Около солнца

Это был рискованный шаг: если Вэнь Жохань надумает оскорбиться, дело может обернуться для них очень скверно. Но она была уже почти у цели, и если сейчас ее обнаружат, то вся семья погибнет вместе с ней. Если она потерпит неудачу, А-Нину стоит быть подальше от Цишаня, за пределами досягаемости Вэнь Жоханя. К тому же Вэй Усянь тоже должен поехать в Облачные Глубины, а он, несмотря на свою неодолимую склонность к безобразиям, мог благотворно повлиять на ее брата и помочь ему обрести отвагу, которая, как знала Вэнь Цин, жила в глубине его души. — Почему? — спросил ее двоюродный брат Вэнь Лянь, когда она вручила ему письмо для доставки в Гусу. Вэни почти двести лет не отправляли учеников за пределы ордена, поэтому его недоумение было понятно. — Потому что Лань Цижэнь известен как талантливый наставник, который воспитывает отличных учеников. Я хочу, чтобы А-Нин получил лучшее образование, какое возможно, — честно ответила она. — Отправляйся и узнай, согласны ли Лани его принять. Надеюсь, они не потребуют у меня взамен слишком многого. — Ладно, но почему я? Станут ли они вообще меня слушать? Я не очень-то похож на Вэня и не внушаю почтения, — произнес Вэнь Лянь, теребя кончики завязанных в хвост волос. Ему, как и ее брату скромному и вежливому, пришлось бы тяжко, не находись он в очереди к трону настолько далеко, что большинство даже не знало, кто он такой. То есть теперь-то, когда она избавилась от такого количества остолопов, он оказался куда ближе, но все еще был защищен своей относительной безвестностью. — На мече ты быстрее всех, кого я знаю. Она не солгала, но все же это не было главной причиной выбрать именно его. Он действительно мало походил на Вэня, а значит, вряд ли вызовет враждебность. Ссора с Ланями была ей совершенно ни к чему: если все пройдет удачно, ей понадобятся добрые отношения хоть с кем-то из других орденов. А еще так он, может быть, познакомится со своей любимой немного пораньше. Вэнь Цин очень скучала по А-Юаню. Получив вскоре положительный ответ, она вздохнула с облегчением, поскольку новость, кажется, не достигла ушей Вэнь Жоханя. Или, может, он решил не гневаться. Когда прошел новый год и установилось весеннее тепло, Вэнь Цин вся извелась. Нервозность не была ей свойственна, но сейчас она определенно дергалась. — На занятиях слушай внимательно. — Да, сестра. — Не упускай возможности пользоваться их библиотекой: там много таких книг, что я бы умереть была готова, лишь бы их прочесть. Непременно прочитай их и выучи все, что сможешь. — Непременно. — Будь благодарен за гостеприимство и ешь все, чем вас будут кормить, каков бы ни был вкус. — Да, сестра. — В стрельбе из лука упражняйся каждый день. — Буду обязательно. — А-Цин, ты бедному мальчику продохнуть не дашь! — рассмеялась одна из теток и оттеснила ее, чтобы крепко обнять А-Нина. — Заставь нас гордиться тобой, солнечный лучик. — Спасибо, тетушка. Я постараюсь. — Не слушай свою тетушку, А-Нин: мы тобой уже очень гордимся, — широко улыбаясь, промолвила бабуля, и Вэнь Цин постаралась сдержать слезы, пока брат прощался с остальной семьей. Ее братик уезжает, сам выходит в большой мир! — Не плачь, А-Цин, — другая тетка обняла ее за плечи. — Ты хорошо его воспитала, с ним все будет в порядке. — Я не плачу! — фыркнула она и быстро потерла глаза под дружный смех родни. Отчасти она была в ужасе от того, что не сможет присмотреть за братом и защитить его, но отчасти радовалась, что его присутствие не помешает ей завершить начатое. Одним поздним вечером, будучи уверена, что А-Нин благополучно учится в безопасности Облачных Глубин, она окончила свои приготовления и постучалась в кабинет к дядям. — Четвертый дядюшка, Шестой дядюшка, можно мне с вами переговорить? — Конечно! Заходи, заходи! Хочешь выпить? — не дожидаясь ответа, Четвертый дядюшка наполнил третью чашку. Улыбнувшись, она, вошла, закрыла за собой дверь и прилепила на нее талисман. От всколыхнувшихся воспоминаний о жизни на Луаньцзан на мгновение сжалось сердце. Этот барьер изобрел Вэй Усянь, когда понял, что людям нелегко спать под непрерывные стоны и вой ходячих мертвецов. У него самого таких неприятностей не было: наработавшись до полного изнеможения, он засыпал как убитый там, где случится упасть. Но их трудности он заметил и постарался разрешить. Это был один из первых даров, которые он им преподнес, не прося ничего взамен. Барьер был разработан для того, чтобы не пропускать звук внутрь, а не вовне. Вэнь Цин потребовались месяцы, чтобы разобраться, как обратить действие талисмана, который Вэй Усянь смастерил за день, и она снова испытала благоговение перед светозарным гением того, кто подарил им недолгие мирные дни. Она погладила переделанный талисман, наполняя его духовной силой, и улыбнулась, когда барьер развернулся, не позволяя ничему сказанному выйти за пределы комнаты. — А-Цин? — Шестой дядюшка обеспокоенно нахмурился. Он всегда соображал быстро. — Я хочу попросить вас об одолжении, — произнесла она, усаживаясь за стол. Взяла чашку и залпом выпила крепчайшее пойло, даже не поморщившись, когда горло обожгло. Теперь уже оба дядюшки глядели на нее с тревогой. — Независимо от того, поможете вы мне или нет, никому и никогда не говорите о том, что я вам сегодня скажу. — Что от нас требуется? Она выбрала в помощники их, поскольку они были лучшими целителями в ордене после нее и последними выжившими мужчинами из своего поколения в их клане. Пережив утраты, они понимали необходимость риска, на который она шла, чтобы сохранить оставшееся. Она достала из рукава небольшой пузырек и поставила на стол. — Вам известно, что это? Четвертый дядюшка откупорил пузырек, понюхал, и лицо его мгновенно потемнело. — Слезы феи. Она склонила голову. — А это? — она достала второй пузырек, который у нее тут же выхватили, не дав поставить. Четвертый дядюшка нюхнул, поморщился и передал Шестому. — Вроде запах демонской погибели и розового масла? — предположил он, глядя на брата. Тот утвердительно кивнул. — Это противоядие. Оба дяди застыли. — Ты нашла противоядие от слез феи? — ахнул Шестой дядюшка, а Четвертый одарил ее потрясенным взглядом. Слезы феи считались крайне опасным ядом, спасения от которого не существовало. Теперь оно было. — Вы заметили, сколько других ветвей понесли потери от неожиданных напастей? Однако наша ветвь не пострадала, — тихо произнесла она, изо всех сил стараясь не сжимать руки в кулаки. — Что ты такое говоришь, племянница? — спросил Шестой дядюшка с легкой угрозой в голосе. Вэнь Цин потрясла головой. — Мы тут ни при чем, — уверенно солгала она, — но другие могут подумать иначе. Все охвачены страхом и подозрениями. Дяди закивали: чем больше людей в ордене погибало, тем сильнее накалялись страсти и росла опасность расправы над теми, кого беда миновала. — Я выпью это, — твердо заявила она, забирая пузырек слез феи, и прежде, чем дяди успели открыть рот, продолжила: — Я хочу, чтобы вы оба находились в самых людных местах, когда вам сообщат, что я отравлена и вы должны срочно мчаться на помощь. Вы должны явиться, сделать вид, будто я отдаю вам распоряжения, и устроить неразбериху в аптеке, изображая, что готовите это противоядие, перед тем как дать его мне. — Ну уж нет! — рявкнул Четвертый дядюшка, грохнув кулаком по столу. — Как ты можешь так рисковать?! Если уж кому и пить яд, то только мне! — Нет. Ты старше и слабее — яд распространится скорее, чем мы успеем помочь. — Она не старалась смягчить свои слова, хотя дядюшка дрожал от возмущения. — Я могу замедлить свое сердцебиение и энергетические потоки, чтобы яд действовал не так быстро. Видя, что так и не смогла их убедить, она взяла обоих горестно вздыхающих дядюшек за руки и с мягкой улыбкой проговорила: — Разве я не дочь своего отца? Позвольте мне сделать это ради защиты нашей семьи.. Несмотря на опасения, в конце концов они сдались и согласились с ее замыслом. Они дождались, когда Вэнь Жохань вернется из поездки с целью привести к повиновению несколько вассальных кланов, которые осмелились вслух усомниться в могуществе Цишань Вэнь. Также он привез несколько новых наложниц, явно намереваясь породить сыновей взамен утраченных. Раз он снова почувствовал себя в безопасности, самое время нанести удар. Вэнь Цин глядела на пузырек в руке. О том, что их семью смерть обходит стороной, уже начинали поговаривать, и отвести подозрения было необходимо. Конечно, от этого не легче: слезы феи — жестокий яд, стремительно разъедающий внутренности. — Будет больно, — прошептала она про себя, зажмурилась и выпила до дна. Она едва успела поспешно спрятать пузырек среди своих многочисленных зелий и рухнула на колени, давясь рвущимся из груди воплем. Больно. Больно, больно, больно! Из глаз хлынули слезы, но она заставила себя успокоиться. Все идет, как ожидалось, как она и хотела. Глубоко вздохнув, она замедлила сердце и перенаправила потоки духовной энергии. И только после — закричала. Поднялись сумятица и переполох: Вэнь Цин находилась в главном целительском павильоне ордена, и вскоре в нее, корчащуюся и воющую от боли, вцепилось множество бестолковых рук. К счастью, дядюшки не замедлили явиться и взяться за дело. Теперь, когда Вэнь Цин выбыла из строя, они оказались самыми умелыми из имевшихся целителей, и остальные освободили им место для работы. Как ее переносили на кровать, она осознавала смутно. Внутренности пылали, и ей требовались все силы, чтобы не давать пламени расползаться слишком быстро, даже когда она стонала и кричала от нестерпимой боли. Но это было ничто по сравнению с той болью, которую она испытала на тропе Цюнци, увидев своего А-Нина мертвым. Приемлемая плата за то, чтобы больше никогда не видеть его таким. — Пей. — Один из дядюшек — она даже не поняла, кто — поднес к ее губам миску, и она открыла рот, едва не плача от благословенной прохлады, хлынувшей в горло, унимая бушевавший внутри пожар. Выпив противоядие, она позволила себе потерять сознание и предоставить лекарству делать свое дело. Противоядие спасло ей жизнь, но яд все же повредил значительную часть внутренних органов, и выздоровление шло медленно, несмотря на все ее целительские способности. Она провела несколько месяцев прикованной к постели, ограничиваясь лишь бумажной работой и чтением писем А-Нина, становившихся все длиннее. Тот отлично проводил время в Облачных Глубинах, проказничая с Вэй Усянем и его дружками. Робко жаловался на безвкусную пищу, кратко докладывал о прочитанных медицинских трудах и иногда упоминал достижения Вэй Усяня в игре на нервах Лань Ванцзи. Вэнь Цин лишь с нежностью качала головой. И нетерпеливо ждала, когда ее отпустит смерть и позовет Вэнь Жохань. *** Пять лет прошло с тех пор, как она проснулась со старой душой в юном теле. Больше сотни смертей принесла она своими и чужими руками. И вот теперь вступала в украшенную изящной резьбой беседку, укрытую в глубине огромного и безупречно обустроенного сада. Слуги низко поклонились ей — куда почтительнее, чем раньше. Ее положение изменилось, и всем было это известно. Вэнь Жохань махнул рукой, и прислуга покинула павильон, создавая видимость уединения. — Присядь и выпей со мной чаю,— велел он, и Вэнь Цин молча повиновалась. Сделала небольшой глоток, выжидая, что он скажет дальше. — Как ты выжила? Она без запинки выдала заранее приготовленную речь: — Как только проявились первые признаки, я позвала своих дядюшек. Вообще-то обычно от них мало толку, но они, по крайней мере, способны послушно выполнять указания. Было нелегко, но я смогла стерпеть боль и объяснить им, как приготовить возможные противоядия. Тогда я еще не знала, что это был за яд, но кое-какие соображения у меня имелись, так что я попросила их приготовить противоядия от всех возможных вариантов и приняла их разом. Распознай я симптомы или позови на помощь несколькими минутами позже, я была бы мертва. — Хм-м, ты куда толковее, чем мои сыновья. Она потупилась. — Глава оценивает меня слишком высоко. Он приподнял ее голову своей духовной силой и заставил посмотреть ему в глаза. — Сейчас ты моя ближайшая родственница. Она моргнула и уставилась на него, притворяясь удивленной. — Я? Вэнь Жохань слегка улыбнулся. — Да, и ты доказала, что одарена и достойна имени Вэнь. Мои новые женщины еще не принесли мне сыновей, так что пока моей наследницей считаешься ты, и… — его улыбка растаяла. Он заморгал, и сила, державшая подбородок Вэнь Цин, исчезла без следа. Спокойно и невозмутимо Вэнь Цин наблюдала, как он тянется ко лбу и останавливается в замешательстве, глядя на трясущуюся руку. С удовольствием попивала чай — восхитительно ароматный, отлично подходящий для этого прекрасного и не по сезону теплого осеннего дня. — Нечеткость зрения, головная боль, дрожь, духовные силы не отзываются, голосовые связки не слушаются, основные группы мышц не работают. Верно, глава ордена? — тихо спросила она, так чтобы не услышали стоявшие поодаль слуги. Промелькнувшее в глазах Вэнь Жоханя недоумение сменилось яростью, и он выдал вспышку духовной энергии, но настолько слабую, что она не привлекла внимания ни слуг, ни охраны. — Впечатляет, сколько времени и ненависти умирающих понадобилось, чтобы проклятье набрало достаточно силы и смогло добраться до вас. Вы и правда достигли редких успехов в самосовершенствовании, — искренне заявила она, сделав еще глоток. Вэнь Жохань продолжал метать глазами молнии, дергаясь в безуспешных попытках сдвинуться. — Но мне повезло, что вы заставляли меня чинить свои игрушки. Как же они все ненавидели вас, Вэнь Жохань! Убедить их помочь моему проклятью проникнуть в ваше тело ничего не стоило. — Заметив, что ему становится трудно дышать, она кивнула. — Похоже, у вас отказывает дыхательная система. Скоро вы скончаетесь, но сначала мне нужно вам кое-что сказать. — Вэнь Цин встала, подошла и прошептала ему в самое ухо: — Это за моих родителей, сволочь. За А-Нина, за дядей и тетей, за бабушку, за моего маленького племянника, который еще не родился, за всех, кому предстояло погибнуть во имя твоей раздувшейся гордыни. Вэнь Жохань снова дернулся. Удушье медленно убивало его, но взгляд продолжал пылать ненавистью. Глядя, как затихает его дыхание, Вэнь Цин выпрямилась, набрала побольше воздуха и завопила во все горло: — Глава ордена!!! — схватила его за плечи и изобразила, будто передает духовную энергию, но в действительности просто рассеивала ее вблизи его тела. — Помогите!!! Кто-то отравил главу ордена!!! Сбежавшиеся адепты бестолково заметались в поисках виновника. — Прекратите! Помогите мне положить его на спину. — Но пол же грязный! — Хочешь, чтобы он умер?! Что с того, что он испачкается, если благодаря этому останется жив? — заорала она глупцу, попытавшемуся перечить. Двое других помогли ей стащить внушительное тело главы на пол. Тот тем временем уже перестал дышать, и его глаза остекленели. — Смотрите, чтоб никто не трогал ту чашку, — приказала она остальным, прижимая руку к шее Вэнь Жоханя и продолжая изображать передачу энергии. — Глава ордена, боритесь! — отчаянно умоляла она. Вытащив из рукава пузырек с пилюлями, засунула одну ему в рот и принялась массировать шею, уговаривая: — Глотайте, глотайте, пожалуйста! Глава ордена, глотайте! — она подавила рыдания и приложила ухо к его груди. И тайком вздохнула с облегчением, услышав лишь тишину. Чудовища, поставившего на колени весь заклинательский мир, больше не было. — Глава ордена, каковы будут ваши распоряжения? Она испуганно оторвалась от груди Вэнь Жоханя и взглянула на заговорившего. Это был Вэнь Чжулю. Разумеется, такой опытный воин не мог не распознать мертвеца с первого же взгляда. Вэнь Цин прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Пошлите гонцов к старейшинам: пусть встретятся со мной в Солнечном зале, а также в целительском павильоне. И попросите отправить людей для подготовки тела главы — Вэнь Жоханя — к освидетельствованию. — Она снова открыла глаза, встала и обернулась к другому адепту. — Повелите бить в колокола по всему городу: мы скорбим о кончине нашего великого главы. Все низко поклонились ей, Вэнь Цин, новой главе ордена Цишань Вэнь. — Как прикажете, глава ордена! Она глубоко вздохнула, и тяжесть многих лет тревоги и ожидания худшего упала с ее плеч. Дело сделано. Она победила.