Эти безумные пони

      Данаев расхаживал по лаборатории, изредка выглядывая из вагона и озираясь по сторонам, а заодно мониторя вагон с пони, откуда уже некоторое время не доносилось ни единого голоса или другого какого звука. И вот, когда сержант в очередной раз навернул круг по лаборатории и взглянул на соседний вагон, то с интересом обнаружил одинокого пони, вышедшего в тамбур и прикрывающего за собой дверь внутрь. Огромные глаза этого синешёрстного крылатого жеребца, замершего на месте, были устремлены прямо на человека. Молчаливые гляделки продолжались несколько секунд, пока пони наконец-то не заговорил.  — Можно мне посмотреть?  — На что? — до конца не въезжая, переспросил сержант.  — Ваш вагон, — прояснил жеребец и провёл копытом по воздуху, описывая им весь огромный железный вагон. — Он ведь ваш? Вы же благодаря нему ведь прибыли к нам?  — Допустим… — Данаев понял, к чему клонит жеребец, и потому прошёл к дверному проёму, схватившись руками за железный косяк двери и вставая как вкопанный, тем самым преграждая собой путь внутрь лаборатории (согласно распоряжению вышестоящего командования, разумеется). Пегас ничуть не изменился в выражении лица, продолжая наблюдать за человеком. — Но я могу ответить только отказом. Не положено пускать посторонних.  — Не положено? Да я же только посмотрю! Трогать ничего там не стану, обещаю! — начал оправдываться пони и почти сразу после этого добавил: — Вы только отойдите, чтобы я мог запрыгнуть внутрь вагона. Желательно отойдите в самый его конец.  — А не слишком ли дерзко? — уже недовольным тоном произнёс Павел, мягко говоря, охренев от такой наглости со стороны пони, но за оружие браться он пока не спешил, да и переходить на благой мат ещё было не время. Пегас тем временем уже расправил крылья и встал на самом краю тамбура, приготовившись к прыжку.  — Дерзко? Нет, конечно! — жеребец отмахнулся от сержанта копытом, как будто запрет человека для него ровным счётом ничего не означал. — С каких пор подобное любопытство стало дерзостью?  — Может, с незапамятных? — повысил тон сержант.  — Раз принцессы не запрещают, то значит можно… А теперь отойдите, я прыгаю! — пони изогнулся, словно охотящийся кот, и прыгнул. К большому же его изумлению, человек даже с места не сдвинулся, и в итоге жеребец угодил тому прямо в живот, тем самым чуть не сбив с ног. Но Данаев крепко держался за пролёт и даже не шелохнулся, а вот пегас, не удержавшись за вагон, рухнул вниз — прямо на проносящиеся под вагоном шпалы. Иронично, но пегас не смог взлететь, а только взвизгнул как ребёнок и в панике зажмурился. Когда же трагичной гибели под колёсами поезда не последовало, пегас всё же приоткрыл один глаз и уставился на военного, который одной ладонью держался за вагон, а другой схватил жеребца за крылья.  — Позволь спросить… Ты идиот?! — не сдержался сержант. — Я же сказал тебе, живность, не положено посторонних пускать!  — Я всего лишь хотел посмотреть… — договорить горе-пегас не успел, так как Данаев поднял его на уровень себя, а затем грубо швырнул обратно в тамбур. Приземлившись на деревянный пол, пегас быстро поднялся, потёр растянутые крылья и недоумённо развернулся на сержанта. — Эй, между прочим, это было грубо!  — Спасать тебя, что ли? Жеребец не ответил. Насупившись, он приоткрыл дверь и исчез внутри вагона, откуда затем до слуха человека донеслись обрывки тихого бормотания; видимо, как подумал сержант, пегас пожаловался на человека всему вагону; в какой-то момент бормотание перетекло во вполне понятный, наполненный лёгким механическим дребезжанием голос, оповещавший о скором прибытии на конечную станцию. Очень скором. Ведь за очередным поворотом поезда Павел смог лицезреть огромное нагромождение белого камня, золотых шпилей и фиолетовых крыш, представляющих из себя некое подобие крепости, отгороженной от остального мира каменной стеной с прорубленой в ней аркой.       Миновав ворота, поезд словно прошёл сквозь портал между двумя разными мирами, попадая из глухого высокогорья сразу в цивилизацию, с домами, парками и прочими благами, присущими стандартному городу. Вдобавок к этому поезд начинал замедляться, позволяя Данаеву рассмотреть окружение получше. Вскоре рядом с железной дорогой началась длинная каменная платформа, сбоку к которой примыкало изящное двухэтажное здание с небольшой часовой башней посередине, показывающей время: ровно полдень.  — Поезд прибыл на станцию Кантерлот! Просьба пассажиров покинуть свои вагоны, не забывать вещи, а также жеребят, — проговорил громкий голос в соседнем вагоне, когда состав издал шипение и остановился. Дверь в вагоне тут же распахнулась и пони с сумками и чемоданами наперевес начали всей кучкой вываливаться в тамбур, а оттуда уже спускаться на платформу и спешно уходить восвояси. Некоторые из выходящих странно косились на Павла, и среди них был тот самый наглый пегас, даже и не подумавший хотя бы сказать спасибо за своё спасение.       Сержант провожал жеребца взглядом, пока тот не растворился в толпе.       Когда большинство пассажиров уже покинули поезд и вышли с платформы, на неё начали стягиваться другие пони — жеребцы в золотистой броне и с остроконечными копьями. Что-то вроде местной охраны, как удачно предположил Данаев, по-прежнему остававшийся внутри лаборатории и будучи незамеченным наблюдавший за жеребцами через дверной проём. Стражники обступили подозрительный вагон, о чём-то перешёптываясь; один из них вдруг с силой ударил по вагону копьём, отчего тот содрогнулся и немного качнулся на рельсах, чуть не увлекая за собой и другие вагоны. От неожиданности Павел чуть не рухнул на пол и поспешил выйти наружу.  — Что вы себе позволяете, черти?! — военный спрыгнул на платформу, попав прямо в окружение жеребцов, что даже в своей броне были ему (человеку) примерно по пояс. Стражники впали в оцепенение при виде неизвестного им существа.  — Ты кто ещё такой?! — воскликнул один из них.  — Человек, вот кто. Объясните, какого хера вы пинаете чужой вагон своими копьями…  — Ч-человек? — переспросил один из стражников, выпадая из оцепенения и вспоминая, что у них же есть копья. — Не знаю таких, — жеребец навёл остриё своего копья прямо на живот человека; другие поступили так же, и вот уже Данаев оказался в западне. — Ты слишком высокий для нас. Поэтому вставай на четвереньки и не смей оказывать сопротивление. А вы, — жеребец кивнул нескольким другим стражникам, — проверить вагон на наличие чего-нибудь, представляющего угрозу Кантерлоту и его жителям.  — Чего?! — раздалось со стороны тамбура. Из приоткрытой двери фиолетового вагона выглянул разъярённый капитан Симонов, а следом за ним показался и учёный. — Да вы совсем охренели, копытные? Или вас самих на четвереньки поставить нужно?!  — Селестия милостивая, их ещё и трое… — шокированно проговорил один стражник. Вся компания дружно перевела копья на появившихся людей, посчитав их большей угрозой чем одинокого сержанта Данаева. Но затем из вагона показалась ещё и шестёрка пони — знаменитые хранительницы гармонии и любимицы самой принцессы Селестии. Они-то совсем не стеснялись компании иноземцев, чем ещё больше удивили выполнявших обязанности стражников.  — Опустите копья, — мягко попросила принцесса Твайлайт, и когда жеребцы послушались её, обратилась к капитану: — А вы опустите своё оружие. Евгений Симонов тихо выругался, но всё же убрал пистолет обратно в кобуру.  — Сержант, что тут произошло? — строго произнёс он.  — Проблемы с местными органами правопорядка. Похоже, наш вагон не прошёл стандарт качества, — кисло усмехнулся сержант, оглядывая железную махину и только сейчас полноценно сравнивая её с другими вагонами поезда. Разница была, и более чем существенной.  — Но внутрь они не заходили, я надеюсь? — поинтересовался Калиновский, и Павел мотнул головой. — Вот и хорошо… Молодой учёный забрался внутрь лаборатории и бросил взор на пол. К счастью, ромбовидное ядро было по-прежнему на месте — лежало вплавленным в пол. Виктор опустился на корточки и осторожно провёл рукой над устройством, не ощутив исходящего от него жара, облегчённо вздохнул. Казалось, что самое время было забрать хитроумное устройство и спрятать его от посторонних глаз хотя бы в том же кармане халата, но опасность того, что неосторожное прикосновение вновь приведёт к дестабилизации, никто ещё не отменял. Немного поразмыслив над этим, Калиновский решил подойти к решению проблемы с новой для себя стороны — он окликнул Твайлайт.       Кобылка не заставила себя долго ждать и, только оказавшись внутри лаборатории, даже толком не успев её изучить, столкнулась с вопросом:  — Скажите, есть ли у магии пределы возможностей?  — У всякого есть пределы… — задумчиво протянула Спаркл, прислушиваясь к недовольным возгласам капитана про каких-то матерей и видимо адресованных стражникам. — Вам интересно узнать что-то конкретное?  — Вы угадали, — Калиновский указал на ромбовидное ядро, наличие которого Твайлайт заметила только сейчас. Пони опустила голову, чтобы рассмотреть его внимательнее, но человек продолжал: — Есть ли у вас возможность создать вокруг него компактную энергетическую оболочку, чтобы воспрепятствовать прямому контакту с поверхностью и тем самым избежать некоторых нехороших последствий? Только не спрашивайте каких. Во всяком случае, не в данный момент.  — Оу… — издала кобылка, но сразу же принялась колдовать. Её рог выбросил россыпь искр в воздух, одновременно с чем ромбовидное ядро окутал фиолетовый слой, внешне похожий на цветное стекло. Грубо говоря, поверх ромба появился ещё один ромб, но уже состоящий из чистой магии. Его же Твайлайт и подхватила телекинезом, молча протягивая Виктору.  — Поразительно, — Виктор осторожно обхватил фиолетовую поверхность пальцами и начал её рассматривать, диву даваясь, сколько всего в этом месте может такое явление как «магия». — Благодарю вас. Ромб был помещён во внутренний карман халата.  — Вы так и не сказали, что это такое и как оно связано с нехорошими последствиями? — поинтересовалась кобылка, но Калиновский её уже не слышал, направляясь к выходу из вагона и замечая, что бронированной стражи на платформе становится всё больше и больше…