Ты заставил меня опустить свои коллючки

«Мне снова снится этот кошмар…»

Воспоминания

      Мальчик сидит в ожидании прихода отца. Сегодня особенный праздник — у него день Рождения. В этот важный день отец обещал принести что-то особенное для сына. Подросток очень сильно любил родителя, несмотря на то, что виделся с ним не очень часто. Но и доставалось ему не меньше, чем младшему. Объединенное Королевство почти всегда был доволен своим сыном: начитанный, прекрасно учится — ну разве не прелесть? Правда характер не подарок, но он привык к этому. И Великобритания, вознаграждая стремления сына, решил подарить ему книгу, до невозможности ценную, потому что издавалась она тиражом не более двадцати экземпляров. Колония в тот день едва не прыгал от счастья, а отца благодарил очень долго. Но потом…

Конец воспоминаний

       Мальчик лет пятнадцати сидел и дочитывал книгу, улыбаясь. Америка начал ворочаться во сне…       Эту книгу они обсуждали на уроке английской литературы. Все дети уже спускались в столовую, и Колония исключением не был, но вдруг оказался схвачен за волосы и прижат к стене. — Опять ты открыл свой маленький рот. Я же тебя предупреждал! Его сильнее прижали к стене, навалившись всем своим весом. Мальчишку затрясло. — Н-но она сама меня спросила!.. — Мог бы и промолчать. Из-за тебя почти у всего класса выходит «B», вместо «А» (система оценивания в США). — Я не виноват, что у вас такой скудный словарный запас, — более-менее успокоившись, ответил американец. — Скудный словарный запас, говоришь… Сильный толчок в стену, затем удар, а за ним ещё, ещё и ещё. Оба знали, что кроме них тут никого не было. Из рюкзака выпала книга, с глухим стуком ударившись о пол. «Хулиган» посмотрел на неё и ухмыльнулся: — О, это та самая книжка, что подарил тебе отец? Он улыбнулся ещё шире:  — Больше ты её не увидишь, — произнес «хулиган» и, приложив все имеющиеся силы, пнул книгу. Та отлетела к соседней стене. Послышался шелест бумаги. «Хулиган» снова толкнул мальчишку и тихо, язвительно, будто сплёвывал оседающую на языке горечь, сказал: — Это гимназия. И если ты не будешь давать другим учиться, мы сделаем всё возможное, чтобы спровадить тебя отсюда. По виску текла тёплая кровь. Голова кружилась и словно налилась свинцом. Мальчишка осторожно коснулся её, словно придерживая, и наклонился над валяющейся у стены книгой. Чудом она уцелела. А потом воцарилась абсолютная тишина, затем всё нарастающий звон в ушах… И, наконец, самая страшная часть кошмара — смех. Не только детский. Все голоса смешались, пытаясь перекричать друг друга, они звучали со всех сторон. «Альфа-заучка! Альфа-заучка! Альфа-заучка! Ха!» «Тряпка! Какая же ты тряпка! И ты ещё зовёшь себя Альфой?» «Неженка! Смотрите, он сейчас расплачется!» «Даже самая страшная Омега не посмотрит на Альфу вроде тебя!»

Америка просыпается в холодном поту.

Что-то преследует нас вечность.

      Проснувшись, он заметил сидевшего на столе кота, будто задававшегося немым вопросом: «Что случилось, Америка?». — Ничего, мой хороший, всё в порядке, просто заработался.       Вздохнув, парень всё же поднялся и направился в ванную, кот же побрёл за ним и, усевшись на стиральную машину, принялся наблюдать за своим хозяином через зеркало. — Ну вот что ты хочешь от меня? Да, мне опять приснился тот сон, но что ты прикажешь мне с этим делать? Кот захлопал глазами. — Я не хочу обсуждать это. Особенно с ним, слышишь? Никто не знает об этом, пусть и дальше все сидят в неведении. Мне хватает и того, что я с тобой говорю. Кот прищурился, будто с укором продолжая сверлить хозяина взглядом. На какую-то — они оба уже запутались в количестве — по счету попытку животное наконец услышало тяжелый вздох, означающий, что Штаты всё-таки сдался. — Хорошо, я попробую с кем-нибудь поговорить об этом. Кот лишь начал мурчать, вполне удовлетворенный.

***

      Омега всё ещё сладко спал какое-то время, но противный звон будильника вернул его в реальность. — М… собрание, чёрт.       Нехотя встав, он побрёл в ванную. В голову приходили мысли о вчерашнем вечере, который он так хорошо и спокойно провёл впервые за долгое время. Почесав свою упругую задницу, спросонья он почему-то вдруг вспомнил одну примету, которую ему рассказал дедушка. — И какие же приключения ждут меня на этот раз? Что ни день, так новое счастье. — изобразив в воздухе кавычки, произнёс русский.       Выходя из ванной, он прихватил увесистый томик «Войны и мира», которую очень любил его отец, а теперь и он пха, копия отца. Федерация сварил кофе и, сев за стол, стал дочитывать последнюю главу особо внимательно, будто сейчас, как в детсве, он слушает спокойное чтение отца. Навевает тёплые воспоминания.

Воспоминания

— Папа, папа!       Мальчик лет десяти подбежал к отцу весь в грязи, с разбитыми коленками и какой-то книгой в руках. — Папа, что это за книга?       Союз сначала улыбнулся, услышав приятный голос сына, но потом вдруг несильно, едва заметно нахмурился, не желая пугать мальчишку недовольным лицом, увидев, что тот принёс. — Где ты нашёл это? Неужто опять в дедовской старой библиотеке лазил? Этот автор попал под цензуру, дорогой. Прости, мне придётся её забрать.       Мужчина, если честно, ожидал от Омеги недовольства и криков, но мальчишка спокойно, совершенно не сопротивляясь, протянул родителю книгу: — Хорошо папочка, значит так надо. — Прошу, больше не ходи в дедушкину библиотеку.

Конец воспоминаний

      Россия никогда не перечил отцу. В этом не было надобности — для удовлетворения интереса хватало и тех книг, что были в большой домашней библиотеке. Перед всеми странами он всегда выглядел счастливым и начитанным ребёнком. Все так хвалили его за успехи в познании русской литературы, а Франция, вопреки запретам СССР, давала мальчику читать свои произведения, переведённые на русский язык, говоря, что отец не должен об этом узнать (отсылочка на подпольные библиотеки в советское время), а мальчик охотно принимал их и читал романтику, которой так не хватало молодому Омеге. Никто и не думал, что после смерти отца этот чудесный ребёнок так похолодеет к остальным, но невозможно было хоть что-то сделать с этим. Некоторые замечали, что его лёд в глазах начинает трескаться со временем и многие надеялись, что он окончательно растает, когда он найдёт своего Альфу.       Но пока всё без изменений… Так было проще оставаться на плаву.

***

      Конференц-зал. Круглый стол. Триколор сидел прямо напротив звёздного. Оба изредка поглядывали друг на друга, не понимая, что другому нужно. С тихим шелестом из блокнота вырывается листик и по нему чиркают ручкой. (после этих беспокойных ночей слышен даже воздух).       Вдруг в США прилетает скомканная бумажка, ударяясь о стёкла очков. Поглядев по сторонам, он увидел пристальный взгляд русского, который, стараясь сейчас не издать ни единого звука, одним лишь взглядом говорил «разверни и прочти, будь добр, но не привлекай внимания». Штаты лишь моргнул в знак согласия и, не издавая ни звука, начал потихоньку разворачивать бумажку: «Зайдёшь ко мне в обеденный перерыв? Нужно поговорить.»       Сердце наполнилось ужасом, кажется, иногда переставая биться. «Заподозрил? Или узнал? Нужно было отказаться! Ну почему сейчас? Я же могу отказаться? Нет, это будет странно. Чёрт!». Но нельзя выдавать своего испуга — едва ли это обойдется удивленными взглядами.       А потом он вспомнил кто он такой и как должен вести себя. Не хотелось вести себя так со славянином, но маска и иглы велели поступать по-другому. С напускным безразличием глянув на Федерацию и сделав вид, что размышляет над предложением, он всё-таки снисходительно кивнул, будто делал русскому одолжение.

День обещает быть весёлым, не так ли?

***

      Обеденный перерыв. США спокойно направился в кабинет русского. В голову как назло лезли мысли, заставляющие Штаты вести себя как напуганный кот.       Вот и эта злосчастная белая дверь. Он стучится. Тишина… «Где может ходить эта русая башка?»       Вдруг его окликнули: — Ты подошёл раньше, чем я ожидал, давно тут стоишь? — Нет, но ты мог бы и побыстрее. — съязвил штаты, хотя грубить ему не хотелось. — Оу, хорошо. «Он что, не с той ноги встал? Вчера был спокойнее…»       Мужчины зашли в кабинет и сели за стол. Америка старался не нервничать, но руки предательски тряслись. Обеспокоенности он не показывал. — Как дела? «Серьёзно? Ради этого он меня позвал?» Американец хотел ответить что-то на подобии «А это тебя волнует? Ради этого ты тратишь моё время?».       Но вместо этого… — Ты действительно хочешь это слышать?       Россия знатно удивился. Он явно ожидал, что сейчас ему нагрубят, как и всем, но чёрт: — Да, я хочу слышать всю правду. Я вижу, что ты что-то скрываешь.       Америка оттянул ворот рубашки, начая волноваться сильнее. Он не знал, как это воспримут другие, но чувствовал, что триколору можно верить. Почему? Сам не понимал. Сняв очки и посмотрев ему в глаза взором уставшего пса, он начал рассказывать про тот самый кошмар, что мучает Мурику долгое время, всю его жизнь, если быть точнее. Россия внимательно, с неким удивлением и интересом в глазах изучал жестикулирование и интонацию американца. Причём с искренним удивлением в глазах, будто перед ним не его холодный враг, а что-то совершенно новое и непонятное.

Это не тот привычный Америка…

      Закончив свой рассказ, Соединённые Штаты вздыхает: — Я боялся, что меня не поймут, поэтому не говорил никому. Чего это ты так на меня смотришь?       Он приподнял бровь и выдохнул, будто готовился к осуждению или насмешкам, но то, что он услышал, поразило его: — А ты не такой, каким кажешься.       В голову ничего достойного не приходило, но тут вспомнился всеми любимый его ответ: — Так проще жить.       Они начали беседовать дальше, не обращая внимания на то, о чём именно говорили. Америка наблюдал за Россией, будто ему нравилось говорить с ним. Они словно не были сейчас на работе, а в определённом отрезке времени, который уделён только им двоим. Хотя сейчас так и было. Они продолжали говорить на тему «кошмары бывают разные», потом разговор плавно перетёк в беседу о своих семьях. Россия вдруг спросил: — Слушай, а почему ты носишь эти очки, тебе разве удобно? Какой глупый вопрос, конечно же нет! Просто все привыкли видеть меня так, а я и не хочу снимать маску «глупого, ещё ненаигравшегося мальчика»… Но вместо этого: — Я привык, а тебя это разве волнует?       Он снова принялся выставлять свои колючки. Этот вопрос раздражал больше всего, а сейчас вывел из транса под названием «Говори всё, что угодно, а жалей потом». Слегка нахмурив брови, он надел очки обратно и встал из-за стола, направившись к выходу. Шёл держава спокойно, но всё же нервничал. Дойдя до выхода и открыв дверь, он произнёс: — Надеюсь, ты никому не скажешь про наш разговор…       И, выйдя за дверь, с грохотом закрыл её, не дождавшись ответа.

Россия не скажет. Он сам не понял, что произошло.

      Америка шёл по коридору, думая о том, что только что наговорил. И самое главное, с кем он об этом говорил.

***

      Зайдя в свой кабинет, США подошёл к столу с документами и просто упал головой на него. — Вот я и выговорился…       Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. — Так, я хотел почитать, это должно меня успокоить.       Взяв выбранную заранее книгу, зебра стал перечитывать её раз в пятый, наверное, он не считал, если честно. Парню нравилось это произведение, а это главное. Усевшись поудобнее в кресло у окна, он раскрыл её, ласково улыбнувшись воспоминаниям, связанным с книгой.       Но, как мы знаем, иногда судьба решает за нас, что нам делать.       На столе зазвонил телефон. Из динамика послышались крики, ООН сообщил — очень эффектно — о срочной сдаче некоторых бумаг. Штаты с удивлением понял, что не сдал эти документы раньше. Оказалось, что они еще и не были подписаны, но, слава Богу, он хотя бы пометил, где необходимо расписаться.

***

      В это время, переваривая произошедшее, сидел русский Омежка, у которого что-то защемило в груди от такого обращения. Сейчас это не важно, надо прогуляться до Канады, может его сестра знает, чем вызвано такое поведение?       Направляясь на выход из своего кабинета, он замечает, что многие страны носятся с важными документами, но всё равно решил пойти к Кан.       Кое-как пробираясь среди толпы, он видит бегущего Америку, но тот не замечает Омегу и сбивает его с ног, прижимая того к полу, но его это, кажется, не особо волнует, потому что Штаты резво собирает все документы и бежит дальше. — Осторожнее будь!       Россия почувствовал, как на щеках вспыхнул румянец. Отогнав от себя все ненужные мысли, он поспешил встать и нечаянно наткнулся на книгу. Чья она? Сложно понять. К тому же она была на английском, поэтому Омега смог прочитать лишь:

Мюриель Барбери «Элегантность ёжика».