Кома

Уже заранее я знала, где буду находиться. Всё же сюжет этого аниме мне известен. Хотя события здесь развиваются как-то не совсем по сценарию. — Проснулась? — голос этот тоже не стал каким-то для меня новым. Единственное, что теперь, когда мы говорим на одном языке, можно его совсем иначе услышать. Голос человека звучит по-другому, когда он начинает говорить на твоём языке. Голос Мизуки оказался очень приятным, но слегка неспокойным. — Да. — я приняла сидячее положение, голова немного кружилась. Рядом со мной стоял хранитель с протянутой рукой, а также мелкие слуги храма. — Так, и что это? Неужто план по привлечению внимания Богини храма Земли? — Мизуки не ожидал, что я начну язвить, немного удивился. — Не сработает. — Ох нет, Нанами здесь не играет особой роли. Важен её хранитель. Он за тобой придёт. Что произошло за то время, что я была без сознания? Без понятия. По сюжету Мизуки гнался за Момодзоно, не позволил покинуть его, даже в лабиринте она не нашла спасения, а лишь вернулась в храм. Всё ведь должно быть так, он должен был похитить Нанами. Кстати, а с чего он решил, что Томоэ за мной придёт? Хотя… Если ему прикажет Нанами, то да. — Ты мог просто прийти к ним в храм и поговорить, без этого всего… — Ой дурак! — Поговорить? После того, что он сделал? — глаза его позеленели, да так, что на секунду мне показалось будто свет в комнате потух, аура темнела, сам хранитель напрягся. Мне стало не по себе, но я ничего не стала делать. Просто стояла и молчала. — Ну и? — ни с того ни с сего Мизуки оказался возле меня и с искренним удивлением пялился на меня. — Ч-что? — я ни с места, главное лицо оставлять серьёзным и не показывать испуг. — Ты не, — он быстро отошёл от меня и сел — не хочешь узнать почему? — Угадал, не хочу. — И что это сейчас было? — Ладно, слушай, давай просто посидим и подождём желанного гостя… — я присела в угол комнаты, чуть ближе к огню, но так, чтобы в поле зрения была вся комната и хранитель. Ещё некоторое время Мизуки не мог успокоиться. Все спрашивал про храм, Томоэ, подводил к тому, что он сделал нечто непростительное и теперь должен быть наказан, стремился к тому, чтоб я сама стала его обо всем расспрашивать, что случилось, когда и почему. Серьёзно, мне было интересно, но не так сильно, чтобы действительно узнавать. Это не моё дело, да и не хочу лишний раз влезать в чью-то жизнь. Хватает и нынешнего положения дел. В один момент даже Мизуки устал и замолчал. Долго он смотрел в одну точку и лицо становилось все более грустным. Как в аниме, скучает по Госпоже, бедный… Он ничего больше не говорил, только на секунду посмотрел мне в глаза, потом нахмурился и снова куда-то уставился. Было неловко, по крайней мере мне. Чуть позже я все же села ближе и уже физически чувствовала, что ему что-то нужно, что он чего-то ждал. Но что ж, продолжали мы так сидеть ещё долго. — Уже одиннадцать, — благо я ногу часы и могу сказать, что уже ночь. Мизуки тоже посмотрел на мои часы, а затем грустно вздохнул. — Не расстраивайся. В конце концов, может сюда никто и не придёт. Он бросил на меня не самый добрый взгляд, но потом ещё пару раз вздохнул, встал и ушёл. Так я осталась одна сидеть в комнате и единственным развлечением стал огонь.       Честно говоря, я еле сдерживалась, чтобы не уснуть, становилось все холоднее, я понимала, что никто не придёт меня спасать. Я же не Нанами. И все же… Я очень хотела, чтобы за мной пришли. Мне так хотелось обратно в свою комнату, поговорить с Нанами, а ещё поесть ужин, приготовленный Томоэ, посмотреть новости с ними. Черт, все же я начала привязываться. Черт! Опять голова заболела, в груди стало тяжело, аж желудок свело. Что же это? Я постаралась выровнять дыхание, стало полегче. В глазах все расплывается. Я кое-как встала, вышла на улицу. Без разницы, тяжело… Я же не на обычной улице, здесь воздуха также мало, я присела на ступеньку и голова снова начала болеть. Отвратительная, стреляющая боль, а с каждым разом она сильнее. Вдох — стреляет, выдох — стреляет. Я даже плакать не могу или кричать, это невыносимо абсолютно. Остаётся лишь переждать. — Фух, полегче… Что это такое, с самого первого дня здесь, не легче. Когда стало лучше, я встала и решила вернуться в храм. Ловить мне здесь сегодня нечего. И есть охота… В итоге я уснула, прижалась к углу комнаты, кое-как все же уснула.

***

Какой приятный звук. Открываю глаза и вижу хранителя. Он стоит на улице ко мне спиной и «колдует». Точнее, он поливает дерево и цветы, но не из ведра, а своими руками, используя силу. Выглядит невероятно. А то, с какой заботой Мизуки проходится по каждому листочку, по каждому лепестку, заставляет жалеть его. Он совсем одинок. Начинаю понимать Нанами. — О, проснулась. А я подумал, ты умерла. — удивлению моего не было предела, вот так, сказал все в лицо. Класс. — Почему не пошла в комнату? Там точно удобнее. — Комнату? Какую комнату? — Любую. Слуги не в счёт, я здесь один, потому занимай любую комнату. Он снова расстроился. Хоть и улыбается все то время, что я здесь, видно, что ему безумно одиноко. Я знаю все. Я знаю, что Богиня Храма умерла, и что дерево это для него ценно больше всего на свете и что он… Один. Совсем. Как и было сказано — слуги не в счёт, они появляются лишь при необходимости, но сами по себе здесь почему-то не обитают.       Так прошло ещё два дня. Я все больше отчаивалась, все больше хотела есть, да и тело тоже странно себя чувствовало. Было холодно, тяжело передвигаться. Я мало говорила с хранителем, а почти все время проводила на футоне в одной из спален. Но каждый раз, когда мы виделись, он натягивал улыбку и говорил что-то вроде: «люди такие интересные, у вас после сна странные лица», «погода сегодня неплохая», «много ты спишь», а потом просто уходил и сидел на крыльце.