Goodbye

Выхожу из подъезда, закидывая ключи в рюкзак, и пытаюсь выровнять дыхание. Сердце бьётся так, будто я бежала со своего десятого этажа, хотя на самом деле я в очередной раз оказалась слишком ленивой для этого и воспользовалась лифтом. В высоких конверсах я на удивление бесшумно ступаю по асфальту и останавливаюсь, когда впереди в паре метрах от себя вижу спину Стайлса. — Гарри? — тихо зову его, неловко переминаясь с ноги на ногу. Поглядываю на хмурое небо, мысленно жалея, что кеды — единственная обувь, которую я оставила в своей уже бывшей квартире. Судя по всему, скоро начнётся дождь и в кедах, сарафане и джинсовке мне не спастись, однако погода — самое последнее что меня сейчас волнует. Парень оборачивается и оглядывает меня, а затем смотрит прямо в глаза, отчего я невольно коротко выдыхаю. На его лице нет ни грамма злости или обиды, или чего-то ещё, что скорее всего присутствует во время расставания. Наоборот, его добрый взгляд с каждой секундой всё больше успокаивает меня, хоть в нём и читается некоторая растерянность, но он не единственный, кто находится в замешательстве. Мы синхронно киваем друг другу в качестве приветствия и чуть улыбаемся. Но эти улыбки ничуть не натянуты, они самые искренние из всех, что только можно было вообразить. — Ты отлично выглядишь, — он галантно подаёт мне руку, чтобы помочь спуститься с лестницы. Это вызывает у меня глупый тихий смешок: Стайлс как всегда такой Стайлс. Я вкладываю руку в его тёплую ладонь, принимая помощь, потому что ступеньки и правда очень высокие и оттого неудобные. — Спасибо, Гарри. Ты же знаешь, это моя работа. Хотя сегодня у меня вроде как выходной, — слышу его хриплый смех, и эти последние капли хоть какой-то неловкости мгновенно сгорают в пух и прах. На самом деле, находясь в компании Стайлса, неловкость — последнее, что я могла бы хоть когда-либо ощущать. Мы вместе переехали в Чикаго, когда поступили в один и тот же универ. Мы учились в школе и, хоть не были особо близкими друзьями, оставались хорошими приятелями, просто потому, что крутились в одних и тех же кругах и появлялись на одних и тех же тусовках. Переехать из маленького провинциального городка было трудным решением, но как только я узнала, что Гарри тоже собирается поступать в Чикаго, взяла с него слово, что выживать мы будем вместе. Так и получилось. Мы устроились в один и тот же бар. Он стал барменом, я — официанткой. Он отгонял от меня особо неприятных прилипчивых типов, а я помогала ему избавиться от девушек, что каждое утро субботы и воскресенья волшебным образом оказывались в его постели. Квартиру мы снимали тоже вместе. Честно говоря, мы были идеальными соседями. Я обожала готовить, но ненавидела убираться, зато вот Стайлс был жутким чистюлей, а единственным местом на кухне, где ему можно было находиться, был обеденный стол, потому что Гарри, пытающийся хоть что-то приготовить — настоящая катастрофа. В остальном мы тоже отлично сошлись, что не умел делать один — успешно выполнял другой. Мне постоянно приходилось уговаривать его сесть за учёбу, а он в свою очередь насильно вытаскивал меня на различные, иногда даже закрытые вечеринки, чтобы, цитирую, «ты не покрылась долбанным мхом среди своих тетрадей и учебников, Т/ф. Это не обсуждается! Поднимай свой сексуальный зад и вперёд, моя бабочка-тусовщица!». Мы подтягивали друг друга по общим предметам, вместе ходили за продуктами и порой разговаривали ночи напролёт. В какой-то момент наша дружба медленно начала перерастать в чувства, а затем и в серьёзные отношения. После окончания я устроилась журналистом в довольно популярный женский журнал, а Стайлс начал работать в крупном музыкальном магазине, каждую пятницу выступая со своей музыкальной группой в баре, где мы до этого работали. Всё шло гладко, пока мы не поняли, как сильно торопились в этих отношениях. Гарри было трудновато отвыкнуть от роли холостяка, особенно будучи начинающей рок-звездой. Меня же сильно волновало будущее, только начинающаяся карьера журналиста, о которой я грезила с подросткового возраста, да и вообще я хотела знать, что с нами будет дальше. У нас не было ссор, криков, скандалов. Мы не сбегали на работу как можно скорее, чтобы не пересечься друг с другом. Нет. Просто в общении всё чаще и чаще проскальзывало некое недопонимание. Мы каждый находили компромиссы, но всё же понимали, что ни одного из нас это не устраивает. Разговор за разговором — и мы поняли, что оказались совсем не там, где должны были, или где вообще ожидали оказаться. Как раз кстати мне сделали хорошее предложение из Миннесоты, всё того же журнала, однако переводили на более высокую должность, — как раз на ту, что манила меня больше всего. Как ни странно, но даже в другом штате у меня оказалось на удивление много старых знакомых, готовых помочь с переездом. Одна из них, Мейбл, как раз помогла с перевозом всех вещей. Всё, что после этого у меня осталось в Иллинойсе: одежда, что сейчас на мне, рюкзак с необходимыми вещами и документами и… Гарри. Мы шли по ночным улицам, освещённым фонарями, неоновыми вывесками и лунным светом и болтали о всяком: то жаловались на работу, то вспоминали самые разные ситуации, в которых оказывались, каждый раз, когда натыкались на место, где это произошло, будь то подвальный магазинчик или перекресток с вечно неработающим светофором. — В который раз повторяю, Т/и, хватит шаркать ногами. Ты как старая бабушка! — возмущается Стайлс, произнося это таким тоном, будто он родитель, а я его маленький непослушный ребёнок. Я не могу сдержать смех. — Если честно, последние десять минут я делаю это специально тебе назло, — Стайлс пару секунд пытается оставаться серьёзным, но в конце концов сдаётся, и я слышу его хриплый смех. На улице так тихо, что наши голоса кажутся до ужаса оглушающими. Эта мысль смешит меня, и мы вновь срываемся на хохот, который мгновенно заполняет влажный воздух вокруг. Будто услышав нас, тучи ещё больше хмурятся, и начинается дождь, быстро сменяющийся на сильный ливень. Мы мгновенно срываемся с места и бежим вперёд, смеясь ещё громче. Одежда и обувь моментально промокает насквозь, и я бы даже сказала, что будь у нас зонт, мы бы просто не успели его достать — сразу же промокли бы. Крупные капли словно пули, врезаются в тело, и я не боясь подставляю лицо, позволяя каплям скатываться по коже. Эта ночь кажется до боли знакомой и невозможной, будто я попала в один из тех мастерски снятых клипов, что постоянно крутят по телевизору в номинациях «Топ что-то там». Когда мы выбегаем к большой автобусной остановке, смех застревает в лёгких, и широкие улыбки будто смывает дождём. Я в растерянности смотрю то на стоящие в ряд автобусы, то на Гарри, не имея понятия, что мне делать, говорить и стоит ли вообще говорить. Ловлю на его лице то же замешательство. Почему-то до того, как мы оказались здесь, мысль о том, что я уезжаю и нам придётся проститься на длинный неопределённый срок, не казалась такой чёткой. Но теперь, когда я в нескольких метрах и минутах от того, чтобы начать новую жизнь, она ударяется о мою непутевую голову, словно молот о наковальню. — Гарри? — ищу помощи в его зелёных глазах, и наконец вижу, как его растерянность сменяется чем-то тёплым, что наполняет меня лёгкой уверенностью. Падаю в объятия парня, и мне физически становится легче дышать. — Эта ночь чертовски похожа на нашу самую первую ночь здесь — еле слышно шепчет он, но даже с шумным ливнем на фоне, я разбираю каждое его слово. — Ты даже была одета точно так же. Меня одолевают флэшбеки, и я мысленно в который раз восторгаюсь отличной памятью Стайлса. В свой первый день мы, только выйдя из автобуса, сразу же помчались к арендодателю подписывать договор. Весь день мы провели на экскурсиях в универе, а вечером отправились гулять по ночному городу. Начался дождь, и мы, сломя голову и смеясь как идиоты, понеслись до дома, слава богу, не успели далеко уйти. И я действительно была тогда в том же самом наряде. Слышу сигнал, оповещающий об окончании посадки и отстраняюсь, заглядывая в глаза парня. — Пообещай, что приедешь навестить меня, хотя бы в течение полугода, — умоляющим взглядом прожигаю его, на что тот улыбается и кивает. — Полугода? Я думал тебе достаточно недели, чтобы по мне соскучиться. — Мы смеёмся, но нас прерывает уже второй сигнал. — Ну всё, беги, Т/и, а то ещё опоздаешь. Прощай, — он подмигивает мне, я закатываю глаза. — Прощай, Гарри, — оставляю быстрый поцелуй в уголке его губ и бегу к автобусу, где уже ворчит чем-то недовольный водитель. Сажусь на своё место и невольно сама для себя отмечаю, что уже скучаю по Стайлсу.