D v квадрате

— Уже проснулась и бесишься? — Обернувшись, Полина мельком увидела обнаженное тело Исхакова. Затем он перевернулся на бок и сел, по пояс закутавшись в простыни. Она нахмурилась, обнаружив на этом лице кривую ухмылку. — Поймал тебя за подглядыванием, — проворчал он, потирая рукой подбородок. Гагарина не знала, то ли улыбнуться в ответ, то ли закатить глаза. Увидев его таким взъерошенным, беззащитным и полусонным, девушка растерялась. Вчера они хорошо повздорили из-за Лободы, которая писала весь вечер строчилась мужчине сообщения и просила его приехать, и из-за Лазарева, который чисто по-дружески пригласил к себе. Градус агрессии настолько зашкалил, что мужчина натянул блондинку на себя. Но даже одного раза не хватило, чтобы решить весь конфликт. Они так и не задёрнули шторы, чтобы солнечный свет не попадал в комнату, не мешая паре спать. И Дима, по мнению Полины, выглядел сегодня иначе — все еще тот самый человек, на которого ей все равно, но одновременно и её: мужчина в ее постели, готовый, кажется, к… третьему заходу? Четвёртому? Она уже не считала, какой раз мужчина наказывает уже свою телом девушку за вынос мозга. Когда он с жадностью всмотрелся в каждый дюйм тела Гагариной, Полина внезапно вспомнила, что совершенно голая. От его взгляда по ее коже побежали мурашки, как от прикосновения. Она на секунду задумалась, что будет, если он продолжит смотреть на неё так. Загорится кожа? Она почувствует касание его рук, как будто он и вправду дотронулся до нее? Между ног станет влажнее? Постаравшись придать лицу максимально нейтральное выражение, чтобы ничем не выдать, что Гагарина пытается сохранить в памяти каждую черточку этого человека, она нагнулась и подняла с пола его белую рубашку. Натянув мягкую рубашку и застегнув пару пуговиц, Поля вдохнула запах его кожи — а, подняв голову, наткнулась на его пылающий темным огнем взгляд. — Ты хочешь носить мои рубашки? — Нет, я хочу, чтобы ты прекратил пялиться на мое тело. — Гагарина натянула маску суки и игриво улыбнулась. — Переоденусь в свои вещи и отдам рубашку, потому что мне… — Тебе все равно, да? — Как ты догадался, — она прошла мимо него, но он не позволил. Исхаков взял ее на руку и повалил на кровать, плотно прижав её тело к матрасу. — И что это за херня? — Давай просто полежим, рано же встали. Он поцеловал в плечо, потом поднялся вверх по ключице к шее. Протянув руку Диме за спину, Поля взяла с тумбочки бутылку с водой и отхлебнула, а потом передала ему. Он опустошил ее несколькими глотками. — Хочешь ещё пить? — Хотел. Теперь я слегка голоден. — Неудивительно. Мы не ели уже… Она осеклась, когда он поднял брови и ухмыльнулся. Фыркнув, Гагарина закатила глаза, но веки сами собой закрылись, стоило Исхакову наклониться и грубо поцеловать в губы. Его пальцы медленно кружили у неё под грудью, играясь вокруг сосков. Полина Сергеевна автоматически раздвинула ноги, открыв Дмитрию Ильичу превосходный вид. Грудь поднималась с каждым неровным вздохом, напрягшиеся соски терлись о ткань его рубашки. Решив не думать об этом, она сосредоточилась на тихих стонах, с которыми он выдыхал ей в рот. И на том, как он внезапно сел и принялся посасывать её грудь под рубашкой. Гагарина растворилась в настойчивом скольжении его пальцев по животу и бедрам, в том, как он, приближаясь к финалу, прижался лбом к её плечу. Растворилась в случайных движениях его бедер под ней. Дима прижал руку к её груди и замер. — Твое сердце бьется так сильно. Скажи мне, как тебе все равно. — Исхаков, мне на тебя плевать. Он начал двигаться, раскачивая бедрами и глубоко проникая в неё. Гагарина закрыла глаза. А Исхаков попадал в одну идеальную точку её тела снова, и снова, и снова. — Посмотри на меня, — прошипел он. Открыв глаза, она увидела, как рот жадно приоткрывается, а взгляд скользит по её губам. При движении у него на плечах вздувались мышцы, а тело блестело от пота. Она смотрела, как он входит и выходит из неё. Исхаков вышел почти целиком, а потом с силой загнал член обратно — Гагарина прокричала что-то громкое, бранное и напрочь забытое, когда он начал трахать её мощными толчками. — Ты так реагируешь на меня, что я ощущаю себя богом секса. Повторишь, что тебе на меня плевать? Она не ответила, но он явно и не ждал ответа. Его взгляд и пальцы скользили по шее и груди, а после Исхаков сдавил горло Гагариной так, что она вовсе задохнулась от страсти, жадно глотая воздух ртом. Он нашел особенно чувствительное место, и она задохнулась. — Тебе это понравилось? — Она сглотнула, нанизываясь на него. — Да. Силой он приподнял лицо девушки и вцепился зубами в шею, оставляя как можно больше засосов на ее хрупкой шее. — И это тоже. — Его движения стали резче и сильнее. — Черт, Поль… я не могу… я долго не продержусь. При звуках его голоса, такого отчаянного и дрожащего, её желание только усилилось. Она закрыла глаза, сосредоточившись на восхитительном ощущении, расходящимся по всему телу. Гагарина была уже почти на грани. Исхаков продолжал резкими и грубыми движениями входить в неё. Последнее движение, и на неё нахлынула волна оргазма. Полина громко кончила, сжавшись вокруг него. Ногти свободной руки впились ему в спину. Он простонал, и его тело судорожно напряглось, когда он начал изливаться внутрь неё. Поля вся дрожала — дрожь пробегала по телу даже после того, как оргазм схлынул. Она цеплялась за Диму, пока он успокаивался, медленно опускаясь на неё. Исхаков поцеловал всего один раз, в губы. — Почему ты редко меня целуешь? — В смысле? — Ну в прямом, — Гагарина посмотрела на него. — Хочешь больше? — Схватив за рубашку, он грубо притянул её к себе и запустил язык в рот. Он надавил между ног так сильно, что она снова застонала. Их губы искали друг друга, а поцелуи становились все дольше и глубже. Он простонал: — Ты не представляешь, что со мной делаешь. — Скажи мне, — шепнула она в ответ. Она использовала против него его же слова. Роли на секунду поменялись, и это ее только подстегнуло: — Скажи это вслух, и я дам тебе то, что ты хочешь. Замычав, он прикусил губу и прижался лбом к ней. А затем, вздрогнув, тихо шепнул: — Я хочу, чтобы ты меня трахнула. — Ты ещё сможешь или отложим на вечер? Мне все равно. — Она улыбнулась. Исхаков лёг на спину и усадил сверху Гагарину, стянув с неё наконец-то рубашку и кинув ее в неизвестном направлении. Закрыв глаза, она медленно насадилась на него. Приподняв бедра, она принялась двигаться на нем, и с каждым движением ощущения становились все сильней. Боль от его жестких пальцев, впившихся в бедра, только разжигала желание. Закрыв глаза, он заглушал стоны, которые Исхаков не мог сдерживать. Последнее время они только и делали, что ругались и дико мирились, а перемирие из последней ссоры, виновниками которой выступила Лобода и Лазарев, продолжается до сих пор. Он взял в зубы напрягшийся сосок. Гагарина крепко схватила его за волосы, заставив застонать. Поля двигалась в абсолютной гармонии с ним, отвечая на каждый взгляд, просьбу, прикосновение и стон. Гагариной понравилось, что сейчас она снова главная. Одновременно любя и ненавидя то чувство, которое он в ней вызывал. Никто из них не решался начать разговор о том, что происходит, но было ясно одно: она таит, а он разжигает. Раньше ей не было свойственно терять над собой контроль, и ее фразу «мне все равно» никто пробивал так и искусно, как он. Ей нужно было найти способ всадить его в себя глубже и полнее. Гагариной еще никогда настолько неистово не хотела поглотить кого-то целиком, как сейчас, когда он был в ней — она хотела трогать его, обнимать, гладить и целовать. Обхватив его щеки, она впилась в его губы, жадно блуждая языком по его рту. Бедра ритмично двигались, и он отвечал встречным движением, жестким, уверенным и столь же яростным, как и ее. Исхаков прикусил её губу. Он обхватил ее тело, притягивая к себе и целуя как можно глубже.  Вскрикнув, она кончила, впившись ногтями ему в плечи и чувствуя на губах вкус крови. Дима прокусил ей губу. Он выругался, низко и хрипло, и, сделав еще один мощный толчок, замер под ней. Они одновременно повернулись на бок, положив головы на подушки. Взгляды встретились, и он не смог отвернуться от ее голубых. — Что у тебя с Лободой? — Если я лежу с тобой в кровати и трахаю тебя уже целую ночь и часть утра напролёт, то подумай головой, что у меня с Лободой? — Уводит, чертовка. — Если она захочет увести меня, то я сам разрешил и увелся, потому что я в состоянии принять решение. Эта ночь «перемирия» не загасила огня. Им уже хотелось придвинуться ближе, поцеловать друг друга; ей хотелось, чтобы он снова лег на неё. Глядя на Диму, Гагарина отчетливо поняла: ей уже не так все равно, как было до этого.