Похищенный

Ко мне редко приходят хорошие идеи. И я до сих пор не уверен входит ли посещение психотерапевта в их число. Но мне это необходимо. Изливать душу на бумагу я умею, никогда не умел, и не любил. Исповедь перед священником имела бы смысл, будь я католиком. Или хотя бы верующим. В итоге я сделал выбор в пользу терапевта. И не прогадал. Мне правда становилось легче после разговоров с ним. Хотя раньше я не считал мозгоправов полезными и надежными людьми. Возможно свою роль сыграло и то, что мы с ним были близки по возрасту; всего лишь два года. Поэтому сеансы с ним походили на беседу с приятелем, которому ты потом заплатишь. Так или иначе, общество доктора действительно благотворно на меня влияло. До третьего сеанса. С него прошло уже больше двух недель. И сейчас я изо всех сил пытаюсь не смотреть врачу в глаза, и уже почти двадцать минут старательно изучаю глазами то собственные колени, то след от чашки на столе, то настенные часы. — В прошлый раз мы не закончили беседу о твоей первой любви. Во рту у меня вмиг пересыхает. — У меня… Эти отношения были… Они не были… не были идеальными. — Первая любовь вообще не бывает идеальной. Что конкретно ты имеешь ввиду? — Док перекатывает в руках ручку. Я же начинаю стучать пальцами по колену. — Слишком много боли, — нервно смеюсь, хотя к горлу подбираются непрошенные слёзы. Я знаю как это звучит, но не могу объяснить иначе. Пальцы уже дрожат, и я сую руки в широкие карманы толстовки. — Ты любил её? — Его, — быстро поправляю доктора. — Да, он был буквально всем для меня. Я всё же украдкой смотрю на врача, выискиваю на молодом лице какую-нибудь привычную, после этих слов, эмоцию. Смущение, отвращение, или брезгливость. Но он не выражает ни малейшего удивления, и лишь продолжает задавать свои вопросы. — Как прекратились эти отношения? У меня сжалось горло. Не хочу ни думать, ни говорить об этом, но всё равно отвечаю. — Он бросил меня, — короткая фраза отвратительно царапает горло, и я невольно морщусь. — Как его звали? Короткое имя колокольным грохотом звенит в голове, и уши словно забиваются ватой. Я так часто произносил это имя. Катал его на языке по сто раз на дню. А сейчас не могу заставить себя даже прошептать его. — Умоляю, док. Не сегодня? Никак не отреагировав на моё неформальное обращение, он кивает, и его кудри при этом нелепо, но смешно пружинят. Автоматически провожу рукой по своим, будто они могли куда-то деться. — Хорошо. Тогда может обсудим твои кошмары? Как ты спишь? Возвращаюсь глазами к мерно тикающим часам. Эту тему тоже поднимать не хотелось. Но, блять, я сам пришёл сюда именно за этим.       Мне нужно обсуждать такие вещи, если я хочу, чтобы это помогло. — Мне… мне лучше, в этом плане. Последнее время ничего особо не снилось. Честно говоря, я и не сплю последнее время, так что это можно считать полуправдой. Не знаю, что в этот момент у меня на лице, но даже если док что-то и замечает, то виду не подаёт, и тоже переводит взгляд на часы. Полчаса, которые я выпросил на этот вечер не в кабинете, а у него в квартире, подошли к концу. — Наверное, я уже пойду. Спасибо, док. Стэн недовольно качает головой, но у меня язык не поворачивается звать его доктором Урисом. «Доктор» провожает меня до двери, и мягко напоминает, что все последующие сеансы должны проводиться в кабинете, и желательно в заранее обговорённое время. Я только киваю. Всё равно сегодняшний сеанс мне нужен был только для одного.

***

На первом сеансе не обсуждаем ничего значительного. Просто знакомство. Осторожно расспросил меня о пристрастиях к алкоголю или наркотикам. Если бы всё так просто. Алкоголизм и наркоманию можно вылечить. Начали с малого. Я рассказал ему о хронической бессоннице, о беспричинной и настойчивой тревожности. Все детали остаются на следующий раз. Стэн в основном молчал, и только время от времени задавал наводящие вопросы. Так мы пришли к разговору о моих родителях, который быстро подошёл к концу. Нечего сказать о людях, которые почти не участвовали в твоей жизни. Наверное тогда, в числе всего прочего, Стэн поставил в моём деле запись — недолюбленный ребёнок. Я сказал ему о том, что уже очень давно не чувствовал себя счастливым. — А что делало тебя счастливым раньше? Может какие-то определённые люди? Или один особенный человек? С того сеанса я сбежал, и думал, что в следующий раз он меня выставит, но Стэнли спокойно позволил мне расположиться в кресле, и мы продолжили так, словно ничего и не произошло. Только я по-прежнему не вдаюсь в подробности. Стэн и не давил, предпочитая говорить о проблеме в общих деталях. Может он хотел, чтобы я сначала достаточно к нему привык, и уже потом мог довериться. Возможно бы это и произошло в будущем. Но случилось то, что случилось. В тот день я был последним пациентом Стэна, и мы уже почти стали закругляться, когда в кабинет ввалился взъерошенный парень. — С-стэн, ты уже… — незнакомец замолчал на полуслове, увидев меня. Стэнли еле заметно качнул головой. — Я ещё не закончил, Билл. — Хорошо. Мы т-тебя ждём, — парень ещё раз окинул меня беглым взглядом, и вышел из кабинета. Но мне было бы уже неприятно чувствовать, что я отнимаю у Стэна время. — Давай, уже на самом деле закругляться, док? Думаю, сегодня вряд ли ещё что-то из меня вытянем. Не могу я рассказать всё. Это будет приравниваться к предательству. Но даже это я не в силах объяснить ни Стэну, ни кому бы то ни было ещё. Вижу как Урис смотрит на меня неуверенно, колеблется. Прекрасно его понимаю; он любит доводить всё до конца. А я каждый раз путаю ему карты. — Точно? — Сто процентов. Ты сегодня сделал всё, что мог, — наигранно улыбаюсь я, хотя и знаю, что он моим маскам не верит. Мы практически одновременно поднимаемся со своих мест. Я снимаю с вешалки куртку, и подхожу к выходу. Дверь резко распахивается прямо передо мной, и я нос к носу оказываюсь с невысоким, хрупким пареньком. Наверное, ненамного младше меня. На улице апрель, но мальчишка укутан как в разгар зимы. Он поправляет сползшую шапку, и открывает большие, карие глаза. У меня перехватывает дыхание. Но я сам впечатления особого не произвёл. Быстро потеряв интерес к моей персоне, парень обращается к Урису. — Стэн, ну ты скоро? Бев же нас заждалась. — Позвоните ей, через двадцать минут будем на месте. Нетерпеливо цокнув языком мальчишка вернулся в холл к другому парню. Вроде Биллу. Поборов желание дотронуться до паренька, я поворачиваюсь к Стэну. — Кто это, док? Стэн немного удивлённо приподнял брови, и взял со стола две увесистые папки. — Это Эдди, мой двоюродный брат. А второй его друг - Билл. Что ж, до следующего сеанса, Финн. — До скорого, док, - рассеянно отвечаю я, продолжая сверлить взглядом его. Эдди. Итак, я узнал имя парня, из-за которого мой последний шанс стать нормальным человеком, рассыпался как карточный домик.       Эдди.