Эти безумные пони

      Колёса поезда мерно стучали по рельсам и несли его всё вперёд, в то время как в одном из вагонов шла оживлённая беседа. Поначалу почти неразговорчивые люди стали всё больше смелеть, и даже потихоньку прощупывать почву и узнавать о новом для себя мире чуть больше чем просто его название. Пони охотно шли на контакт, и не прошло даже десяти минут, как Симонов с Калиновским оказались в новой компании, а им уже были известны имена всех шести пони и даже в каком-то смысле их родословная, но последнее больше связано с тем, что одна наиболее говорливая особа выкрикивала информацию про своих подруг направо и налево (несложно догадаться, какая именно).       Первой пони была Твайлайт Спаркл, которую капитан Симонов уже успел «локализировать» как Сумеречную Искорку, за что был одарен недоумённым взглядом учёного и самой Твайлайт. Эта пони, имевшая в себе черты пегаса и единорога, была одной из четырёх (целых четырёх!) принцесс Эквестрии, а также наиболее молодой и наиболее стесняющейся своей власти. Если бы Евгений знал кого-то из людей, кто стеснялся дарованной ему абсолютной власти, то он бы охотно поверил, что тот человек — не от мира людей в принципе, однако тут это ещё можно было понять. Всё-таки волшебная страна шла по миролюбивому курсу.       Второй пони из цветной копытной компании являлась гиперактивная розовая бестия по имени «Розовый пирог» Пинки Пай. И пожалуй, кроме того, что в её взгляде военному, да и учёному тоже виделся взгляд маньяка с раздвоением личности, сказать пока было нечего… Разве что она была помешана на вечеринках и за десять минут выкрикнула это слово достаточно много раз, чтобы это казалось странностью.       Кремовую пони с «соломенной» гривой и шляпой звали Эпплджек, и из всех она являлась наиболее уравновешенной и будто бы даже с сочувствием относящейся к двуногим существам из другого мира, которых раньше и знать не знала. Работала и жила эта пони на большой яблочной ферме, и, помимо той информации, что в этом мире есть такое понятие как яблоки, Симонов сделал для себя заключение, что в случае чего рабочая кобыла наиболее подходит для разговора по душам. Полной противоположностью этой пони являлась Рэрити — белая единорожка с фиолетовой гривой, закрученной в причёске. Изнеженная, с манерой поведения светской львицы, эта пони разговаривала с людьми как с существами второго сорта, но перейти черту ей мешала Твайлайт, которая вовремя закрывала подруге рот и сводила всё на шутку, при этом покрываясь испариной…       Последними по ходу знакомства шли два пегаса. Обе — полные противоположности друг другу, и если одна из них была стеснительной настолько, что за то время, пока люди находились в вагоне, она ни разу не покинула своё «спасительное» сидение и, руководствуясь позицией: моё место — моя крепость, лишь изредко вставляла робкие комментарии, то вторая пони лезла в разговор как таракан на сахар и нисколько не стеснялась присутствия других существ. Их имена, при переводе с английского, говорили сами за себя — Флаттершай и Рейнбоу Дэш.  — Значит, вы оба попали во вспышку света, а потом оказались на нашем поезде, верно? — переспросила людей радужногривая пегаска, после того как Калиновский в общих чертах и без использования научных терминов объяснил собравшимся кобылкам, как они втроём стали попаданцами.  — Грубо говоря, да, — кивнул Симонов.  — Только уважаемый капитан забыл рассказать вам про третьего человека из нашей маленькой «экспедиции» за гранью представлений разумного, — поправил военного учёный и большим пальцем указал себе за спину. — Он дежурит у нашего вагона.  — Вашего вагона? — удивилась Эпплджек. За время разговора она так и не услышала чтобы люди упоминали свой вагон.  — Кажется, это уже моя вина, что вы не знаете... — виновато улыбнулась принцесса дружбы, чем вновь привлекла на себя внимание подруг. — Они появились не в хвостовом вагоне, а на своём собственном, отдельном вагоне, который словно по велению магии присоединился к поезду и вот уже почти полчаса едет с нами…  — И вот почему упала скорость, — тихонько заключила из-за своего сидения Флаттершай.  — Но для тебя она по прежнему остаётся высокой, не так ли?  — Что? Нет! Это неправда, Рейнбоу! — розовогривая пегаска вмиг соскочила со своего места и на дрожащих копытах вышла на всеобщее обозрение. Первым делом пони подошла к подруге, ткнула в неё копытом и довольно громко проговорила. — Я не боюсь скорости, и не нужно меня подкалывать, Дэши! — затем голос вновь стал тихим и робким, будто кобылка в один момент поняла, что на неё все смотрят. — Я только хотела сказать, что имею чувство скорости…  — А ещё ты перестала пугаться на ровном месте и всё же вышла! Как видишь, опасности от этих существ пока что нет, — Рейнбоу по-сестрински успокоила подругу и настороженно покосилась на людей.       Военный с учёным молча переглянулись, затем вопросительно посмотрели на Твайлайт. Кобылка только покачала головой, дескать «я не знаю, что сейчас произошло». Повисла неловкая тишина, и казалось, что в этот раз она продлится немного дольше чем обычно, но сразу же сменилась громким голосом, который разнёсся по вагонам из громкоговорителей, висевших над дверьми в каждом вагоне.  — Внимание, пассажиры! В скором времени поезд прибудет на станцию Кантерлот! Будьте готовы к прибытию на конечную остановку и не забывайте вещи! — произнёс хриплый голос кондуктора, которому ещё только предстояло узнать о незваных пассажирах на поезде.  — Какой ещё Кантерлот? — удивлённо протянул Симонов. В мысли вновь полезли вопросы, озвучить которые он собирался ещё минут десять назад, но был отвлечён всей той магической хренью, что начала твориться вокруг. Теперь задать вопрос ничто не мешало.  — Ах да… про него же вы тоже ничего не знаете, — Твайлайт сокрушённо приложила копыто к голове, поспешив всё объяснить. — Кантерлот — это конечный пункт по маршруту следования у этого поезда... — на секунду задумавшись и для себя решая — гнуть линию дальше, или нет, и всё же выбрав первое, она продолжила говорить, с уже плохо скрываемым в голосе восторгом. — Именно тут сегодня пройдёт крупнейший Эквестрийский праздник — Фестиваль дружбы! Мне поручено организовать его, разослать приглашения высокопоставленным гостям и создать всеобщую атмосферу счастья и радости!  — Рад за тебя, принцесса, но мы явно будем лишними на этой… вечеринке? — Симонов почесал затылок в задумчивости, не зная, как правильнее охарактеризовать праздник с таким необычным названием.  — На самой крутой вечеринке за последние пять лет! — воскликнула Пинки Пай и радостно запрыгала.  — Верно, Пинки. И вы, друзья! — принцесса поочерёдно указала на обоих людей. — А также ваш друг, оставшийся в другом вагоне… Вы все приглашены!  — Что?! — воскликнули люди, а вслед за ними пони.  — Постой, Твайлайт, но они же пришельцы из другого измерения, или откуда там их принесло… Они могут испугать многих пони. Да и ещё, я не думаю что им, в их сложном положении, будет комфортно находиться на фестивале в компании незнакомых существ, слушать пение Серенады и поедать гигантский клубничный торт…  — Насчёт последнего я был бы не против… — протянул Калиновский, но затем встрепенулся и быстро собрался, вернувшись к прежней, учёной речи. — Однако нашей первостепенной задачей является возвращение в родной мир, и никак иначе. А уже там нужно будет… — молодой учёный начал загибать пальцы, попутно размышляя: — Задокументировать факт нашего попадания в другой мир; прохождения медицинского освидетельствования, чтобы отбросить все возможные негативные последствия нахождения наших тел в этом месте. Данаева так вообще на карантин надо будет посадить, ведь он подвергся прямому воздействию магии! Я уже не говорю про Золотую Стрелу… Ха-ха, да после всего этого наш мир уже не станет прежним…  — Кхм, Виктор, держите себя в руках и не кричите так.  — Как тут быть спокойным… — немного утихомирившись, пробурчал учёный, облокотившись о стену вагона.  — Если вам плохо, то можете выглянуть в окно и подышать свежим воздухом! Только не раскрывайте рот и не высовывайте язык, иначе другие пони вас не поймут! — Пискнула розовогривая и рывком отворила ближайшее окно, откуда в вагон понеслись порывы свежего горного воздуха. Калиновский не решился так откровенно высовывать голову в оконную раму, но всё же приблизился, осмотрев весьма живописную округу. Его взор остановился на одной весьма примечательной вещи — городе; большом, чтоб его, городе, торчащем буквально из отвесной скалы и раскинувшемся на огромных округлых белых платформах.       Сам город состоял преимущественно из белого камня. Свет от местного солнца заливал великолепные дворцы Эквестрийского чуда света и застройку пониже — располагавшуюся вокруг самого крупного из видимых сооружений — массивного здания с высокими остроконечными золотистыми башнями, из-за чего казалось, что город сияет. Прямо к нему по серпантину примыкала железная дорога, и поезд явно был близок к конечному маршруту, ведь при повороте учёному удалось разглядеть головной состав, а он уже приближался к длинному мосту, который пересекал каскадные водопады и исчезал за городскими стенами.  — Менделеев меня подери… Как вы это построили?  — Вы про Кантерлот? — Твайлайт пристроилась рядом с учёным и взглянула на белокаменный город. — Его строительства особо никто не помнит, ведь оно происходило тысячу лет назад, но… В какой-то книге писалось, что для создания опорных конструкций в гору вбивали сваи толщиной с десятерых пони.  — А как же магия? — удивился Калиновский.  — Не без её помощи, конечно. Ведь как иначе перетаскивать весь строительный материал к городу? Железной дороги же тогда ещё не было. Калиновский кивнул, согласившись, что без помощи магии построить такое будет весьма проблематично, даже в реалиях человеческой цивилизации со всей их техникой и строительными приспособлениями.  — Фраза «раньше строили на века» заиграла в моих глазах новыми красками, капитан. Тем временем поезд уже въехал на пересекающий водопады мост, приближаясь к городским стенам и открытым воротам железной дороги, по обе стороны от которой в специальных деревянных будках стояли вооружённые золотистыми копьями единороги, укомплектованные в форму Римских легионеров и провожающие поезд взглядом.       Когда состав с пыхтением пронёсся мимо них, один из жеребцов начал интенсивно протирать глаза, гадая, не померещилась ли ему жуткая рожа в окне одного из вагонов, но сослав видение на плохой сон этой ночью, стражник успокоился. Однако когда рядом с единорогами проехал последний вагон — огромный кусок железной конструкции, будто пожёванный, резко отличающийся цветами от других вагонов в составе, и тут же исчез внутри Кантерлота, единороги переглянулись. Активировав шлагбаум и перекрыв ворота, жеребцы поспешили в город, чтобы оповестить о странном вагоне кого надо.