Эти безумные пони

      Когда на фоне туч возникла чья-то фигура, стремительно приближающаяся и не меняющая курса, гвардейцы собрались было оповестить командира, но не успели, так как фигура въехала одному из существ, а конкретно рулевому, прямо по голове, повалив того и следом приземляясь на палубу; опустившаяся следом тёмная ткань удачно прикрыла предположительно мёртвое существо. Второй монстр замахнулся копьём для удара по неизвестному, но фигура, только освободившаяся от узлов ткани, быстро уклонилась и нанесла удар сбоку, стараясь повалить гвардейца своей массой и к тому же выхватить копьё.       Несмотря на доставляющий дискомфорт ушиб в области бедра, Симонову требовалось действовать быстро и уверенно. Первый гвардеец был отправлен в нокаут моментально, но второй по прежнему представлял опасность, поэтому пришлось надеятся лишь на везение. Сцепившись, монстр и человек чуть было не вывалились за борт, но гвардеец вовремя понял что его хотят заманить к краю палубы и вышвырнуть, поэтому дёрнув копьё на себя и вырвав его из рук капитана, ударом огромной лапищи опрокинул человека на пол.       Грозно прорычав, гвардеец занёс двузубец для решающего удара, но в этот самый момент внутри огромной машины пришли в действие механизмы, активировались двигатели, из труб в хвостовой части повалил густой чёрный дым. По палубе прошлась обыденная для таких процессов дрожь, на секунду отвлекая монстра и позволяя Симонову резко дёрнуть на себя ткань шторы, на которую неудачно ступило существо, повалив растерявшегося противника.  — Сейчас, — процедил себе под нос капитан, рывком поднимаясь на ноги и, опять вцепившись в копьё руками, всё-же выхватывая его чтобы затем с хладнокровием и расчётом вонзить существу в район шеи, почти мгновенно лишая того жизни; по палубе начала растекаться лужа бирюзовой крови.  — Быстро же Граббер освободил вас, — констатировала Темпест привычным холодным тоном, и всё же в её голосе можно было уловить нешуточную обиду и разочарование: — Всё время что я была с ним знакома, он даже не мыслил о предательстве, но стоило вдруг только повстречаться с принцессой дружбы, как он тут же размяк и позабыл обо всём, что случилось с ним раньше. Вырвав из туши монстра его же собственное копьё и отряхнув от крови, Симонов молча повернулся к Темпест, второй рукой вытаскивая из кобуры пистолет и, взведя курок, навёл оружие прямо на командира.  — Голову на пол, копыта за голову, и немедленно прекратить манипуляции с магией, иначе без промедления стрельну, — сурово произнёс военный.  — Он не заряжен, — усмехнулась кобылица, не поворачиваясь к капитану, а продолжая поддерживать заклинание и смотреть как магия покидает посох, неспеша перемещаясь в Ромбовидное ядро. — Твоё оружие не сработает. Думаешь, мне неизвестен принцип его действия?  — Я смотрю, ты ещё и эксперт по нашему оружию? — хмыкнул Симонов, однако, понимая что блефовать у него получается от слова «никак»; вспомнился и момент первой встречи с командиром, когда несколько выпущенных пуль были с легкостью перехвачены магией в сантиметрах от кобылки. Секунды спустя пистолет всё же был возвращён обратно в кобуру.  — Воспользуюсь последним шансом поблагодарить, — Шедоу подняла глаза на сверкающий под аэростатом сгусток магии — источник яркого свечение на всю палубу. — Ты ведь и представить не можешь, какую услугу ваша троица мне оказала, позволив заполучить этот бесценный артефакт. Его принцип работы поражает, а возможности столь велики, что позволят решить проблему не путём обыкновенного захвата власти, как это сделал бы любой другой на моём месте, а полным перестроением всего того, что пони так привыкли видеть вокруг себя. Стоит только пожелать, и вся эта магия ринется в Эквестрию, уничтожая её прежнюю, и создавая новую.  — Только вряд ли пони нужна новая страна. До вашего нападения им не особо плохо жилось. Празднично, я бы даже сказал, — проговорил Симонов, медленно ступая к Темпест и стараясь не провоцировать её на превентивное использование магии; копьё было наготове.  — Здесь, в Кантерлоте, им действительно празднично. Но стоит переместиться в другой уголок Эквестрии, и перед вами предстанут все «прелести» этой жизни. Вы же были в Клуджтауне? — вопросительно произнесла Темпест и без ответа на свой вопрос, добавила: — Представьте, что так везде, просто вы не успели увидеть собственными глазами, или служанки принцессы специально не заостряли на этом внимание…  — Сложно увидеть проблемы общества, когда всё внимание на себя оттягивает другая проблема.  — Что-ж, это так, — соглашаясь вздохнула единорог, навострив уши и прислушиваясь к постороннему звуку, похожему на чей-то визг. — Так или иначе, когда магия аликорнов изменит Эквестрию, никто из пони не будет вспоминать этот день с обидой или злостью. Мой бывший дом наконец станет справедливым, и таких, как я, здесь больше не появится. В этот момент за спиной Симонова послышалось рычание монстров и грохот приближающихся шагов, судя по которым, подкрепление состояло более чем из одного существа. Когда на палубу выскочила троица вооружённых амбалов, то без промедлений бросилась на капитана, спешно выставившего перед собой копьё и готового встретить новую партию врагов «хлебом и солью».       Тем временем на площади, отвязавшийся от «парашюта», сержант Данаев не спешил предпринимать каких-либо серьёзных действий, лишь обратившись к учёному и убеждая того последовать своему примеру — лежать тихо. Прошло уже несколько минут, за время которых орда монстров так и не искромсала шторы вместе с людими на мелкий салат; посчитав двуногих достойными премии Дарвина (или любого местного аналога), гвардейцы успокоились и занялись выполнением приказа командования — контролировать пришедшую в движение толпу пленных пони.  — Вы действительно думаете, что они поверят? — приглушённо спросил Виктор, всё ещё не веря что они с сержантом действительно лежат прикрытые шторами, опираясь на, минимум двух бессознательных, а может и мёртвых (кто их знает) монстров. — Они же не настолько тупые. Наверное…  — Мы приземлились крайне неудачно, так что им только и остаёться что верить в нашу гибель, — тихо сообщил Павел, в тоже время пытаясь нащупать около себя необходимое для обороны копьё; мало-ли, вдруг монстры и правда окажутся умнее. — А ещё мы в самом тылу, и если проявим себя, то окажемся в заднице.  — Будто мы до этого в ней не находились, — хмуро процедил учёный, осторожно разматывая последний узел на руке.       Однако вместо копья под руку Данаева попалось нечто совершенно другое — пояс с прикрепленными к тому небольшими и гладкими на ощупь салатовыми сферами, известными также, как «обращающие в камень» магические гранаты. Глаза человека моментально загорелись идеей, — выхватив из пояса снаряд Павел аккуратно приподнял шторину, быстро осмотрел видимый кусок площади, примечая, что несколько гвардейцев всё-же идут к месту крушения.  — Хотят узнать, живы ли мы, — заметил Калиновский и сурово взглянул на Павла, минуту назад потребовавшего лежать тут «тише воды, ниже травы» и ничего не делать.  — Тогда не станем медлить, — спешно процедил военный и, дождавшись пока гвардейцы подойдут на определённое расстояние, откинул шторину и, вскочив на ноги, швырнул кристаллическую сферу прямо в наступающих. Монстры не успели увернуться и даже понять что случилось, как вокруг них появилась ядовито-салатовая дымка, вначале поглощающая, а затем и превращающая всех в камень.  — Это что за… — развязав последний узел поднявшись на ноги выдавил из себя Калиновский, вопросительно глядя на статуи. Затем, взгляд учёного переместился на сержанта, быстро натягивающего поверх униформы найденный пояс с весьма большим запасом местных «гранат». — Как вы… Откуда?!  — Упали на правильного врага, — коротко ответил военный и, оттолкнув ткань штор в сторону, поднял с земли двузубец одного из удачно сбитых монстров, без промедлений кидая его учёному. — Сможете с ним совладать?  — С пистолетом получилось, получится и с копьём. Охотно принимая «подарок» Калиновский весьма своевременно выставил его перед собой; увидев посреди площади живых и невредимых двуногих, некоторые гвардейцы вдруг вспомнили, что планировали разорвать их ещё при посадке и поспешили наверстать упущенное. Некоторые пони, которых уводили с площади в сторону моста, пожелали людям удачи.       Замахнувшись копьём, Симонов вонзил его ближайшему монстру в шею, уворачиваясь от удара следующего чудовища и с силой пиная того в бок. Когда туша первого гвардейца осела, а затем рухнула мордой вперёд, капитан потянулся обратно за копьём чтобы использовать его повторно, но неожиданно по плечу растеклась колющая боль, а в воздух брызнули капельки красной жидкости; один из монстров попал в двузубцем в руку военного, оставив два заметных кровоточащих прокола.       Скрипнув зубами и тихо матернувшись, капитан пересилил боль, кинувшись на монстра и не давая тому шанса опомниться чтобы снова ударить копьём. Схватившись руками за чёртову маску закрывавшую лицо существа, военный со всех сил потянул её на себя, услыхав как что-то противно хрустит, и замечая как во все стороны брызгает кровь противника.  — Ебать!… — чуть ли не воскликнул шокированный капитан, окончательно срывая маску и глядя на примерзкое, обезображенное, и, вообще мало чем похожее на лицо нечто с блестящими глазами-бусинами и кривой, почти беззубой пастью, откуда доносилось тихое рычание. Чудовище беспомощно плюхнулось на колени, издало слабый хрип, и рухнуло рядом с человеком, выпуская копьё из рук.       Сказать, что Симонов в тот момент охренел, так это ничего не сказать, но по крайней мере ему стало понятно зачем существа поголовно носят эти маски. Из замешательства военного вывел третий напавший; отбросив маску, человек схватился здоровой рукой за торчащее из трупа копьё, вырывая его и прицельно ударяя врагу прямо в морду, тем самым раскалывая его маску на две части и приоткрывая уродливую харю. Добивающий удар пришёлся прямо в голову, и тварь, вместе с двузубцем навылет, замертво упала рядом с трупами собратьев. Евгений зажал кровоточащее плечо рукой, соображая, что ему делать дальше.       С нижних уровней продолжало доносится неразборчивое бормотание и звуки шагов, к которым теперь прибавились и другие звуки, будто бы между монстрами и ещё кем-то шла борьба непосредственно в коридорах дирижабля и эхо от этого противостояния выходило на главную палубу.  — Вы упустили возможность одержать верх, капитан, — проговорила Темпест когда последние частицы магии аликорнов покинули посох и переместились к раскалившемуся до предела Ядру. Прервав заклинание кобылка погасила рог, вновь становясь свободной в действиях.       Плюнув на кровотечение старший военный схватил двузубец и бросился на пони, но Шедоу быстрее молнии развернулась навстречу человеку блокируя удар копья железным накопытником и моментально контратакуя, ударив человека сначала по ноге и вторым, точным ударом в район живота, повалив человека на пол, так, что сразу подняться тот уже не смог; даже бронежилет не спас военного от маленькой пони, бОльшую часть жизни потратившую на тренировки и оттачивания боевых навыков.       Разжав ладонь, Симонов выронил двузубец и скорчился от сильной боли, что волной проходила по ноге и отдавала в район живота.  — С-сильно бьёт-те, — прохрипел военный, гулко откашлявшись и глядя как Шедоу остановливается около рулевого управления, поворачивая один из рычагов.  — Не в моих планах было убивать вас лично, слишком много чести. Но если вы ещё продолжаете сопротивляться и очень хотите погибнуть в битве, то принцессам из камня никуда не деться. Под камнем же они и останутся, — с ехидством проговорила Темпест, устремляя взор на дворец.