Goodbye

«Я в порядке.» Люди так часто это повторяют. Особенно, когда это полная ложь. Чёрная как смоль, въевшаяся под кожу, проникающая в каждую вену и крепко смешавшаяся с кровью ложь. «Всё хорошо. Я в порядке.» Это ли не лучшая комбинация? Эти слова буквально кричат, они изнывают от боли. Горло жжёт, голос сорван, каждый вдох или попытка произнести хоть малейший звук мгновенно превращаются в противный хрип, без права быть дословно понятыми. Когда это началось? Когда во мне появилась это нужда, прежде чем открыть глаза и встать с постели, найти среди плотно спутавшихся мыслей причину сделать это? И когда я потеряла малейшее желание искать её? Когда я потеряла надежду на то, что я проснусь и смогу жить. Смогу жить дальше. Смогу жить так, будто ничего не произошло. Хотя ничего и не произошло. Чувствую себя неправильной. Будто единственный компьютер в огромном пустынном офисе, не сумевший открыть файл. Будто в меня изначально была встроена ошибка, глюк, вирус — называйте, как хотите. Это всё равно ничего не изменит. Может я бракованная? Со мной определённо что-то не так, Лу. Я не справляюсь со всем этим дерьмом, слышишь? Я не справляюсь. Но ты, ты всегда был рядом. Ты всегда уговаривал меня съесть этот кусочек лазаньи, что ты сам приготовил, узнав, что это моё любимое блюдо. Ты держал меня за руку и говорил, какая я красивая, умоляя не идти в ванную, чтобы смыть в унитаз ужин и твою любовь ко мне. Я могла звонить тебе в любое время суток, и ты всегда брал трубку: будь то середина рабочего дня или час ночи. Ты знал, как сильно я нуждалась в тебе и твоей любви. Ты знал, чего мне стоило уговорить саму себя, чтоб наконец позволить тебе помочь мне. Ты был со мной так нежен и добр. Мы берегли нашу любовь. Мы делали всё, что было возможно и невозможно в этой грёбанной реальности, где мир так жесток и несправедлив, где каждый знает, что такое война и потеря, где какой-то мудак обязательно наступит на твои новые белые кеды, поспешно удалившись в закат. Мы любили друг друга. Я любила тебя. Ты любил меня. Любил меня и каждого демона в моей чёртовой противной мне самой душонке, которых я так старательно прятала от самого дорогого, что имела — от тебя. Но ты любил их тоже. Ведь они часть меня. Ты держал меня за руку и обещал, что рано или поздно я их одолею. Рано или поздно боль утихнет. Но знаешь что, Луи? Она не утихнет. Никогда. Я научилась врать и сдерживать слёзы. Я научилась натягивать такую широкую улыбку, что лицо немеет, блокируя гримасу боли. Я держала спину ровно, чтоб не чувствовать, как болят мышцы после очередной бессонной ночи. Я стала настоящей притворщицей, думая, что это верный способ избавиться от демонов, что так безжалостно скребут когтями изнутри, лишая возможности дышать. Но это не так, Томлинсон. Я не потеряла демонов. Я потеряла себя. Меня больше нет. Теперь я соткана из этой боли. Я соткана из множества лживых «всё хорошо» и ядовитых «я в порядке». Шрамы, мной же оставленные на коже, покрыты твоими поцелуями и слезами, что ты не спрятал от меня, приговаривая «нет, пожалуйста, не надо, не делай этого, прошу». И вот судорога, пробивающая тело до костей посреди ночи, стала привычной. Я больше не ругаюсь, когда сердце начинает болеть, а ладони покалывать, словно в них в секундном порыве впиваются тысячи тонких пропитанных ядом, а может и лекарством игл. Помнишь, мы ходили в планетарий на наше пятое свидание? Тогда ты уже не в первый раз поцеловал меня под бутафорской луной. Я помню, будто это было вчера. Почему-то даже самое далёкое прошлое в какой-то момент начинает казаться вчерашним днём. Странно… или скорее забавно? — Я чувствую себя такой маленькой, — усмехнувшись тыкаю пальцем в огромный Уран, который оказывается в полтора раза выше меня. — Почему наши глупые проблемы кажутся нам такими огромными, когда на самом деле они так ничтожны перед масштабами вселенной? — перевожу взгляд на шатена, что держит меня за руку, заботливо потирая костяшки большим пальцем, и озадаченно смотрит наверх. Затем она его губах появляется мягкая улыбка, и он смотрит на меня. Фальшивый лунный свет за его спиной заставляет его силуэт выглядеть ещё более фантастичным, если такое, конечно, возможно. В голубых бездонных глазах отражаются звёзды, расположенные позади меня, и я нахожу в них нечто большее, чем обычно — я нахожу целую вселенную с многочисленными галактиками, созвездиями, туманностями и, возможно, даже парочку миллиардов планет, на которых обязательно есть жизнь. — Маленькие глупые проблемы для маленьких глупых людей, — он пожимает плечами, и с моих губ срывается смешок. — Забей на этих космических гигантов. Мы не виновны в собственной ничтожности перед ними. Они просто часть огромной системы, вселенной. Просто часть космоса, не представляющая из себя пустоту. Но к чёрту это всё, — Луи кладёт тёплую ладонь на мою щеку, на что я, ни на миг не задумываясь, склоняю голову, заинтересованно слушая его монолог. — Знаешь кому не нужды эти звёзды? Мне. У меня есть ты, и для меня ты самая огромная неизведанная вселенная, по которой я готов путешествовать целую вечность. Ты один из немногих людей, Луи, чья вечность действительно длится целую вечность. Но любовь — не лекарство от смерти и не яд. Я старалась, я очень старалась победить этих демонов. Я вставала каждое утро, зная, что оно сулит мне очередную схватку с ними. Но я проиграла. Боль переполняет меня изнутри. Объединяясь с ложью, давным давно смешанной с моей кровью, она синтезирует какой-то новый уровень моего отвращения к самой себе, к факту моего существования. Кажется, в прошлой жизни я была действительно поганой ведьмой, меня хорошенько так прокляли, и вот теперь я вынуждена кипеть в коле из собственных эмоций до тех пор, пока мой мозг ещё в состоянии отличить палёную сумку гуччи от оригинала. Я слишком слаба, Луи. Я самая настоящая слабачка. Я проиграла не бой, проиграла войну. Проиграла самым некрасивым и до жути уродливым способом. Я сдалась. Я сдаюсь этому миру и демонам без единой мысли о пощаде. Я устала и так хочу спать. Так хочется закрыть глаза и больше их не открывать. Хочу уснуть и больше никогда не просыпаться вновь. Мне жаль, Лу. Очень жаль. Ты определённо заслуживаешь кого-то лучше меня. Но не меня уж точно. Мне так жаль, что ты прибежишь с работы впопыхах, чтобы поскорее увидеть меня, расспросить, как мой день и почему у моего босса сегодня было такое поганое настроение. Ты прибежишь, но не успеешь. Всё будет хорошо. Ты ещё в середине своей книги жизни, а вот я... думаю, я долистала свою до самого конца, и пришло время нажлать на кнопку и отпечатать жидкими чернилами на старом пергаменте одну маленькую точку. Одну маленькую точку, что окончательно меня убьёт. Я тебя очень сильно люблю. Как бы глупо это не звучало, но я люблю тебя до Луны и обратно, будь она бутафорской или самой настоящей, как мои к тебе чувства. До смерти люблю. До смерти? Она уже здесь, Луи. Она прямо здесь. Стоит передо мной и то ли горько умехается, то ли просто смеётся над моей трусостью. Я уже не знаю. Я уже ничегошеньки не знаю. Только не злись на меня, ладно? Прости меня такую глупую. Ужин в микроволновке. Поставь на две минуты и не ешь еду холодной. Люблю. Целую. Всегда твоя. Прощай, Луи.