Около солнца

Первый и последний раз в жизни Вэнь Цин была кроткой. Она смиренно пришла в Башню Кои и протянула вперед руки, показывая, что безоружна. Ее брат — то, что от него осталось — шел рядом, тоже с вытянутыми руками. Покорно позволила заклинателям в золотых одеждах схватить ее и швырнуть на колени, связать руки за спиной и заковать в цепи. Благоразумно отвернулась от брата, зная, что не сможет сдерживаться, если увидит, как с ним обращаются. Они решили принести себя в жертву, но он все еще оставался ее младшим братом, и она не смогла бы безропотно смотреть, как его истязают. Молча выслушала сочащуюся ядом речь Цзинь Гуаншаня и кровожадные выкрики адептов Ланьлин Цзинь. Послушно прошла к плахе и опустила на нее голову. Подошедший следом человек занес над ней огромный меч. В последние мгновения она нашла глазами брата и встретилась взглядом с пустотой, к которой поневоле пришлось привыкнуть. Она скучала по его зеленым глазам, доставшимся им обоим от матери, но не могла винить Вэй Усяня за то, что тот не смог их вернуть. Вполне достаточно, что она смогла провести с братом еще пару лет. Вполне достаточно? Она горько усмехнулась. Не просто достаточно: то, что она, да и все они, получили, было треклятым божественным чудом. Расплатиться за совершенное Вэй Усянем не хватило бы ни нынешней жизни, ни последующих. О, бывало нелегко, но были и покой, и минуты счастья, и легкомысленная беспечность — им досталась короткая передышка от ненависти, что вызывали их кровь и имя. Передышка, стоившая Вэй Усяню семьи, друзей, заслуженного непостижимо блистательным умом уважения, и рассудка. Довольно уже презрения и боли, которые он ради них вынес. Она надеялась, что теперь от него наконец отстанут. Закрыла глаза, клинок упал. А затем Вэнь Цин проснулась.