Эти безумные пони

— Принцесса, что Темпест может сделать, имея при себе посох с вашей магией? — подбегая к клетке с пони капитан первым делом обратился к принцессе дружбе, при этом внимательно рассматривая повреждённый недавней шоковой молнией замочный механизм, и думая, как его окончательно поломать и выпустить пленницу, — какие у нас будут шансы? — Однажды я имела дело с противником, у которого была вся магия аликорнов, — задумчиво протянула пони, вспоминая свою эпическую битву с перекаченным кентавром. — С её помощью он только ломал. Деревья, библиотеки, горы, а мне хребет чуть не сломал… — Капитан, посторонитесь, — вдруг послышался голос Павла, державшего в руке копьё-двузубец, поднятый рядом с мёртвым и запечённым гвардейцем (о его присутствие в тронном зале все как-то позабыли). Старший военный молча сделал шаг в сторону, когда как сержант, прицелившись, со всей дури врезал оружием по замкУ, сбивая его с клетки и освобождая вздрогнувшую принцессу дружбы. Медленно, еле держась на ватных копытах, пони шагнула в тронный зал, и тут же снова бы рухнула, если не придержавший кобылку Евгений. — Вы как? — всё-же спросил военный, хотя и так было очивидно, что без свой магии кобылка нежизнеспособна. — Идти могу, а это уже что-то, — вздохнула Спаркл, поднимаясь на выпрямившихся копытах и глубоко вздохнув делая шаг вперёд, в сторону выхода. — Нужно остановить Темпест, и спасти моих друзей! Они должны быть где-то на флагмане, и если она что-то с ними сделает… — Без магии, или нашего огнестрела это будет проблематично, принцесса. Так ведь? — завуалированно повторил свой вопрос капитан. Принцесса дружбы печально кивнула. — Как будто вас, военных, это останавливало, — хмыкнул Калиновский, в душе которого вдруг проснулась тяга к геройству, и желание как можно скорее вернуть устройство. — Если не попробуем, то всё равно застрянем в этом мире, и с вероятностью восемьдесят процентов — погибнем. В таких случаях единственное верное решение — делать хоть что-нибудь. Как например, зная, что на тебя наведены острые копья, почти без раздумий спрыгнуть с дирижабля и надеяться на спасение волшебной принцессой пони. — Это оказалось легче, чем я подумала, когда вы только меня об этом попросили, капитан, — проговорила аликорн поднимая взгляд на Симонова. — И всё же, столкновения лоб в лоб мы не выдержим. Нужно зайти с другой стороны, — задумчиво произнёс Данаев. Капитану идея показалась разумной, но вот только откуда заходить, когда враги обложили со всех сторон? — Может вам попробовать сверху? — внезапно предложил Граббер, перебирая в лапах увелечительное стёклышко и поочерёдно глядя то на людей, но на пони. — Только смогу ли я полететь, без магии… — понурила голову Твайлайт, попытавшись расправить крылья и взмахнуть ими пару раз, для проверки работоспособности. — А даже если и смогу, то без магии всё равно не подниму вас троих. — Это, я думаю, и не понадобиться, — загоревшись какой-то своей идеей процедил Симонов, подбегая к проёму на месте разбитого витража и осторожно выглядывая наружу, осматривая открывшийся вид на весь дворцовый комплекс. На глаза военному сразу же попалась высокая стройная башня, примыкающая к главному зданию, где как раз и находился тронный зал; на самой её вершине, видимо, было служебное или жилое помещение, так как наружу выходил просторный балкон. — Принцесса, разрешите нам прогуляться на вершину этой башни? — военный тот час указал на сооружение за окном. В голове Калиновского звякнул первый звонок, что ничего разумного эта идея с собой не несёт. — А зачем нам, собственно, лезть на башню?.. — осторожно поинтересовался учёный. Капитан проигнорировал вопрос учёного и молча уставился на кобылку, ожидая каких-нибудь слов, или простого кивка головой в качестве разрешения на проникновение в башню. После этого оставалось решить последнюю задачу — найти где-нибудь крепкую ткань.       Главные ворота дворца с грохотом распахнулись, выпуская на придворцовую площадь Темпест в компании гвардейцев, встреченных однако тишиной и рокотом грома где-то в тучах. Пони начали переглядываться, иногда шёпотом спрашивая друг у друга: куда делся король Шторм и почему посох завоевателя сейчас держит другой монстр. К ещё большему удивлению присутствующих, гвардейцы один за другим начали опускаться на колени, что-то негромко бормоча себе под нос, и склоняя головы перед командиром Шедоу, на лице которой появилась довольная улыбка. — С королём отныне покончено, — будто услышав вопросы пленных объявила Темпест на всеуслышание и ровным шагом двинулась к флагманскому дирижаблю. Монстры на её пути почтительно расступались, и даже не думали нападать, словно где-то в глубине сами ненавидели прежнее руководство и подчинялись ему лишь из чувства долга, и, возможно, страха. — Грабежи, мародёрство, и прочая бессмыслица, которым вас обучил Шторм, прекращаются. Пришло время поработать для других, помочь мне навести в Эквестрии порядок, который тысячелетиями старательно втаптывали в землю принцессы. — Нам не нужна твоя «помощь», ведьма! — крикнул кто-то из толпы пони и тут же привлёк на себя вопросительный взгляд кобылицы (уж что-что, а ведьмой её назвали впервые). Говоривший был пегасом синего цвета с растрёпанной гривой, немного выше ростом многих других пони, благодаря чему Темпест не составило труда найти его взглядом в толпе. — Ты считаешь, что в праве решать за нас, нужна ли нам помощь, или нет. Но мы, пони, говорим тебе — прочь! Уходите из Кантерлота, оставьте Эквестрию в покое, пока принцесса дружбы и её друзья не задали вам жару. — Вот-вот! — поддержали пегаса другие пони из толпы; послышалось ещё несколько одобрительных возгласов, включая голоса запертых в клетки стражников. — Разве вы ничего не замечаете? — нахмурившись спросила у толпы Темпест. — Вокруг вас ежедневно происходит столько несправедливости, и что же делали ваши принцессы для решения всех этих проблем? Пускали свою магию на бесполезные праздники?! — Проблемы будут всегда, их не избежать, — менее воинственно объяснил другой пони из толпы. — Но наша сплочённость и вера в дружбу помогут пройти через все эти напасти! Темпест едко усмехнулась, покачав головой. В тот же миг кольцо гвардейцев резко сместилось ближе к пони, заставляя толпу позабыть свои бравые речи и сильнее прижаться друг к другу. — Увести всех с главной площади, а затем уничтожить дворец, — ледяным голосом приказала Шедоу и ступила на трап. — Вы ещё скажете мне спасибо, глупые пони… — выдохнув полной грудью и приняв невозмутимый вид добавила кобылица.       Как только Темпест ступила на главную палубу, тут же выхватила у подчинённого посох и аккуратно левитировав его по воздуху, закрепила у носовой части пасудины. С поддержки Ядра перед Шедоу вновь материализовался справочник магии. Открыв его ближе к концу и лёгким кивком головы перелистнув несколько страниц, кобылица остановилась на заклинании изъятия магии; закрыв глаза и умиротворённо вздохнув, она слегка пригнула голову усиливая магическое сияние на кончике рога. Кристалл посоха в тот же миг разразился бурным искрением, и магия аликорнов бушующим потоком вырвалась наружу, хлынув в Ромбовидное ядро и окружив его небольшой магической сферой, со стороны больше похожей на раскалённый диско шар, болтающийся под самым аэростатом.       Гвардейцы за спиной командира молча переглянулись и только пожали плечами. — Готовьтесь к взлёту, — приказала Темпест не отвлекаясь от начатого дела.       Яркое сияние с палубы было видно во всех уголках Кантерлота, в том числе и с одной из башен Кантерлотского дворца, на балкон которой (как оказалось, это были покои Луны) вышла троица людей, волоча за собой снятые тут же шторы, наспех переделанные в подобие парашютов. Здесь, на высоте доброй сотни метров вся придворцовую площадь была как на ладони. — Прикинем, — серьёзным тоном начал капитан. — Шторы Её Королевского Высочества сделаны из плотной ткани, значит и наш вес они должны выдержать; подстраховки у нас нет, поэтому вспоминаем уроки десантников. Теперь вы, Виктор, — старший военный кивнул Калиновскому, у которого при взгляде вниз ком вставал в горле. — П-при такой высоте башни, у нас будет всего несколько секунд чтобы развернуть эти шторы… вернее парашюты, и скорректировать курс для удачного приземление. Вероятность не умереть… — учёный горько усмехнулся, потому что просчитывать такой маленький процент его мозг сейчас был не в состоянии. — И зачем мы только выбрали этот план… — Единственный путь к дирижаблю, — напомнил сержант, крепко обвязывая вокруг рук и пояса ткань штор и проверяя прочность узлов, чтобы не подвели в ответственный момент. Капитан проверил готовность своего «парашюта» и уставился на флагманский дирижабль, а точнее на свечение идущее с его палубы, полностью закрывавшее обзор на всех присутствующим там. — Будем идти в рукопашную? — вновь спросил у военных учёный, поправляя свою шторину и заправляя трепыхающийся на ветру халат в джинсы. — Если удачно приземлимся на какого-нибудь гада, то уже получим копьё или щит. Предположу, что на флагмане сейчас немного стражи, — протянул Симонов и наконец перелез через тонкую ограду балкона, ногами вставая на самый край и руками удерживаясь всё за ту же оградку. Данаев и Калиновский незамедлительно встали рядом. — «Делать хоть что-нибудь», — как мантру повторил свои же слова Калиновский и несколько раз глубоко вздохнул, смеряясь с неизбежным и кивнул капитану в знак своей готовности. На всякий случай помолившись всем известным богам, включая и принцесс Эквестрии, троица дождалась попутного ветра и со словами Павла: — Ну что, погнали! — прыгнули вниз, отправляясь в свободное падение. — Раскрыва-а-а-йте-е-е! — стараясь перекричать ветер проорал Калиновский, мысленно отсчитав до четырёх.       К этому моменту некоторые пони уже успели поднять головы наверх и обратить внимание на то, как три фигуры быстро снижаются на ветру; мгновение спустя над ними появляются импровизированные парашюты из ткани с рисунком полумесяцев, и как вся троица десантников (ещё бы чуть-чуть, и Калиновский схватил бы инфаркт) уже значительно медленнее снижается над площадью, взяв курс на главную палубу флагманского дирижабля. Но как это часто бывает — неожиданно, порыв ветра изменился, и троицу начало сносить к центру площади. — Да что же это такое! — недовольно воскликнул Симонов пытаясь вернуться на прежний маршрут и всё же добраться до палубы; резко потянув за шторину и свернув в сторону корабля старшему военному ничем иначе кроме как чудом удалось миновать турбулентность и выйти на прежний курс, в то же время налетевший ветер закрутил сержанта и учёного словно волчком, не оставляя им другого выбора кроме как экстренно снижаться над поверхностью площади; орда гвардейцев внизу такому повороту была только рада. — Посадка будет в самое скопление врагов! — всё также стараясь перекричать ветер объявил Калиновский, у которого только только от сердца начало отлегать. — Поправочка. В самый тыл, — без юмора добавил Павел, приготовившись к, не самой мягкой встречи с поверхностью. Секунда, две, и на третью люди врезались в кучку близко стоящих друг к другу чудовищ, опрокидывая их словно кегли и падая сверху, тем самым значительно смягчая себе посадку. Поверх образовавшейся кучи малы медленно опустились синие шторы.       Симонов не видел момента приземления товарищей, но мысленно пожелал им мягкой посадки, в свою очередь приближаясь к аэростату флагмана и судорожно выискивая место для посадки на палубе, однако свечение было настолько сильным, что вряд ли у капитана бы получилось не переломать при посадке пару костей и добраться до Темпест в удовлетворительном состоянии. К счастью, или худу, но летел военный ровно на штормовых гвардейцев, которым наскучило наблюдать за командиром, и приспичило выглянуть за борт…