Аспекты фэнтези в литературоведении

В этой статье попытаемся определить, можно ли применить некоторые понятия литературоведения к жанру фэнтези. Конечно, границы самого жанра фэнтези размыты, однако его определение не столь затруднительно. Не претендуя здесь на серьёзное исследование, хотелось бы обозначить некоторые основные аспекты литературоведения относительно фэнтези. Любителей же материала посерьёзнее отсылаем, например, к статье Е. Афанасьевой «Жанр фэнтези: проблемы классификации». Наверняка каждому из нас приходилось хотя бы раз беседовать о литературе. И возможно, приходилось даже слышать такие определения, как «классика» или «ерунда», если не что-то похлеще. Приняв классику за точку отсчёта, попытаемся определить, почему же те или иные произведения в жанре фэнтези считаются классикой, тогда как остальные – нет. Итак, фэнтези изначально – литература меча и магии. Литература, где вымышленные герои действуют в вымышленном мире, не лишённом элементов колдовства или волшебства. Именно эти критерии отделяют фэнтези от фантастики. В научной или пусть даже околонаучной фантастике герой действует в современном мире или перенесён в другой мир, другие условия и другое время непреодолимыми факторами, также обычно исключаются заведомо нереальные элементы. Фантастика как жанр более «твёрдый» всё же имеет дело с человеком и его сознанием, с социальным взаимодействием и действиями персонажей в мире, не лишённом правдоподобия. При этом наличествуют также элементы технологий, развитой цивилизации. Фэнтези же, напротив, во всём этом противоположно фантастике. Не только герои, но и само место действия, и вообще весь мир может быть выдуман изначально, предложен автором читателю в качестве альтернативной реальности. Герои никуда не переносятся – они живут в мире, полностью созданном автором. Одним из неотъемлемых элементов этого мира является волшебство, магия – чудесные свойства, позволяющие героям изменять окружающую обстановку, воздействовать на людей. И разумеется, что одним из основных конфликтов и давно заезженной темой в фэнтези является как раз противостояние меча и магии. Но откуда взялись эти критерии «вымышленный мир», кто ввёл в литературу меч и волшебство? Чтобы сэкономить время, попробуем обозначить известные нам аспекты фэнтези, а затем проанализируем наиболее известные произведения на наличие этих аспектов. Так сказать, проверим теорию на практике. 1. Классикой книга в жанре фэнтези может считаться по временному параметру – то есть, просто потому, что она вышла первой, раньше других. 2. Классикой может считаться книга, заложившая основные правила и законы фэнтезийных миров, привнёсшая фундаментальные правила взаимодействия персонажей – как пример, фундаментальное правило «меча и магии». 3. В классическом фэнтези очень часто присутствует сверхидея, нравственный посыл или хотя бы зашифрованный смысл. Чем оно выгодно дополняет золотую полку мировой литературы и занимает место рядом с шедеврами. 4. Наконец, оставим один параметр на сумму других правил – можно назвать это неучтённым или неизвестным правилом. Фэнтези может не рассказывать об эльфах и не создавать иные миры. Оно может не нести сверхидеи и не втолковывать читателю скрытый смысл. Оно может быть написано не так уж и давно. Но оно может считаться классикой просто в силу своей популярности. Или в силу других факторов. То есть, например, хорошо было бы, чтобы фэнтези было написано интересно и увлекательно. Ближе к концу первой части мы приведём несколько примеров. Принято считать, что есть всего несколько авторов, произведения которых могут считаться классическими для жанра «фэнтези» при самом строгом подходе и с соблюдением всех требований. Это следующие авторы: Роберт Ирвин Говард, Джон Рональд Толкиен, Клайв Стейплз Льюис и Урсула ле Гуин. С чуть меньшей вероятностью, но всё же заслуженно можно причислить к классикам таких авторов, как Роджер Желязны, Лион Спрэг де Камп, Флетчер Прэтт. Теперь давайте коротко, но достаточно подробно разберём созданные ими миры. Роберт Говард создал своего Конана, пожалуй, первым героем в жанре фэнтези. У Говарда, конечно, был и Соломон Кейн, и Бран Мак Морн, и другие циклы и произведения. Но именно Конан является наиболее подробно разработанным из всех героев Говарда. Теперь внимание: мир вымышлен, герой живёт и действует по достаточно жестоким законам меча и предпочитает подальше держаться от какой бы то ни было магии. Собственно говоря, это и были основные элементы, заложенные Говардом. Первая книга о Конане вышла в 1932 году. Таким образом Говард может заслуженно считаться классиком фэнтези по временному параметру и по заложенным элементам меча и магии. Кроме того, Конан – прародитель всего жанра героического фэнтези. А вот есть ли в этих произведениях какая-нибудь сверхидея или «смысл второго плана»? Конечно, можно вести спор о моральном облике Конана, ведь он всю жизнь собирался завоевать королевство. Но у Говарда он достаточно неплохо героизирован и даже как будто не лишён своеобразного благородства. Не будем выносить вердикт Конану, но из уважения к автору заметим, что возможно, Конан помогал Говарду привносить мир в своё мужество. Не так уж и важно, героем был мускулистый киммериец или нет – он был героем и любимым детищем для своего автора. Говард пытался рассказать в своих книгах о том, что мужество и благородство могут победить любой мрак. К сожалению, самому автору это не удалось, но мужество, живущее в его книгах, продолжает жить и сейчас Далее речь о «Властелине Колец». В общем, Джон Рональд Роуэл Толкин – конечно, классик фэнтези. Его мощная и обширная эпопея не просто заложила основные мотивы и элементы фэнтези. «ВК» определил границы жанра, его основной мотив – квест и заложил определение рас. Ещё раз подчеркнём: классическое разделение на эльфов, людей, гномов и орков было впервые установлено именно в «ВК». «ВК» заложил квест как основной «движок» фэнтези и определил сюжетную канву – противостояние Добра и Зла. В книгах о Конане эти мотивы также были выражены, хотя, возможно, не столь чётко. Но многие из использованных Толкином сюжетных ходов стали архетипичными и послужили образчиком для дальнейшего развития жанра. Например, именно «ВК» заложил правило «в эпическом фэнтези почти обязательно должна присутствовать битва в финале». Так что «Властелин Колец», разумеется – бесспорная эпическая классика. Что касается заложенных в нём смыслов… Толкин рассматривал свою книгу как историю «маленького человека», недаром его хоббиты невысокого роста. Может быть, здесь кроется прообраз простого англичанина из глубинки, столкнувшегося с ужасами войны. Но мы точно знаем, что как минимум один скрытый смысл в «ВК» зашифрован. Хотя сам Толкин открещивался от всяческих аллегорий, можно прочитать внимательнее главу «Совет у Элронда». И увидеть, как Гэндальф приводит свою беседу с Саруманом. Внимание: «Поднимается новая сила. Против неё бесполезны старые союзники, а старые способы бесполезны для нас. <…> Она победит, эта Сила, победит скоро, и не забудет тех, кто помог ей победить». Это же самая что ни на есть прямая критика и обвинение фашизма. Подумайте: тот, кто получит Кольцо, одновременно получит и необычайную власть. И вот все народы Средиземья объединяются, чтобы только не допустить такой жуткой власти. Это лишь слегка замаскированное выступление против фашизма. Клайв Стейплз Льюис за свою «Нарнию», в принципе, может быть причислен к классикам фэнтези (первая книга вышла в 1950 г.). Хотя «Нарния» является детской сказкой, в ней также происходит борьба Добра и Зла, причём в достаточно серьёзном стиле. В «Нарнии» также есть битвы, хотя далеко не столь эпичные (за исключением разве что «Последней Битвы»). Ну и кроме того, «Нарния» была первым христианским фэнтези. Да, до Льюиса и Толкина был Джордж Макдональд. Ну и был ещё такой писатель – Эдвард Дансени, хотя его фэнтези совсем не христианское. Но классиками они не стали – быть может, потому, что их последователи писали лучше и интереснее? В качестве мифологизированной основы Льюис использовал греческую мифологию. Однако эльфы захватили фэнтези куда обширнее. Далее мы для экономии места будем приводить год написания произведения в скобках. Это позволит читателю сразу понять роль первого аспекта – временного. Пожалуй, Урсула ле Гуин, Роджер Желязны, Лион Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт – последние авторы, чьи произведения могут быть безоговорочно причислены к классическому фэнтези. «Волшебник Земноморья» (1968) не описывал эпических битв и не изображал кровавых драк с мечом. Но он стал первым (и возможно, последним) классическим фэнтезийным романом для подростков и юношества, в какой-то мере унаследовав традиции «романа воспитания». Преподнесённая в романе картина жизни Геда, его становление и взросление, конфликты с недоброжелателями – всё это настолько чётко адресовано юношеству, что «Волшебник» по праву занимает место на золотой полке фэнтези. Это произведение не заложило основы для конструирования последующих миров. Однако, что касается скрытого смысла, то в романе присутствует одна из самых впечатляющих сцен в мировом фэнтези. Это битва Геда с Тенью. На наш взгляд, в ней можно при желании усмотреть весьма глубокий архетипический смысл, обращающийся едва ли не к подсознанию. И даже не один. Здесь вам и становление человека, и битва духа с Тенью, и битва Добра со Злом, и даже немного дуализма. Одним словом, последнее серьёзное произведение фэнтези, заодно изображающее весьма впечатляющих драконов. «Хроники Амбера» нам хотелось бы покритиковать. Но давайте начнём с заслуг перед классикой. Во-первых, весь цикл растянулся на много лет – первая книга была написана ещё в 1970, последняя вышла в 1991. Во-вторых, Желязны использовал очень оригинальную идею «отражений миров» и удачно связал её с реальностью Земли. Третье – на протяжении почти всего цикла автору удавалось смешивать мифологические образы с интригой, поддерживать интерес схватками и проработанной системой Карт, которые работали, когда не надо, и не работали в самый неподходящий момент. Одним словом, «Хроники Амбера» - это действительно цикл на мировом уровне. А теперь добавим дёгтя. Нравственная модель поведения всех персонажей Амбера без исключения… это, как бы сказать, вовсе и не модель, и уж точно не нравственная. «Амбер» ничему не пытается научить читателя, и хотя изредка будит его чувства, но не задаёт вопросов мировой значимости, не разрешает масштабных конфликтов. И не столько изучает человеческую натуру, сколько изображает её далеко не с лучшей стороны. И не преподносит читателю никакой, даже хотя бы шаблонной, сверхидеи. И не пытается научить его думать, не приводит к катарсису. Вы спросите, каких нравоучений мы ждём от развлекательного фэнтези? Но соединение этих требований не кажется нам невозможным. И вот, наконец, наступает время для авторов ещё одной группы. Это Лион Спрэг де Камп, Флетчер Прэтт, Пол Андерсон и Кристофер Сташефф. Сейчас мы попробуем вкратце обосновать, почему их книги всё-таки ещё можно считать классикой фэнтези, а, например, М. Муркока или Стивена Дональдсона с его «Томасом Ковенантом» - уже нет. Во всех этих произведениях отсутствуют эльфы и гномы, кое-где нет сверхидеи, некоторые были написаны позже других. Но мы обещали рассказать о четвёртом правиле, о четвёртой группе. Вот «Колодец Единорога» Прэтта был написан, между прочим, задолго до «Властелина Колец» - аж в 1948 году! Однако не получил столь широкого признания. А между тем в книге изображён вполне самостоятельный мир со своими правилами, с хтоническими народностями, варварами и даже – возможно, впервые - таким элементом, как чародей-наставник (этого персонажа потом будут часто «штамповать».) И сверхидея, заложенная в этой книге, сразу же заносит её в зал фэнтезийной классики. Почему? Лучше бы Вам самому ознакомиться с этим произведением – вряд ли нам удастся передать его сверхидею лучше, чем это делает стиль автора… Испивший из Колодца Единорога обретает счастье. Но перед ним стоит выбор. Потому что счастье это обретается за счёт несчастья других. В общем, ощущение какой-то скромной чистоты, которое оставляет эта книга, мы не встречали, пожалуй, больше нигде. А ещё раньше, в 1940 году, в соавторстве с де Кампом Прэтт написал «Дипломированного чародея» (первая книга, «Ревущая труба» - 1940). Эльфов с их Высокой Мудростью здесь нет (хотя есть обращение к скандинавской мифологии). Нет эпичной борьбы Добра со Злом. Нет высокой нравственной сверхидеи. Позже де Камп пишет своего «Короля поневоле» (первая книга цикла, «Башня гоблинов» выходит в 1968). А почему вот эти вот непритязательные книги считаются классикой? Да потому, что они первыми шагнули за границы жанра, нарушили правила – и создали свои, новые. Создали жанр юмористического фэнтези, да ещё самыми первыми! То же самое касается «Чародея поневоле» Кристофера Сташеффа (1969). Это, на первый взгляд, обычная «бродилка». Вполне себе художественный боевик с дворцовыми интригами, поединками и битвой в финале. Только обратите внимание, что агент космической разведки высаживается в фэнтезийном мире, снабжённый роботом-конём и некоторыми техническими новинками. И начинает сталкиваться с самой что ни на есть ядрёной магией деревенского разлива. Вот таким образом на свет впервые появилось технофэнтези. Тут можно вспомнить «Трудно быть богом», написанную в 1963. Но «ТББ» это скорее социальная фантастика, поднимающая любимые Стругацкими вопросы прогрессорства. Её скорее можно отнести к городскому фэнтези, но не к типичному образчику технофэнтези. Совершенно заслуженно считается классическим фэнтези «Три сердца и три льва» (1961) Пола Андерсона (не путать с Полом У.С. Андерсоном и Полом Томасом Андерсоном!). Классической – потому что она едва ли не одной из первых использован приём «перенос героя в другой мир» (впоследствии это будет называться «попаданцы»). Ещё здесь есть ирония над различными мифами фэнтези, которые впоследствии станут штампами - игра в загадки, меч в камне и так далее. И наконец, в этой книге есть вполне самостоятельная концепция вечного героя, выступающего за Порядок в борьбе с Хаосом. А вот что касается «Операции «Хаос» … (1971). Конечно, по строгим меркам это не классика. Но если быть честным, нам хотелось бы причислить эту книгу хотя бы к примечательным. Она не столь динамична и увлекательна, и разумеется, устарела. Но вместе с «Колодцем Единорога» она демонстрирует, почему непритязательное и развлекательное фэнтези вполне может стать классикой. Не за идею штурма преисподней, уже задолго до того описанную А.Н. Стругацким. И не за особо мифологические элементы. А за сверхидею. За вполне изящную иронию, победу над адом и заодно насмешку над одним нелюбимым всеми персонажем. Попробуйте, прочитайте. Или спросите у знатоков. Сейчас «Операция Хаос», конечно, читается уже не так интересно, как современные книги, но Андерсон вполне подходит для ознакомления с азами фэнтези. Так сказать, с тем, с чего всё начиналось – без эльфов и гномов. «Операция Луна» уже намного слабее и читается сложнее, написана на двадцать лет позже (1991), но зато в её финале силы Добра эпично отмеряют солидных «люлей» разнообразным демонам. Что, в общем-то, не может не радовать. Вне временного параметра уже признанные классики – Терри Гудкайнд, Терри Пратчетт, Нил Гейман. Но это авторы «новой волны», о них мы здесь рассказывать не будем. Мы только надеемся, что приведённые аспекты позволили читателю яснее понять достоинства той или иной книги. Скажем, «Сага о Фафхрде и Сером Мышелове» Фрица Лейбера, хотя и является вполне примечательным столпом в фэнтези, вряд ли может считаться чем-то большим, нежели обычная «бродилка» - нет сверхидеи. Несмотря на приятный стиль, достойно изображённый самостоятельный мир, элементы юмора и общее хорошее впечатление. Так же мимо зала классики проходят романы Майкла Муркока, Энн МакКефри, Барбары Хембли, Андрэ Нортон и других, может быть - вполне неплохих авторов. Ну и разумеется, что многочисленная «конина», романы Роберта Сальваторе или книги Джеффри Лорда про Ричарда Блейда – обычные «бродилки», а никакая не классика.