Самоизоляция

Сурганова включила душ и, закрывая глаза, блаженно застонала. Вода тёплыми упругими струйками успокаивала. Сердце переставало противно ныть, а мысли потихоньку раскладывались по своим полочкам. Слова Арбениной крутились в голове, как на повторе: "Это не была любовь... Это была всего лишь страсть... " Она не могла понять своего состояния. Она так настойчиво обходила эту тему годами, что свалившиеся на нее откровения, выбили почву из-под ног. Света не могла определиться верить ей Диане или нет. — Почему? — Вдруг разозлилась сама на себя Сурганова. — Почему я так себя веду? Почему я убежала сейчас от этой темы? Кинула трубку! Стою здесь страдаю! Жалею себя! Рывком перекрыв воду она схватила полотенце и, с усилиями, которых явно требовалось меньше, начала вытирать волосы. — Потому что становлюсь такая же ебанутая, как Арбенина. — Ответила себе же Света. — Сама ее пилила месяц, что это неправильно, сама же так сейчас сделала, дура! Откинув в сторону полотенце, она вылезла из ванной, сорвала с вешалки халат и, трясущимися от гнева пальцами, принялась завязывать пояс. — Предполагалось, что Диана Сергеевна поумнеет, а не Светлана Яковлевна отупеет. — Психовала Света, выходя из ванной комнаты. — Не будет этого. Запрыгнув на кровать, скрипачка включила телефон, набрала нужный номер и, пытаяясь успокоиться, принялась слушать гудки. — Дин, ты не спишь? — Нет, Кузнечик, я не сплю. — Тихо ответила Диана. — Это хорошо. Потому что, знаешь что, Арбенина, я хочу тебе сказать? — Нервно начала Света. — Ты из меня сделала себя! Я стала неуравновешенной истеричкой, которая вдруг решила побегать от проблем. — Добро пожаловать в клуб. — Рассмеялась Диана. — Это не смешно. Быстро сделай что-нибудь, чтобы все стало, как должно быть! — Светик. — Ещё громче смеялась Арбенина. — Что я могу... — Не знаю что! — Ладно. Давай так. — Попыталась настроиться на серьезный лад Диана. — То, что ты сейчас испытываешь это нормально, Заяц. Я понимаю насколько больно тебе это было слышать. Я виновата. Во всем. А главное в чем я перед тобой виновата, что я не объясняла тебе этого раньше. Просто я думала... Да ничего я не думала, Свет. То, что я тебе говорила про нее, я и сама себе боялась озвучить. Озвучить это все, значит, признать, что я из-за своего эгоизма просрала любимую женщину. И заставила ее страдать все эти годы. Я не понимаю, почему ты это терпела. Я не понимаю, как с этими обидами внутри ты могла ко мне возвращаться. А самое страшное, я не знаю, как сделать так, чтобы ты простила меня. Сложно просить прощения за то, что сам себе никогда не простишь. — Ты сказала, что не знаешь, что было бы если бы она появилась. Не знаешь переспала бы ты с ней или нет. Ты до сих пор не можешь отпустить ее? — Выпалила Света мучающий ее вопрос и, замерла в ожидании, забыв, как дышать. — Светик. — Вздохнула Диана. — Наверное первый раз в жизни мне хочется называть вещи своими именами. Я не знаю, правильно это или нет. Я могу сейчас все разрушить, но я скажу тебе все, как есть. Я правда не знаю, что произойдет если она появится. Я столько раз клялась тебе в верности. Я столько раз, ползала перед тобой на коленях, умоляя простить меня, обещая, что ничего подобного не повторится. И каждый раз я предавала тебя. Я давно отпустила ее. Ещё тогда, когда мы с ней расстались. Отпустила, потому что выбрала тебя, ты это знаешь. И это правда. Но я идиотка. И жизнь не стихи, где можно зачеркнуть строчку и написать новую. Или сжечь бумагу и как будто ничего и не было. Я правда не знаю, что может случиться завтра. Не потому что это она. Потому что это я. Дело не в ней. Можно взять любую. Дело во мне. Я не хочу кидаться громкими обещаниями и словами. Я хочу хоть раз в жизни взять и сделать. Все, что я могу тебе сказать, родная, это то, что я сделаю все возможное и невозможное, чтобы этого никогда не повторилось в нашей жизни. Я все осознала, я за все раскаялась. Но я не имею права клясться тебе в верности. Я могу лишь поклясться в том, что я боюсь потерять тебя больше всего на свете. Мне страшно от одной мысли, что тебя опять может не стать в моей жизни. — Что может сейчас толкнуть тебя на измену? — Да я ебанутая, Свет. Меня может толкнуть все что угодно, я могу приревновать тебя и накрутить себя. Я могу решить, что на хуй тебе не нужна. Ты пойми. Я не могу тебе сказать, что я когда-то тебе ещё изменю. Но и клясться, что этого не произойдет, я тоже не буду. Ты не достойна этих клятв. Ты достойна того, чтобы тебе просто не изменяли. Я не хочу давать гарантии. Я не хочу, чтобы меня сдерживали данные слова. На данный момент меня сдерживает нежелание этого. Нежелание предать тебя. Вот, что я хочу. Просто перестать тебя предавать, потому что так и должно быть. А не потому, что я поклялась тебе этого не делать. Ведь ты сама не можешь дать гарантий, что мы не расстанемся больше никогда. Что я не выбешу тебя настолько, что ты уйдешь от меня. Мне не хотелось бы этого. Но это жизнь. — Удивительно, Динь, — после короткой паузы произнесла Света. — Но мне кажется это самое взрослое, что я когда либо от тебя слышала. Может это и звучит не очень красиво, но жизнь ведь действительно не сопливая мелодрама. — Я очень много думала об этом. Просто до этой игры, я не привыкла озвучивать вслух свои мысли. Ты же никогда мне не давала таких обещаний? Ты просто жила и не делала этого. Я боюсь того, что как только прозвучит слово "табу", я что-то испорчу. Табу есть лишь в моей голове. Пусть так и будет, родная. — Согласна. Я сама столько раз клялась всем в верности и каждый раз, как на праздник, шла танцевать на любимых граблях, по имени Диана Сергеевна. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я сделаю все. Все, что ты попросишь. Ты спрашивала меня недавно на что я готова ради тебя. Я готова дойти до самого черта, если понадобится, обойти по экватору Землю на коленях, чтобы заслужить твое прощение. Я не могу изменить прошлое. Но я хочу, чтобы все осталось в нем. Как пройденный этап. Некрасивый, местами мерзкий, низкий и убогий. Но прошедший. Пусть ничего и никогда не тянет нас туда. Ведь эта игра для этого и нужна была? Чтобы мы смотрели только вперёд! Света задумалась, вглядываясь в яркую луну за окном и прислушивалась к собственным ощущениям. Что-то произошло. Что-то навсегда покинуло ее. — Я люблю тебя, родная. Я верю тебе. Я верю, что ты сделаешь все, чтобы этого не произошло. Если бы я сейчас была рядом, то я бы сказала, что для полного прощения осталось подарить мне оргазм. — Рассмеялась Сурганова. — Ты издеваешься? — По-детски захныкала Диана, поправляя ненавистную трубку у уха. — Как только это будет возможно, я подарю тебе столько оргазмов, что ты будешь молить о пощаде. Я не выдержу больше этой самоизоляции. Я хочу тебя, Свет. Боже, как я тебя хочу! — Закрывая глаза, сквозь стиснутые зубы прорычала Диана. — Надоело все. Я не хочу никаких заданий. От них только бешенство матки. Я даже прикоснуться к тебе не могу. Хочу с любимой женщиной заниматься любовью! Все. Я что, так много прошу, Господи? Услышь меня! Я не хочу кончать по очереди. — Динечка, я думаю мы можем попробовать. — Оживилась Света. — Что попробовать? Довести меня до инфаркта? — Что ты у меня такая глупая? Раз ты хочешь, чтобы мы занялись любовью вдвоем, как нормальные люди, так давай займёмся. Включи фантазию. — Опять задание? Нет. Не могу уже. — Взмолилась Арбенина — Как раз не задание. А чувства. Обоюдное желание, родная. Что бы ты сейчас сделала если бы я была рядом? — Тихим шепотом спросила Сурганова, от чего волосы на затылке Дианы пришли в движение. И, сжав крепче трубку, она прохрипела: — Я бы целовала тебя, долго и нежно. Как мне не хватает твоих губ. Мука какая! — Чуть не плакала Диана, ударяя рукой по кровати. — Динечка, ну ты же понимаешь, что я все равно взяла бы верх. Это я бы сейчас повалила тебя на спину, и долго мучила своим языком. Мне просто всегда тебя мало. Всегда хочется насладиться каждым моментом. Хочется медленно провести языком по твоим губам, углубить поцелуй настолько, чтобы твое дыхание стало моим. Диана тихо простонала, чувствуя, как все тело накрывает волной неконтролируемого желания. — Да, я бы сдалась. Мне хочется прикасаться к тебе. Хочется обнимать тебя, зарыться руками в твои волосы на затылке, потом провести по спине, и сжать твои бедра. — Я очень соскучилась по твоим рукам, родная. И по каждой клеточке твоего тела. Я медленно спускаюсь языком по твоей шее, слегка покусывая кожу. Не больно. Просто не могу себя сдерживать. — Дыхание Светы становилось глубже, а голос начал срываться, переходя то на шепот, то на бархатный хрип. — Грудь. Боже. Это моя слабость. Ты же знаешь, что ею я могу наслаждаться часами. Хочу проводить языком по твоим соскам, втягивать их в себя, прикусывать и тут же зализывать. Сжимать твою грудь открытой ладонью, то нежно, то сильнее, хочу прижиматься к тебе всем телом, чтобы врасти в тебя, чтобы понимать, что ты только моя. Не только здесь и сейчас. Всегда. Диана чувствовала свою хрупкую скрипачку физически. Удивительно, что находясь за сотни километров друг от друга, она всем телом ощущала ее присутствие на себе. В себе. Внутри себя. Не было необходимости прорастать друг в друга. Они давно были единым целым. Неразделимым. — Побаловалась и хватит. — Довольно ухмыльнулась Арбенина. — Ты же не думаешь, что я так и буду бездейственно лежать под тобой, Заяц. Нет. Я переверну тебя на спину. И теперь уже я буду сводить тебя и себя с ума, лаская твою грудь. А потом я конечно не выдержу и, продолжая терзать твои соски, опущу свою руку ниже. Хочу чувствовать, как ты меня хочешь, хочу утопать в твоей влаге, собирать ее своими пальцами и размазывать по тебе же. Ласкать твой клитор, ловить губами твои стоны, чувствовать, как ты царапаешь мою спину, и становиться от этого ещё неуправляемее. Блуждать по твоему телу губами, языком. Целовать... Целовать тебя всю. Втягивать полной грудью твой запах. Он неповторимый, он сводит с ума, ни одна страсть не может иметь такой запах. Так пахнет только любовь. Света не выдержав, опустила свою руку, прикасаясь к себе. И ровно в тот же момент, словно почувствовав ее желание на расстоянии, не в силах больше сдерживать себя, это же сделала и Диана. — Да... — раздался в трубке протяжный выдох Сургановой. — Хочу тебя, родная, я хочу тебя. Хочу раздвинуть твои колени, раскрыть тебя всю перед собой. Перекатывать на своем языке, такую сладкую, такую неповторимую, такую желанную тебя. Утопать языком в твоём желании, вобрать тебя до последней капли, чувствовать, как ты, сжимая мои волосы, впечатываешь меня в себя ещё глубже, слышать, как ты умоляешь меня, чтобы я не останавливалась, и сходить с ума от твоего вкуса. Самого неповторимого. Вкуса любви. Диана стонала в трубку, запуская своим дыханием тысячи мурашек по всему телу скрипачки. Одной рукой она целялась за телефон, как за единственный проводник к своей любимой женщине. — Я люблю тебя, Сурганова. — Прохрипела она. — Пожалуйста Динечка. — Взмолилась Света. — Не останавливайся. Я хочу тебя, Солнце. — Я прижимаю тебя к себе и целую, чувствуя свой вкус на твоих губах. Вхожу в тебя. Я умираю и оживаю вновь, когда я чувствую тебя так глубоко... Мне нет спасения... Два голоса сплелись в один протяжный крик. Расстояние не играло никакой роли. Они были единым целым. Тянулись минуты ожидания, в которых каждая пыталась вернуть себя в реальность. Арбенина медленно повернула голову, глядя в свое окно. — Рассвет. — Тихо проговорила она. — Солнце. Так необычно. Ты меня никогда так не называла. Почему ты меня так назвала? — Не знаю. — Так же тихо ответила Света, любуясь своим рассветом. — Наверное потому, что ты и есть мое солнце. Ты можешь согреть, можешь осветить мою жизнь, а можешь погаснуть. И это будет конец. Ведь солнце может быть только одно. Другого нет и не будет. — Солнце. — Проговорила Арбенина, пробуя новое слово на вкус. — Солнце всегда будет светить одному вредному, упрямому, занудному, самому любимому Кузнечику. — Улыбнулась Диана, зарываясь головой в свою подушку. — Вот чем надо было заниматься! Не мастурбацией, а любовью. Все задания должны были быть такими. Почему ты раньше этого не придумала? — Я ждала. — Рассмеялась Света. — Когда у нас Диана Сергеевна сообразит, что нас должно быть двое. Всегда и во всем. Удивительная ночь. — Ну ты же знаешь, что я притормаживаю. — Нахмурилась гитаристка. — Хотя я уже на той стадии, что быстрее бы до Питера доехала. — А вот это мне очень интересно, родная. Самое мое большое удивление за все это время. Как ты столько продержалась? Я тебя каждый день ждала. — Не знаю. — Пожала плечами Диана. — Я и хотела примчаться почти каждый день. И я бы нашла куда детей определить. Просто я понимала, что это не очень взрослый поступок. И ты расстроишься опять, что я такая глупая. Хотелось, чтобы ты видела, что я умею ждать. И стараюсь меняться. — Динечка. — Опешила Сурганова, удивлённо распахнув глаза. — Ты невероятная. Любимая. Самая лучшая. — Да. Это правда. Я — молодец. — Довольно подтвердила Арбенина. — Есть ли смысл спать уже? Давай болтать? — Есть смысл спать! Взрослая ты моя. И не буди меня завтра. Весь график к черту. — Зануда! Спокойной ночи. Люблю тебя! Диана бесцельно блуждала по дому, постоянно глядя на часы. Время подползало к пяти часам вечера. Света не звонила. Диана беспокоилась, но одергивала себя, чтобы не набрать ей самой. "Она спит. С ней все хорошо. Мы уснули под утро и ей надо выспаться!" — Убедила очередной раз себя Арбенина. Она прислушалась к звукам доносящимся с верхнего этажа. Дети беззаботно играли. Гриня спокойно спал. — Скууучно! — Протянула Диана, начиная очередной круг в муках ожидания. Вдруг неожиданно телефон заголосил, отображая входящий видео-звонок. Диана подскочила, и кинулась к трубке, разбудив испуганного пса. — Кузнечик. Сколько можно спать? Я с ума чуть не сошла! — Выпалила Арбенина, но вдруг замерла. Сердце заколотилось, больно ударяясь о ребра. Она водила взглядом по экрану, наблюдая улыбающуюся Сурганову и слишком знакомый пейзаж вокруг нее. — Динечка, — Наконец произнесла Света, любуясь шоком подруги. — У меня для тебя внеочередное задание. Любить меня всю ночь. Открывай дверь.