Ты заставил меня опустить свои коллючки

«В нём есть элегантность ёжика: снаружи сплошные колючки, не подступиться, но внутри…»

Мюриель Барбери «Элегантность ёжика».*

      Нагруженный документами, сверхдержава направлялся в свой кабинет. Недавно он решил поставить вместо белой и скучной двери чёрную и гладкую, с красивой позолоченной ручкой. Кое-как открыв её, он вошёл в просторный кабинет. Стены были выкрашенны в приятный кофейный цвет, а кресло, что стояло у широкого окна, совсем немного не достающего до пола и имеющего широкий подоконник, на который можно было сесть и даже лечь, имело молочный оттенок, близкий к белому. Черный журнальный столик и такого же оттенка лампа были изготовленны из дерева, только абажур был кремовым. Дальше стоял деревянный стеллаж с книгами. Рабочий стол парня, выполненный из красного дерева, располагался ближе к центру комнаты, там же стоял стул из того же материала. Для собственного удобства недалеко стоял стеллаж, заставленный самыми разными документами.       Сложив все бумаги в аккуратную стопку на столе, страна вздохнул и устало, почти отчаянно простонал: — Как же я устал… Повесив ненужный сейчас пиджак на спинку стула, тело вяло двинулось в сторону стеллажа с книгами.       О его пристрастии к чтению никто не знал. А если книга в его руках была-таки замечена, то Америка всегда находил оправдание: «— Это отцовская», «— Просили передать», «— Случайно нашёл» и ещё тысяча и одна отговорка. Читал он в большинстве случаев философию. Каждая вторая книга — дискуссия о смысле жизни, о человеческих поступках и о многом другом.

Они помогают сосредоточиться и не потеряться в этом ужасном мире.

      При этом Америка не отказывался и от других направлений: иногда на полке оказывалась обыкновенная романтика, реализм, — в особенности Штаты любил русских писателей — практически каждое направление классицизма и даже имажинизм.       Парень уже доковылял ленивыми шагами до стеллажа, как умиротворенную тишину нарушил негромкий стук в дверь. США, признаться, был на стадии «разряженная социальная батарея» и не хотел видеть кого бы то ни было, желая только достать томик Дженнифер Нивен или кого-то из русских писателей.       Но человек за дверью все не унимался, не прекращая стучать, чем неимоверно раздражал. Парень все-таки открыл. — Здравствуй, что-то нужно? — проговорил американец монотонно и вяло. «Причина» даже не сразу узнал своего коллегу.  — У тебя принтер работает? — поинтересовался Федерация. Он тоже выглядел устало и измотанно.  — Да. Тебе занести завтра? — парень протянул руку к документу, чтобы забрать его. — Извини, но копия нужна мне сейчас.- РФ отдал ему документ, а затем сообщил, что подождет в коридоре, чему Штаты был несказанно рад.       На изготовление копии ушло несколько минут. Перед Америкой предстала картина задремавшего славянина. Челка опустилась ему на лоб отдельными прядями, закрывая частично глаза. — Копии готовы. Россиянин встрепенулся, поправил волосы и, взяв документы, произнес: — Спасибо, в здании только мы остались, а у меня принтер навернулся.

Америка знал. Он всегда уходил САМЫМ ПОСЛЕДНИМ

.       — Да, так тихо. — Если будет скучно, то можешь зайти ко мне на чашечку чая. — Предпочитаю латте. — Тоже? А то я думал, придётся давиться чаем. Оба тихо рассмеялись. — Хорошо, через десять минут подойду. Они устало улыбнулись друг другу, кивая, и Соединённые Штаты вернулся в кабинет, вслушиваясь в удаляющийся топот чужих ног.       С долей грусти взглянув на стеллаж, он перевел взор на большую стопку бумаги и засёк 10 минут (пунктуальный пиздец), начиная сортировать документы: самые важные, которые необходимо срочно подписать, он решил забрать домой, а остальные просто откладывал.       Телефон завибрировал как раз в тот момент, когда страна запихивал в черный рюкзак, украшенный нашивками, последние документы.       Нашивки были с цитатами из любимых произведений. Смущающий факт, но Штаты приходил раньше всех и уходил позже всех и о наличии у него рюкзака знали только родственники. Значки же — это фотографии некоторых знаменитостей и собственные флаги: самый первый, со времен колонии, майский 1776 года и нынешний.       Выйдя из кабинета и закрыв его на ключ, держава спокойным шагом направился в кабинет России, попутно вспоминая, где вообще его кабинет находился. Вскоре поиски увенчались успехом и, услышав в ответ на стук дружелюбное «входи», Американец зашел.       Триколор будто знал, что Звёздный зайдёт именно сейчас — уже подготовился к его приходу. Аромат свежесваренного латте заставлял Америку улыбнуться. — Портфель можешь повесить рядом с моим, — РФ указал в сторону выхода.       На крючке у двери висел тёмно-синий рюкзак с нашивками, где были изображены русские поэты и писатели Золотого и Серебряного века с цитатами из их произведений. Значков же было три: с флагом РФ, с логотипом Единой России и небольшой с флагом Советского Союза. Сказать, что Америке понравилось, значило вообще промолчать, вот честно. «Он может так открыто носить их. Конечно, у него всегда была репутация прилежного мальчика. Не то, что я.Мне проще прикидываться дураком.»       Полосатый настолько засмотрелся на рюкзак русского, что и не заметил, как владелец данной вещи окликнул его уже раза три как минимум. — Земля вызывает Мурику, прием! — Прости, сплю на ходу. Зеленоглазый лишь кивнул. Оба были настолько вымотаны, что понимали друг друга без слов.

***

Уже через пару минут они сидели и, попивая кофе, обсуждали, чем планируют заниматься в отпуске, да и, в общем-то, о многом. Иногда их смех превышал пределы шумоизоляции помещения, благо они были одни.  — Я, наверное, к семье поеду, давно не разговаривал с ним вне работы. — А вот мне нечем заняться, — пожал плечами Штаты. Врал наш полосатик. Да и, в общем, кто поверит, что Америка — человек, который ночами сидит в своей большой библиотеке, которую он в тайне ото всех купил и «перенёс» в домик у озера в лесу, и читает до самого утра? Никто конечно.

Иголки остры Но за ними шокирующая правда Никто не готов к этому… Ломать стереотипы не в правилах нашей реальности…

— Кажется, Ямайка и Нидерланды устраивают вечеринку как раз во время отпуска. Разве ты не придёшь?

«конечно же нет, мне не пятнадцать, чтобы вкидываться всякой дрянью".

      Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Оба боялись нарушать тишину.       — А почему именно с Мая по Июль? Потому что под конец весны приятно читать книги на поляне в свете наступающего летнего солнца. А в середине лета можно съездить по красивым местам и сделать пару снимков на память, особенно в июне, тёплыми вечерами. А потом с глубоким интересом, как в первый раз, проявлять их вручную, чтобы как маленький наблюдать за тем, как на белом блестящем листе появляются красивые картинки.

Он не скажет Иглы не обломает Ему с ними удобно

      — Погода очень хорошая.

***

Смеясь и еле волоча заплетающимися языками, они вышли из здания ООН и направились к парковке. Россия побрёл в сторону остановки, но, увидев, как нужный автобус уезжает, замер, негромко чертыхнувшись. Америке хотелось поскорее попасть домой, но он должен славянину за прекрасно проведенный вечер. — Подвести?

***

Приехав домой, Штаты лениво переоделся, небрежно кинув вещи на кровать, и сел за «срочные» документы, сварив пару чашек кофе. Есть ему совершенно не хотелось, а от мыслей о еде начинало тошнить. Сев за стол, парень вздохнул и принялся работать. В голову лезли разные мысли. «А он ничего не заподозрил?» «А он не решил, что я изменился?» «Надеюсь, он ничего не заподозрил.»

***

Время уже давно перевалило за полночь. Луна освещала часть комнаты, а лампа неприятно резала по уставшим глазам. Закончив с документами и убрав их обратно в рюкзак, он облокотился о спинку кресла и стал смотреть в потолок. Сейчас все мысли раскладывались по полочкам, а затем переносились в кабинет, к стеллажу с книгами. Что же почитать? А еще мысли зацепились за стоящий в кабинете стул. Штаты забыл там пиджак, ну надо же.

Глупый, забывчивый Америка.