Около солнца

— М-меня, наверно, стошнит. — Не стошнит. — С-сестра, пожалуйста! Вэнь Цин ласково вздохнула и протянула руку пощупать лоб А-Нина. Кожа была влажной, но совершенно нормальной температуры. — Все будет хорошо! Почему ты вообще переживаешь? Тебе нужно лишь выстрелить в несколько мишеней. Даже общаться ни с кем не надо, если не захочешь! Не то что мне: я должна буду строить из себя радушную хозяйку и разговаривать со всеми остальными главами орденов, пока вы, дети, резвитесь на воздухе! — Она щелкнула его по лбу, и А-Нин, надувшись, потер выскочившее между бровей розовое пятнышко. — Скажи спасибо, что тебе не придется любезно улыбаться в ответ на шуточки оравы старичья. — Она не стала скрывать своего отвращения. Совет кланов в Цишань Вэнь был в разгаре. Утренние переговоры закончились, и после перерыва на обед и отдых ожидалось состязание по стрельбе из лука среди молодежи из разных орденов. На этот раз ее младший брат выступит. Он будет главным претендентом от их ордена: еще несколько недель назад Вэнь Цин повелела наставникам отобрать для соревнования только тех, кто может представить орден в наилучшем виде. Никакой суматохи с поиском участников в последнюю минуту — она такого позора не допустит. Утренние переговоры вышли довольно раздражающими. Если собственный орден научился ее уважать за те несколько месяцев, что минули со смерти Вэнь Жоханя, то остальные все еще полагали, что ее молодость и пол позволяют вытирать об нее ноги. — Я им покажу, — пробормотала она себе под нос, бросив свирепый взгляд в сторону стрельбища. — Сестра? — Неважно. Приготовься и держись подальше от учеников ордена Цзинь. Я не доверяю никому, кто связан с этой гадиной. — Сестра, м-молодой господин Цзинь был очень любезен со мной. В Облачных Глубинах. Вэнь Цин, поправлявшая на брате одежду, приостановилась и взглянула ему в глаза: они пылали решимостью. Большинство окружающих и не подозревали, до чего упрямым мог быть А-Нин. — Неужели? Он закивал. — Угу! Он держится немного надменно, но он помогал мне с учебой и о-одолжил свою работу, когда молодой господин Вэй… — тут он поспешно зажал рот ладонью, выпучил глаза и покраснел до самых ушей. Продолжения и не требовалось: Вэнь Цин отлично представляла себе, в какие безобразия мог втянуть ее брата «молодой господин Вэй». Что до Цзинь Цзысюаня... Она мало знала о нем. Разумеется, была наслышана, что тот искусен в заклинательстве и непомерно этим горд. Знала, что он женился на шицзе Вэй Усяня и, пригласив того на празднование в честь полной луны сына, погиб от руки А-Нина. Поняв, что не может судить по чести, Вэнь Цин вздохнула: так же кто-то мог бы судить о ней самой по поступкам Вэнь Жоханя. — Ладно, раз молодой господин Цзинь помог тебе, должно быть, он лучше своего папаши. Но! — она ткнула ему пальцем в нос. — Не вздумай поддаваться из благодарности или чего-то эдакого! Это соревнование, и я надеюсь, что ты сделаешь все, что сумеешь! А-Нин изо всех сил вытянулся в струнку. Вэнь Цин вздохнула про себя: надо же, как пролетело время — он стал уже выше нее! — Д-да, сестра! Еще раз вздохнув, она отпустила его к другим ученикам ордена Вэнь и неспешно направилась к стрельбищу. — Глава, орден Цзинь действительно вызывает беспокойство? У нас намного больше людей, — тихо произнес Вэнь Чжулю по дороге. Она фыркнула. — Ты же помнишь, как Цзинь Гуаншань вел себя на похоронах, верно? Тело Вэнь Жоханя еще остыть не успело, а он уже соловьем разливался передо мной о своих многочисленных пригожих племянниках и двоюродных братьях. Этот человек честолюбив, а честолюбие всегда опасно. Чтоб она когда-нибудь вышла за эту скотину Цзинь Цзысюня! Того, кто отнял у нее А-Нина! Когда она увидела его на совете, ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы не убить его на месте. Так и хотелось подсунуть что-нибудь ему в питье, как только он отвернется. Но нет: ей точно не нужна была смерть племянника главы другого ордена посреди мероприятия, которое проводит она. Пришлось мириться со всеми учтивыми и не слишком учтивыми попытками сватовства из разных орденов. Добравшись до стрельбища, она ненадолго остановилась передохнуть и сосредоточиться, и лишь потом позволила глашатаю объявить о себе. — Цишаньская целительница Вэнь Цин, глава ордена! Вступая на трибуны, она хранила безмятежность на лице и в движениях. Коротко кивнув поклонившимся ученикам и отвечая едва заметной улыбкой на восхищенные взгляды, она присоединилась к остальным главам и старейшинам орденов, пришедшим насладиться зрелищем. Ей пришлось заменить свой старый гребень на нечто более утонченное: заколку из красного нефрита с инкрустацией из других драгоценных камней и золотой филигранью, казавшуюся в ее волосах почти короной. Прислужницы поначалу хотели соорудить ей затейливую прическу, но она воспротивилась и просто завязала волосы в хвост: она глава ордена, а не красавица-жена, которой можно хвастаться! Наряд ее и так был довольно вычурным: ярко-алым с вышивкой в виде золотых языков пламени. Лишь отсутствие символов удачи отличало его от свадебного. Но это было красиво, а ей доставало тщеславия, чтобы наслаждаться ощущением роскошного шелка на теле и притягиваемыми ею восторженными и завистливыми взглядами. Она подошла к своему месту и, взмахнув одеждами, села. Вэнь Чжулю встал позади почетным караулом и безмолвным предупреждением, что в случае провокации пощады лучше не ждать. В отличие от все больше превозносившегося надо всеми Вэнь Жоханя, она сидела лишь чуть выше глав других орденов, как и приличествовало хозяйке. Все они ели и пили одно и то же и вместе укрывались от жары в спасительной тени горы. Ученики кучками вертелись у назначенных им входов на стрельбище. Вэнь Цин видела их лихорадочное возбуждение, но, к счастью, не сумела разглядеть ни следа страха, который внушал ее предшественник. Бросив взгляд на группу участников от Юньмэн Цзян, она нашла среди них Вэй Усяня. Мельком она замечала его на протяжении всего совета и была рада, что он кажется здоровым и довольным жизнью. Она ждала случая, чтобы рассмотреть его поближе и убедиться, что с ним все хорошо. Что ж, учитывая то, как вышло в прошлый раз, случай вскоре представится. Она покосилась на стражей, ждущих на краю помоста и охраняющих сундук с заготовленным ею сюрпризом, и порадовалась, что все идет, как задумано. Убедившись, что все прибыли, и поймав ее кивок, глашатай снова заговорил: — Шестнадцатый год правления императора Сюань Чжэна. Совет кланов в Цишане. Соревнование в искусстве стрельбы из лука начинается. Открыть заслон! Барьеры, державшие входы запечатанными, рассыпались искрами, и ученики напряглись, готовясь ворваться, как только разрешат. — На поле тысяча целей, в сотне из которых заключены злые духи. Победит тот, кто поразит больше всех таких целей. Те, кто выберет пустую цель или промахнется, выбывают и покидают поле по сигналу темной вспышки. Входите! Едва ученики ринулись на поле выказывать свое мастерство, Цзинь Гуаншань повернулся к ней и игриво полюбопытствовал: — Я слышал, младший брат главы Вэнь тоже участвует? Вэнь Цин отрывисто кивнула. — Надеюсь, он выступит хорошо, — прямо ответила она и улыбнулась, увидев расцветающий в небе сигнальный огонь Юньмэн Цзян. — Но, возможно, не лучше всех. Не так ли, глава Цзян? Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся и сложил руки в полупоклоне. — Мои ученики преисполнены рвения, но не желают никого оскорбить, глава Вэнь. Она милостиво улыбнулась в ответ и покачала головой. — Я и не думаю оскорбляться. Это же соревнование, в конце концов. Надеюсь, все они… — ее речь прервала серия из пяти взрывов: два Лань, один Вэнь, один Цзян и один Цзинь, — проявят рвение, — закончила она с легким раздражением. — Препятствия настолько легки? — спросила она у стоявшего за плечом слуги. Тот поспешно поклонился. — Сложность будет возрастать по мере продвижения, глава ордена. — Это хорошо: если окажется слишком легко, мы не узнаем, кто чего стоит. Затем она повернулась к остальным главам и растерялась, не находя слов: соревнование служило отдыхом от недавних переговоров, и возвращение к политике встретят с осуждением, так что оставалось лишь предаваться праздной болтовне. Вэнь Цин было очень непросто найти общий язык с окружавшими ее мужчинами, большинство которых к тому же годилось ей в отцы, а то и в деды! Единственным близким ей по возрасту был Не Минцзюэ, а он не больно-то хотел беседовать с родственницей того, кто погубил его отца. В небе взорвалась темная вспышка ордена Не, и Не Минцзюэ застонал, сжав переносицу. — Хуайсан, ну почему? — скривился он, и Вэнь Цин поспешно спрятала улыбку за чашкой. — Он умный мальчик, но очень уж несобранный, — изрек Лань Цижэнь, качая головой. — Если бы он использовал свой ум хоть для чего-нибудь еще, кроме как чтобы отлынивать от занятий, я бы так о нем не тревожился, — пожаловался Не Минцзюэ. — Ладно-ладно, глава Не, не будьте к нему столь суровы. Он еще так юн — успеет выучиться, — с улыбкой произнес Цзинь Гуаншань, лениво обмахиваясь веером. Никто не счел нужным заметить, что в возрасте своего брата Не Минцзюэ уже стал главой ордена. Так же, как никто не замечал, как похотливо Цзинь Гуаншань глазеет на служанку. Вэнь Цин отвернулась от этого постыдного зрелища и взглянула на тренировочное поле, где выбывшие ученики всех орденов смеялись и обменивались шутками. Она была рада их стойкости и дружелюбию, хотя и досадовала, что уже вылетевших участников от ее ордена оказалось так много. По крайней мере, А-Нина среди них пока не было. — Тост! Тост! Она не сразу вспомнила человека, который поднялся из-за стола уровнем чуть ниже. — За нашего нового товарища, главу ордена Вэнь, которая так чудесно принимает нас, несмотря на глубочайшую скорбь о кончине ее предшественника. — Глава ордена Яо поднял чашку, и все вокруг последовали его примеру. До чего ловко сказал: разом и похвалил ее гостеприимство, и обругал за пренебрежение надлежащим временем траура. За этим типом нужно приглядывать. Она благодушно улыбнулась и отсалютовала в ответ, не выказав ни тени своих подлинных чувств. — Орден Вэнь готов к любым обстоятельствам, как и желал мой предшественник, — невозмутимо произнесла она. От необходимости быть любезной с этим засранцем тошнило. Увы, политика оставалась политикой, и никто не мог знать, как немилосердно выкашивал сам себя орден Вэнь последние пять лет. Хотя их основательно поредевшие ряды говорили о многом, посторонние вряд ли осмелятся выступать в открытую, не имея никаких достаточно внятных сведений о случившемся. — Глава Вэнь, — обратился к ней Лань Цижэнь, когда все выпили и вернулись к беседе, — я читал ваш труд о возможности пересадки золотого ядра от одного человека к другому. И хотя теоретические выкладки выглядят убедительными, мне стало любопытно, какие обстоятельства могли бы потребовать подобной операции. Вэнь Цин улыбнулась уже куда более искренне, радуясь возможности поговорить о том, что действительно любила и в чем хорошо разбиралась. Она знала, что тема этого труда была спорной: половина ее собратьев-целителей объявила его кощунственным. Но Вэнь Цин нравилось раздвигать границы возможного и приумножать знания об устройстве и работе человеческого тела. Так что она с большим удовольствием принялась перечислять все возможные причины, по которым кому-то может понадобиться пересадка золотого ядра, а кто-то другой добровольно расстанется со своим. Дальше она перешла к описанию прочих изученных ею возможных манипуляций с духовными силами, а затем и к своим последним исследованиям по очистке темной энергии. Время пролетело незаметно, и солнце уже клонилось к закату, когда один из младших адептов подошел и прервал их беседу: — Глава ордена, вы просили доложить: молодой господин допустил промах и возвращается. Вэнь Цин стиснула руки в кулаки на коленях. Раньше она бранила брата за то, что он слишком много переживает, но сейчас сама ощутила легкую дурноту. Она так страстно желала, чтобы А-Нин выступил хорошо — не ради себя, а ради него: чтобы он мог быть горд и доволен собой. — На каком он сейчас месте? — На шестом, глава ордена. Вэнь Цин облегченно вздохнула: шестое — это хорошо. При своем мастерстве он мог бы подняться выше, но с его мягкостью и отсутствием соревновательного опыта и шестое неплохо. Вэнь Чао тогда еле пролез в первую двадцатку. И то лишь потому, что бессовестно нарушал правила. Она испытала злорадство от того, что брат заткнул за пояс эту гниду. — Неплохо. Первые пятеро еще там? — Четверо, глава ордена. Второй молодой господин Лань до сих пор на четвертом месте, но покинул стрельбище еще раньше. Вэнь Цин поспешно взглянула на Лань Цижэня: тот, услышав сказанное, нахмурился. — Он ранен? — резко спросила она. — Если да, вы должны были доложить мне немедленно! Адепт поспешно поклонился. — Прошу, не гневайтесь, глава ордена! Второй молодой господин Лань не ранен: он просто повздорил с другим участником и ушел. Почему-то она сразу же подумала о Вэй Усяне и его неподражаемо несносном поведении. И лишь вздохнула. — Значит, тут мы ничем не поможем. Вели моему брату явиться ко мне, как только выйдет. — Как прикажете. Вскоре она увидела А-Нина, который шел к ним выпрямившись и с гордо поднятой головой. Поездка в Облачные Глубины сотворила чудеса — Вэнь Цин от всей души радовалась, насколько возросла его уверенность в себе. Он остановился перед помостом и вежливо поклонился главам других орденов, а затем — намного ниже — ей. — Цюнлинь разочаровал старшую сестру. Она отмахнулась. — Вовсе нет, ничуть. Разогнись. Он послушался, и Вэнь Цин несколько секунд смотрела на него в упор, в конце концов улыбнувшись: он не вздрогнул и не сжался под ее взглядом. — Ты знаешь, в чем ошибся? Только тогда он ссутулился и слегка склонил голову, снова становясь робким, застенчивым мальчиком, которым и был. — Б-был невнимателен к ок-кружению, — тихо пробормотал он. Она хмыкнула. — Значит, пересмотрим режим твоих тренировок. — Когда он заметно побледнел, она едва не рассмеялась. — Руку, — приказала она и протянула к нему свою. Он послушно подошел, задрал рукав и показал проклятую метку, появившуюся там, где до него смог дотронуться один из заключенных в мишенях злых духов. Вэнь Цин провела кончиками пальцев по его коже, изливая духовную энергию. Разрушить проклятье и заставить метку бесследно исчезнуть для нее не составляло ни малейшего труда. Она немного рисовалась: ей хотелось дать понять, что отсутствие воинских навыков не делает ее слабой. По развитию духовных сил она не уступала прочим главам великих орденов. Убедившись, что проклятая метка полностью исчезла, она натянула его рукав обратно и кивнула. — Порядок. Иди поиграй с друзьями. Взмахнула рукой, и брат смущенно улыбнулся. — Спасибо, сестра! — Он поспешно поклонился ей, а затем еще поспешнее — остальным главам, и убежал. — Пф-ф! Какие нежности! Нужно было дать ему справиться самому, — голос Не Минцзюэ был полон осуждения. Вэнь Цин стиснула зубы и не смогла удержаться от издевки: — О да, несомненно, мне стоит следовать примеру главы Не, чьи успехи в воспитании выдающегося брата поистине ошеломляют! Цзинь Гуаншань зашелся в приступе кашля, Лань Цижэнь тоже прочистил горло, а Цзян Фэнмянь внезапно обнаружил нечто чрезвычайно любопытное на дне своей чашки. Пусть не смеют трогать ее брата: Вэнь Цин могла стерпеть многое, но не это. — Да вы грубите! — возмутился Не Минцзюэ. — Да, грублю! — отрезала она, зло ухмыльнувшись. — Вы полагаете, будто можете явиться ко мне в дом и указывать, как воспитывать моего брата? Не переоцените свое величие, глава Не! — Молодежь преисполнена пыла, братец Цзян, — прошептал Цзинь Гуаншань, для виду прикрывшись веером, и Цзян Фэнмянь тихо засмеялся: — Так на то и молодость, чтоб заниматься ерундой, разве нет? Вэнь Цин, услышав это, нахмурилась. Не Минцзюэ с презрительной усмешкой на губах угрюмо глядел в сторону. И как ни тянуло ее продолжить честить его за то, что он осмелился порицать ее отношение к брату, она поняла, что сейчас эта схватка неуместна. Среди глав великих орденов воцарилось молчание, в то время как гости рангом пониже веселились вовсю и до сих пор продолжали обсуждать соревнование, пребывая в блаженном неведении о повисшем наверху напряжении. Последняя из одержимых мишеней была поражена уже на закате. Задержавшиеся участники наконец покинули стрельбище, и пришло время огласить итоги. — Совет кланов в Цишане, соревнования по стрельбе из лука. Первое место: Вэй Усянь из ордена Юньмэн Цзян! Ученики Юньмэн Цзян тут же принялись громко хлопать в ладоши, тискать старшего и трясти, словно тряпичную куклу. Вэнь Цин привычно спрятала улыбку за чашкой. Так и должно быть: талант Вэй Усяня будет признан и восславлен окружающими и всем заклинательским миром, восхищенным одной из своих ярчайших звезд. — Второе место: Лань Сичэнь из ордена Гусу Лань! — Третье место: Цзинь Цзысюань из ордена Ланьлин Цзинь! — Четвертое место: Лань Ванцзи из ордена Гусу Лань! — Пятое место: Цзян Ваньинь из ордена Юньмэн Цзян! — Шестое место: Вэнь Цюнлинь из ордена Цишань Вэнь! Она тихо выдохнула и откинулась назад, перестав слушать. Те, кто шел после Вэй Усяня и брата, были ей довольно безразличны. После оглашения первой десятки забили в барабаны. От такого бессмысленного драматизма хотелось скривиться, но приходилось признавать, что иногда нужно притворяться, будто подобное имеет значение. Снова закричал глашатай: — Победитель, занявший первое место, Вэй Усянь из клана Юньмэн Цзян, взойдите на помост! Она поднялась с места и подала знак приблизиться адептам, охранявшим сундук. В толпе воцарилось внезапное молчание, затем пронесся быстрый шепот: раньше на соревнованиях по стрельбе из лука ничего подобного не происходило. — Глава Вэнь? — Цзян Фэнмянь привстал с места, но она успокаивающе улыбнулась и помахала ему, призывая сесть обратно. — Все в порядке, глава Цзян. Хотя успех и слава приятны, мне показалось, что дети были бы рады получить в награду что-то более осязаемое, — пояснила она, пожав плечами. — На самом деле это просто сувенир. Она отвернулась раньше, чем он успел ответить, и прошествовала к краю помоста; слуги с сундуком следовали за ней. Радостно улыбаясь, пружинистым шагом подошел Вэй Усянь. У Вэнь Цин, увидевшей его вблизи впервые за много лет, защемило в груди. В их первую встречу он был раздавлен гибелью Пристани Лотоса, и охватившее его горе казалось почти осязаемым, как бы ни старался он держаться ради их с Цзян Чэном выживания. Когда она встретила его после войны, он был запятнан тьмой, которой повелевал: его улыбка была слишком жесткой, а взгляд — кровожадным. Когда они жили рядом, сквозь усталость, голод, нервную самоиронию и глухое отчаяние порой проглядывал разбитым отражением этот жизнерадостный мальчик. Даже то разбитое отражение было чересчур ярким, чтобы на него смотреть. Теперь, когда она видела все, что было загублено до Луаньцзан, в великолепии цельности и чистоты, глаза жгло. Она глубоко вдохнула и сдержала слезы. Он поклонился безупречно, но его улыбка выдавала растущее возбуждение, отчего уголки ее собственных губ невольно поползли вверх. — Выпрямись, — величественно приказала она, сложив руки на животе, и Вэй Усянь выпрямился, уставившись на нее сияющими глазами. — В знак признания выдающегося выступления на соревнованиях по стрельбе из лука орден Цишань Вэнь награждает Вэй Усяня из ордена Юньмэн Цзян этим луком в надежде, что он будет достоин его мастерства. — Она извлекла из сундука великолепный лук из черного дерева, украшенный перламутром, и обеими руками протянула ему, улыбаясь так же ласково, как улыбалась младшему брату. Что ж, в каком-то смысле она считала своим младшим братом и Вэй Усяня. Мальчик смотрел, разинув рот и совершенно остолбенев, лишь водил взглядом туда-сюда: то на лук в ее руках, то обратно на нее. — Бери же, дуралей! — прошипела она. Он вздрогнул, поспешно схватил лук, все еще не в силах вымолвить ни слова, и взглянул в сторону главы ордена Цзян за ее спиной, явно прося подсказки. Что бы ни показал ему глава, Вэй Усянь на мгновение выпучил глаза, а затем повернулся к ней, сияя ослепительной улыбкой. — Большое спасибо, глава ордена Вэнь! Это огромная честь! — он низко поклонился, прижимая лук к груди, словно это было его величайшее сокровище. Возможно, он таковым его и ощущал, по крайней мере после своего меча. Хотя лук был древней и прославленной семейной реликвией, и разница между ними была немалой. — Хорошо, довольно церемоний. Можете возвращаться, оставив нас, скучных стариков, с нашими скучными делами. — Она взмахнула рукой, отпуская его. Он снова поспешно поклонился с благодарностью, а затем умчался, размахивая драгоценной реликвией, словно новой игрушкой. — Цзян Чэн! Цзян Чэн! Ты только погляди!!! Не в силах ничего с собой поделать, Вэнь Цин запрокинула голову и расхохоталась. — Никакого воспитания! — проворчал Лань Цижэнь, и Цзян Фэнмянь печально вздохнул. — Приношу свои извинения. — Не нужно, пусть побудет счастливым, — покачала головой Вэнь Цин, возвращаясь на свое место. Присев, она с улыбкой наблюдала, как Вэй Усянь созывает своих друзей, чтобы похвастаться. В том числе ее брата, веселившегося вместе со всеми, и низенького мальчика, который, вероятно, мог быть Не Хуайсаном, и даже недовольного Лань Ванцзи, которого, улыбаясь, впихнул в толпу его старший брат. — Они все еще дети, им положено резвиться. Ради их невинности она омыла руки в крови своего ордена. Их озорство, смех и безоблачное счастье того стоили.