Перчатки

Арс выглядел ужасно: синяки под глазами, бардак на голове, уже заметная щетина, а самое главное — это пустой взгляд стеклянных глаз. Хоть сейчас и был один из редких дней, когда он дома, мыслями он был в палате его мальчика. Как сейчас он помнит: «У него тяжелое состояние, но жить будет», — эти слова дали надежду на счастье, но эта вера пропала так же быстро, как и появилась — Антон впал в кому. Сердце Арса разбилось на тысячи мелких кусочков. Страх потерять любимого так глубоко засел в нем, так же как и ненависть к себе. Попов винил во всем себя, ведь ОН НЕ должен был звать Рудского в бар, а тем более вестись на провокацию и снимать перчатки, ОН должен был раньше понять чувства Антона и коснутся его, ОН должен был идти в магазин за сигаретами, ОН должен был успеть спасти его от столкновения, ОН должен был УСПЕТЬ, но не справился, опоздал, все разрушил, потерял... Импровизацию временно закрыли: все знали, что без Шаста уже не то, все понимали, что на шоу, где все напоминает о шатене, Арс сломается. Шли дни, но Тоша не просыпался, а брюнет все ещё винил себя, он просил прощения, держа мальчика за руку, молил его вернутся к нему и обещал, что сделает все для него. Добрые мед-сёстры выделили раскладушку для Попова, потому что тот почти жил в больничке, лишь иногда уходя домой, чтобы переодеться. Сегодня был один из таких дней, когда Арс немного выпил дома, но спать пришёл в больницу к любимому и истинному. Он почти уснул, но услышал тихое: «Сеня, Арсений, Арс». Желание спать как рукой сняло. Он позвал врача, который тут же прибежал. Попов стоял и плакал, потому что наконец увидел, как самые красивые зелёные глаза открылись. Но... это не продлилось долго: брюнет услышал какой-то противный звук и проснулся... это был лишь сон. Посмотрев на Тошу, Арсений как и во сне, со слезами на глазах, позвал врача, но в этот раз это не были слёзы радости, ему было страшно: какая-то аппаратура пищала, показывая, что что-то не так. Мужчина видел все как в тумане. Отовсюду слышались крики про срочную операцию, врачебные термины. Его быстро уводят из палаты, а Шастуна куда-то везут. Снова ночь в коридоре под дверью операционной, но сейчас все закончилось быстрей, врачи сказали, что все прошло хорошо и скоро можно в палату к Шастуну. Они спасли его. Его любимый будет жить. Врачи никогда не смогут понять, что вместе с Антоном они спасли еще одну жизнь. Брюнет зашёл в комнату, взял парня за руку, сел на колени и начал говорить: — Тоша, с первых дней знакомства ты меня заинтересовал, со временем тяга к тебе лишь усилилась, но я боялся коснутся тебя из-за того, что мы можем не подойти друг другу... — по щекам текли слёзы, затем они разбивались об пол, как разбивались мечты Арса, — Тот день для меня был лучшим: ты обнял меня. Я отгадал тебя сразу, самым первым, но тянул до последнего, наслаждаясь теплом, которое ты мне дарил. А потом я хотел пойти с тобой в бар, но боялся, что ты откажешься, и сделал вид, что это для того, чтобы замять конфликт с Ваней, но я просто хотел побыть с тобой! — говорить было тяжело, в горле застрял ком, — Тоша, я прошу тебя, я молю тебя, вернись ко мне!.. Я... люблю тебя, — Арс почувствовал как его руку слабо сжали и поднял заплаканные глаза. — Се-е-еня, я тоже тебя люблю,- слабым и дрожащим голосом проговорил Антон. Попов не верил своим ушам. Казалось, что у него от хронического недосыпа начались слуховые галлюцинации. — Это не сон? Мне же это не снится? — брюнет не верил в это. — Хочешь я тебя ущипну? — Шаст не Шаст без шуток, но Арсений ничего не ответил — он просто поцеловал своего мальчика. Поцелуй был такой искренний и нежный, будто говорил: «прости меня», «я люблю тебя», «останься со мной» . — Ты не виноват, — актер все понял, — я здесь, с тобой, — лицо Шаста озарила теплая улыбка, — Я никуда не уйду, ведь я люблю тебя, мой истинный, — Антон ещё раз прижался к этим родным и таким дурманящим губам. Счастье — вот лучшее лекарство для них двоих. Они могут вылечить друг друга и взглядом, и словом, и поцелуем. Одна улыбка — и весь мир проваливается, одно слово — и горы свернуты, один взгляд — и сердце вырывается из груди. Один поцелуй — и жизнь снова наполняется смыслом.