Самоизоляция

Диана не выносила именно Светиных слез. Но, по иронии судьбы, именно из-за нее это чаще всего и происходило. Света так редко плакала, что для Дианы каждый раз, это было таким откровением, как будто она застала ее за чем-то очень интимным. Она ненавидела себя за то, что человек переживший столько всего в жизни, с улыбкой на устах, может лить свои драгоценные слезы из-за нее. — Светик, родная моя, любимая. — Срывающимся голосом обращалась к ней Диана, падая на колени, гладя дрожащей рукой экран телефона. — Не плачь, не надо, прошу тебя. Я не стою. Я люблю только тебя. Я любила всегда только тебя. Вот это важно, Заяц. Я препарировала свое нутро целый месяц, только для того, чтобы стать ближе с тобой. Чтобы никогда больше не потерять тебя. Для меня нет важнее человека на свете, чем ты. Для меня нет ничего дороже твоей любви. Нашей любви. — Я не могу. Я не смогу тебе простить. Я пыталась. Это невозможно понять. — Света смотрела на свою любимую женщину, не обращая внимания на свои слезы. Она понимала, что возможно она раскаивается. Она знала, что сейчас она говорит ей правду. Она не сомневалась в ее любви. Но этот факт не мог быть вычеркнут из их прошлого. Сколько бы лет не прошло, но одна лишь мысль об этом, разрывала ее сердце, причиняя невыносимую боль. Боль, которая не становилась меньше с годами, а наоборот, как хороший коньяк, только крепла. — Конечно, тебе невозможно это понять. Я же и ничего толком не объясняла! Света вытерла свои слезы и сделала глубокий вдох, приводя мысли в порядок. — Боже мой, как я устала. — Прошептала Света, упираясь лбом в свою ладонь. — Я ничего не хочу слышать. Достаточно на сегодня. Вообще достаточно. Давай закроем эту тему? Я тебе обещаю, я посплю, приду в себя, и всё будет как раньше. — А как это вообще возможно? Как можно жить было с этим все годы? И как ты предлагаешь мне с этим жить теперь? — Начала заводиться Диана, по-прежнему стоя на коленях, от чего ноги начинали неметь, но она не замечая этого, только крепче сжимала в руках телефон, вглядываясь в любимые серые глаза. — Как жить? — Ухмыльнулась Света, растрепывая рукой волосы. — А как мы жили все это время? Вот, так и жить. — Нет! — Отрезала Арбенина. Как же ненавистно ей было это расстояние между ними. Невозможность протянуть руку и коснуться щеки любимой женщины. Провести теплой ладонью, собирая ее слезы. Крепко обнять, вдохнуть ее запах, зарывшись носом в взъерошенную макушку. — Ты меня выслушаешь. Хочешь ты этого или нет. — Диана откинулась назад, упираясь спиной в кровать и вытянула ноги, не обращая внимания, как их проткнули тысячи мерзких иголочек. — Я не позволю тебе больше жить с этим. — Давай потом как-нибудь. Мне уже лучше. — Испуганно произнесла Сурганова. — Правда. Все хорошо, я немного не сдержалась просто. — Я сказала, нет! — Крикнула на нее Арбенина, заставив Свету вздрогнуть и непроизвольно сжаться. — Пусть будет больно, но эту тему мы закроем. Иногда, конечно, лучше не сдирать болячку, а дать ей засохнуть и отвалиться самой. Но это не тот случай. Хирург сказал резать! — Динь... — Хуинь! Хватит, Светик. Если меня чему и научила эта игра, то это тому, что можно и нужно смотреть страхам в глаза. И ты меня выслушаешь. Поймёшь или нет, другой вопрос. Но, то, что я не позволю оставить это все, как есть — точно. Нам нечего терять, больнее чем есть невозможно. Но пусть тебе лучше будет видна вся картина. — Ты меня не слышишь? — Начала заводиться Света. — Я говорю тебе, что я ничего не хочу знать! У меня с речью проблемы? Или у тебя со слухом? Хватит думать только о себе! — О, нет! — Сверкнула глазами Диана. — Если я бы думала только о себе, я бы свернула эту тему. Я говорю, что ты меня выслушаешь! Не хочешь сейчас, пожалуйста. Я все равно ничего не смогу сделать, находясь в Москве. Ты можешь скинуть вызов, можешь вообще не брать трубки! Я приеду! Я дойду до тебя пешком, если это потребуется! Я привяжу тебя к твоему стулу и все равно заставлю меня выслушать. Я ясно выражаюсь? — Давно ты такая разговорчивая стала? — Злилась Света. — Где, блядь, надо, из нее клещами слова тащить приходится. Где ей говорят — заткнись! У нее словесное недержание. — А куда ты уже от меня, такой замечательной, денешься? — Подмигнула ей Арбенина. — Ну, раз мы наконец выяснили все прекрасные черты моей натуры, тогда заткнись уже ты и слушай меня. И не перебивай. — Диана покосилась на Свету, которая демонстративно отвернулась от экрана, скрестив руки на груди. — История эта начинается, как ты понимаешь, намного раньше, чем я оказалась в Москве. Она была первая женщина, с которой у меня просто сорвало крышу. Я понимала, что хочу ее, хочу так, как никого и никогда в жизни до этого. Это было невыносимо, это сводило с ума. Желание обладать помноженное на невозможность этого. Странное уравнение для бушующего молодого мозга, не находишь? — Не нахожу. И находить не собираюсь. Ты мне специально во всех подробностях это расписываешь? Я может и латентный садист, как ты говоришь. Но до тебя мне, как до луны. — Ты хотела знать, я отвечаю. — Упрямо твердила Арбенина. — Ты дура? Я тебе ещё раз говорю, я не хотела ничего знать. Остановись, Динь. Пока не поздно, просто замолчи. — Взмолилась Света, находясь уже на грани нервного срыва. — Мне не важно. Любила, значит любила. Я же смогла это принять как-то. — Нет, не любила! — Крикнула очередной раз Арбенина. — И ты будешь меня слушать, потому что я этого хочу. Потому что это важно. Мне важно! — Сделав несколько глубоких вдохов, глядя на притихшую Свету, Диана, удовлетворённо кивнула и продолжила, немного спокойнее. — Хотела. Я ее хотела. Как что-то запредельное. Как что-то невозможное. Она конечно видела это. Я никогда особо не умела скрывать чувства, а это особо и не скроешь. Потом я познакомилась с тобой. И моя башня поехала в другую сторону. Ты. Ты невероятная. Ты неземная. Ты соткана из нитей счастья. Невозможно находиться близко и не пропасть. И я пропала. Навсегда. На всю жизнь. Вот это любовь. Не страсть. Не желание обладать. Не буйство гормонов. А желание взять за руку и не отпускать. И благодарить Бога за то, что он дал это. То, что я испытывала к тебе... ВСЕГДА испытывала, это награда не пойми за какие заслуги, потому что я не заслужила тебя. То, что было к ней — это проклятье. Света откашлялась, прочищая горло, пытаясь совладать с накатывающей вдруг тошнотой. — Неувязочка. — Наконец произнесла она. — Теория, конечно, красивая, но рассыпается при тщательном рассмотрении. Ты знала,что для меня она, как красная тряпка для быка. Тебе было плевать, ты демонстративно страдала, приезжая от нее. Подсовывала песни для нее, для аранжировок. И, плевав на меня, или на любовь, как ты говоришь, мчалась к ней. — Ты думаешь я тогда что-то понимала? — Возмутилась Арбенина. — Ты действительно святая, Сурганова, если предполагаешь, что я сидела и раскладывала в своей глупой башке, что и к кому я испытываю. Все, что мне нужно было тогда — оправдание для себя. Для своей совести. И чтобы его найти, я придумала себе, что это любовь. Но ты ошибаешься, говоря, что рядом с тобой я рвалась к ней. Точнее, все было гораздо хуже, потому что и рядом с ней, я рвалась к тебе. И так по бесконечному проклятому кругу. Была она. Мечта, которая вдруг однажды обратила на меня внимание и стала реальностью. И была ты. Родная, любимая, неземная, самая лучшая. Просто часть меня. Я загнала себя в такой ебаный лабиринт, из которого выхода я не видела. Если бы в психиатрии не было бы понятия биполярное расстройство личности, то его необходимо было придумать только для меня. И назвать в мою честь. Лёжа в кровати с ней, я уговаривала себя, что это не просто слепая страсть, а это любовь. Лёжа в кровати с тобой, я ненавидела себя, за то, что прикасаюсь к тебе, и вся моя теория про любовь к ней идёт по пизде. Я приезжала к ней и мне хотелось развернуться, и нестись к тебе, я не понимала, какого хера я так издеваюсь над тобой. Я приезжала к тебе и мне хотелось туда, потому что она умела подбирать такие слова, что я реально думала, что только там меня любят, ждут и понимают. Две женщины бились за меня. А по сути я не была достойна никого из вас. — И что я из этого должна понять по-твоему? Что ты эгоистка, которая любила только себя? В любой другой бы ситуации, я бы даже возможно её пожалела бы. Но это не я влезла между вами. И мне не интересно ни как страдала ты, ни как страдала она. Вот вообще до пизды, веришь? А после всего этого, я теперь вообще сомневаюсь, что ты способна на какую-то любовь, хоть к кому-то кроме себя. — Все так. Ты имеешь полное право так говорить. Но ты забываешь, что это было закончено. Ещё тогда я выбрала тебя. Не важно, что я и тебя потом проебала. Но! Осознанно или нет, но я выбрала то, что было истинным и настоящим. Я выбрала любовь. Ты думаешь она не предлагала остаться с ней? Она любила меня. А я ушла к той, кого люблю я. Не вымышленно. А по-настоящему. С первой встречи. И до сегодняшнего дня. Мы действительно с ней до сих пор иногда общаемся. Но я никогда не пыталась вернуть ее больше. Тебя я пыталась вернуть всю свою жизнь, всю свою жизнь я жалела о том, что ты не со мной. О расставании с ней, я не пожалела ни разу. Как ты мне сказала про Эллу? Тоже самое я могу сказать и здесь. Она была частью моей жизни. Ты — это и есть моя жизнь. Диана замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. Света расценила ее молчание по-своему и, воспользовалась возможностью поставить свалившийся на нее ад на паузу. — Я правда очень устала, Дин. — Произнесла Света. — Дай мне время. Мне надо подумать. Мне надо переварить. — Свет, но... — Пожалуйста. — Тихо прошептала Сурганова, скидывая вызов и выключая телефон. — Прости. Она встала из кресла и медленно подошла к окну, вглядываясь в ночное небо. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, она блаженно прикрыла глаза. Мысли бурлили и кипели, а голова, казалось, вот вот не выдержит и взорвется. — Если все так, как ты говоришь, то почему ты не смогла дать простой ответ, на простой вопрос, что было бы, если бы она сейчас появилась на твоём пороге. А, родная?