие сученьки, желающие только своего короля, но что имеем мы сейчас? Ни одной, мать его, девушки, только мальчики разнообразные, на любой вкус и цвет. Я конечно не против такого, но впечатление, что только я и Джинни привносим в этот коллектив эстетику и прекрасность, а все прочие – стадо изнывающих троллей, желающих загубить всё к чертям, и завалить Господина для любовных утех и прочей выгоды. Разве что Чимин и Намджун ни к тем, ни к другим не относятся. Они вообще впереди планеты всей, словно их ничто мирское не интересует. На то и старики. Конечно, займи я место Чимина – перебил бы всех, оставил двое-трое, и вернулся бы в родные пенаты. Там и климат поприятнее, и день покороче, и правил этих дурацких нет. - Однако во главе не ты, а Господин, так что воображай сколько душе угодно. – Смеётся над ухом Тан, хлопая ресничками. – Сиди на попе ровно, и смотри как под тяжким гнётом всё взращённое тысячи лет назад модифицируется и прогрессирует. - Сколько тебе лет, Тан-и? - Семьдесят восемь, а что? – Мальчишка вскидывает брови, округлив свои прекрасные чёрные глазки. - Малоуважаемый Тан, - припечатываю того к стенке, зажимая глотку пальцами, - возможно тебе повезло, как и Джинни, ни разу не бывать на родине в сознательном возрасте и вырасти среди смертных, но не стоит полагаться, что ты никогда туда не вернёшься. История циклична, так что рано или поздно всем Мориарам придётся вновь вернуться в горы и, если ты доживёшь до сего светлого момента – даю тебе слово, ты познаешь все прелести взросления в Мо́ригарде. Уж я озабочусь об этом лично, и никакие дворянские задницы, вроде Чимина, мне не помешают. Сдавливаю шею пальцами и резко отпускаю, оставляя Тана отдышаться. Уже более трёх сотен лет по миру бродят такие как он, не знающие, чего стоила та жизнь, которую мы утратили по тем или иным причинам, и продолжающие верить, что ничего путного не выйдет, если и дальше жить среди скал, где-то в средневековье. Не жили они среди тех скал, в так называемом средневековье. Мориары, порождённые самой природой и выросшие у Скалы Гроз превосходили человечество на столетия, быстрее развивались, стремились к свету сердцем и разумом, а они говорят, средневековье. Как же.