Ты заставил меня опустить свои коллючки

«Всегда балансируя на грани Красоты и смерти, Движения и замирания.»

      Каждый хоть раз напивался до беспамятства. Кто-то стыдливо краснел из-за фотографий со вписки, а кто-то, к сожалению, прекрасно помнил всё сам. Многие знают, что на пьяную, совершенно неспособную на адекватные мысли голову всегда приходят неправильные, а порой и очень даже рискованные мысли, так ведь? Всегда, ну, может, в большинстве случаев, при алкогольном опьянении обостряются те чувства, которые ты пережил недавно, например вина или радость, всё это ощущается в два раза сильнее, а возможно и больнее, в зависимости от произошедшего. По всемирной статистике, каждый пятый из десяти человек попадает в какое-либо происшествие в таком «затуманенном» состоянии. Вот и США не стал исключением в данной ситуации. Совсем недавно он рассорился с новым знакомым. Сначала винил во всём этого бедного, натерпевшегося от старшего Омегу, который «украл у меня книгу! Да как этот сопляк вообще посмел!». Подобного рода мысли в голове задержались всего на час. Потом вина ударила по голове, и мужчина принялся оскорблять себя — говорил, что неудачник, что не может держать себя в руках, а потому никогда не найдёт партнёра. Посидев с такими мыслями ещё час — другой, он, ощущая невыносимую вину перед новым знакомым, придумал вдруг гениальнейшую вещь — «сейчас же поехать и извиниться! Я же Альфа в конце концов!». Он поднялся, кое-как волоча ноги, и пошёл к прихожей в одной рубашке да широких домашних штанах. Едва не забыл запереть квартиру — так торопился, окрылённый идеей извинения. Раза два упал, пока спускался, но упорно шёл. Ключ никак не хотел вставляться, постоянно выскальзывал из дрожащих рук. Но вот — щёлк! — и сложная миссия выполнена. Машина заведена. Ехать в таком состоянии вообще-то не стоило, но ни о чём не думая, США отправился на главное кольцо и через центральный перекрёсток гнал, словно бешеный, часто вылетая на противоположную полосу.

Но тут судьба сыграла с ним злую шутку…

Кто-то нетерпеливо, долго сигналит. Штатам всё равно. Сейчас он снова вылетел на встречную полосу. Всё ведь обойдётся, да? Сигналить всё ещё не переставали. Свет фар, сливаясь с противным звуком, раздражал. Последнее, что Америка успел увидеть — летящий на него грузовик.

***

      Российская Федерация не может заснуть вот уже который час, ворочаясь из стороны в сторону в кровати. Он старался не думать обо всём произошедшем сегодня, услужливо напоминая себе, что его завтра ждёт запланированная уборка, а потому пора бы уже засыпать.       Какое-то неясное щемящее, сродни волнению, чувство не давало покоя. Он пытался не думать ни о чём вообще, нельзя ему поддаваться чувствам. Сейчас же сомкнуть глаза мешало абсолютно всё — и бьющаяся об окно ветка, что, будто специально, пропускала лунный свет именно в то место, где у русского находились глаза, и непонятные завывания ветра через открытое окно в зале и кухне, даже шелест листьев, что теперь показались из-под снега, под которым лежали ещё с сентября. Решив, что сегодня ему явно жизнь поспать не даст, он, встав с постели, решил пойти выпить снотворного, чтобы наконец забыть всю эту канитель хоть до завтра, но судьба, сука такая, решила окончательно взбесить уже готового убивать Омегу.       Только он добрался до кухни, как телефон решил напомнить о себе трелью поступившего звонка. Парень хотел было проигнорировать его, выпив снотворное и наконец уснув, но все-таки решил взять трубку. «Может, это как-то связано с американцем?» Подойдя к раздражающей технике, он разглядел на экране имя страны, которая сейчас его беспокоила. Надпись светилась коротким «Француз». «Ну, если он звонит мне посреди ночи, значит это что-то важное. Франция мне просто так не звонит, » — подумал Федерация и нажал на принятие вызова. — Доброй ночи, Франц. — Ты знаешь, сколько выпил Америка?! А лучше, что он выпил?! — сразу спросил, прокричал даже, Гамма, едва сдерживая истерику. Кто-то, помимо самого Франции, заливался слезами. А еще звук такой неприятный, будто колёсики по кафелю.       Русский удивленно замер. После их ссоры США позволил себе набухаться, так еще, кажется, во что-то вляпался. — А почему это должен знать именно я? — тихо ответил славянин вопросом на вопрос. Француз по ту сторону трубки явно прихуел со слов русского, но его тон уже ослабевал и постепенно переходил на тихую истерику: — К-как это т-ты не знаешь?.. — Гамма будто грыз сейчас себе нервы и, по всей видимости, он так же как и русский только что проснулся и схлопотал проблем от приёмного сына. — Он всю нашу дорогу на скорой бормотал твоё имя… Я думал он от тебя…       «Моё имя? С чего это вдруг? Так стоп.» Русского охватила мгновенная паника, которая разнеслась дрожью по всему телу, когда в его голове наконец-то в одном предложении смогли встать слова «сколько он выпил» и «он в скорой». — Погоди, что с ним? Вы где? — русскому явно уже было не до шуток, он не думал, что вся эта история с жалкой книжонкой может затянуть всё настолько далеко. Плевать, кто виноват. Главное — помочь. — Мы сейчас в больнице номер ***, он без сознания и… — Я выезжаю, — это последнее, что услышал Франц на той стороне провода перед гудками.

***

      Успев натянуть одни лишь джинсы и не переодев даже домашнюю футболку, Россия со всех ног бежал по улице и в итоге буквально влетел в ту самую больницу. Она пугала безмолвием и холодом. Проблемы возникли уже в регистратуре — пожилая женщина, очень внушительная и пугающая, если честно, русского пропускать не хотела, мол, уважаемый, а ты вообще кто такой и почему бы тебе не прийти в часы приёма. Это вызывало нервный тик (у Федерации даже глаз пару раз дёрнулся от переизбытка чувств!), но, в общем-то, женщина была молодцом — осторожность штука похвальная, но в палате сейчас валяется его, России, знакомый, повторяющий в бреду его имя, будто молитву какую. Взбешенный парнишка долго дозванивался до Франции, чтобы тот всё уладил и зеленоглазому можно было попасть в палату. Закончились переговоры благополучно, и минут через пять он наконец-то попал в это несчастное помещение и лицезрел то, чего даже врагу не пожелаешь. На удивление всех, даже врачей, к чьему разговору он прислушивался особенно внимательно в данный момент, лицо и верхняя часть тела Соединённых Штатов была в относительной целости и сохранности, разве что несколько царапин, но нельзя сказать того же о нижней части тела; как он понял по разговору врачей, Америке выломало колени в обратную сторону, тем самым сломав их полностью, а его правую голень передавило и тем самым переломало. Кроме Франции в палате находилась Канада, то и дело всхлипывающая да икающая из-за недостатка воздуха — дышать, давясь собственными слезами, было проблематично. Где-то в углу стоял и Великобритания, пытающийся сдерживаться, но русский заметил, что он тоже плачет. Потом к Федерации подошёл врач и начал вводить в курс дела. Исходя из рассказа, США успели привести отчасти в чувства, но из-за болевого шока, который тут же, как искра, пробежал по его телу, он снова вырубился. Дальше все врачи собрались у шатена, что-то бурно обсуждали, а потом, сделав уже какие-то выводы, щелчками обратили на себя внимание. — Что я могу сказать, — начал, по всей видимости, главврач. — Его состояние критично, есть большой риск, что он останется инвалидом, — франц прижался к чаехлёбу, который стал его успокаивать, пока сам еле держался, чтобы не разрыдаться, Канада тряслась где-то в уголке, а русский просто смотрел на койку с аппаратами и телом, думая о их глупейшей ссоре. Вдруг ему вспомнился эффект бабочки. Даже горько усмехнуться захотелось, но этот порыв Омега сдержал. — Так как США не обычный человек, то при должном лечении и уходе где-то через месяц есть шанс того, что он уже сможет самостоятельно стоять и… Мужчину перебивают. — А можно ли ускорить этот процесс? — этот вопрос, на удивление всех задал русский. — Смотря какой уход и какое внимание будет удаляться больному, как говориться. — А к чему ты спрашиваешь? — подойдя к русскому с удивлённым выражением лица, поинтересовался Великобритания. РФ обернулся к нему, в его глазах старший читал боль и вину, но откуда она взялась, ему было не понятно. — Ты… только не говори что собираешься. — Я собираюсь взять заботу о нём на себя. — эффект бабочки… глупая ссора… почему всё такое безобидное становиться таким опасным?..       Все стояли и переваривали слова РФ. Все присутствующие знали, что он главный враг Америки, но никто и возражать из присутствующих не стал, ведь каждый был рад вздохнуть с облегчением, никому лишний груз не нужен. Врачам же было как-то всё равно, кто будет заниматься лечением данного больного. Но вот и начал пробуждаться виновник данного мини-собрания. Первые пять минут он ничего не понимал, поэтому первым его вопросом было: — Что происхо… — не успел Штаты договорить, как на него со слезами бросилась сестра. Она без конца повторяла «Живой, живой! Ты живой…». Осмотревшись, он увидел приёмную маму и отца, которые почему-то плакали. Но больше всего его шокировало появление Руси. Тот стоял и смотрел в его глаза с долей вины и боли. Оба смотрели друг на друга, будто остального мира не существует сейчас. Они будто успели уже и переговорить о том, что происходит и что ожидается ими дальше, только Штаты понял лишь первую часть посыла и не знал, что его ждёт ближайший месяц. — Так стоп истерика, расскажите мне, что происходит. — Сыночек, тут такое дело с тобой произошло… — потом франц не смог говорить дальше, от него отошла сестра, став успокаивать маму. Америка пытался привстать, но у него это не вышло от слова совсем, тогда и накатила паника на звёздочку. Его глаза округлились, а сам он затрясся, как под героином. — Н-нет, не может быть. — Да. — резко сказал, будто отрезал, русский, присев рядом с Альфой на койку. — У тебя парализованы ноги, машина твоя разбита в дрова, удивительно, что ты вообще выжил при таком раскладе. — тут он прервался, ему на плечо легла большая рука. Это был Великобритания. — Ты будешь проходить лечение в течении месяца — двух, я оплачу его, а помогать в домашних делах и возить тебя на лечение будет Российская Федерация, ведь некому больше. Америка посмотрел на Русю, который в свою очередь отвернулся и будто забился, как маленькая пташка. — Дальше врачи проинструктируют тебя и напишут, на какие процедуры и когда ты будешь ходить, ясно? — Да, отец, — он немного помолчал, а затем вдруг тихим, сквозящим горечью голосом произнёс «Прости меня»  Русский поднял голову и посмотрел в сторону Штатов, что сейчас выглядел так невинно и виновато, что захотелось расплакаться и, прижав его к себе, сказать, что всё будет хорошо.       Пару минут спустя вся английская семья удалилась из палаты, так как они были не нужны сейчас и только место занимали. А врачи начали беседу с пациентом и его временным опекуном насчёт того, когда начинается лечение, сколько оно стоит и что Штатам можно, а что нельзя. Разговаривали они долго, Руся записывал всё на телефон, а Штаты с трудом вспоминал, зачем он вообще поехал и что хотел сделать. Разговор врача постепенно перебрался в разговор тет-а-тет с младшим, а голубоглазый завис, перед его глазами пронеслось всё, а точнее то, сколько он выпил и зачем поехал. И так стыдно стало ему в этот момент! — А я буду в состоянии приезжать на процедуры сам? — врачи (а вместе с ними и Россия) глянули на американца самыми выразительными взглядами из возможных, давая понять, что, друг ты только что сморозил неописуемую глупость. — Значит нет? — У Вас перелом коленного сустава, Вы не то что процедуры не сможете сам посещать, а будете не в состоянии и душ принять. — дальше Америка не слушал. Мысль о том, что он теперь как тряпичная кукла, не давала ему покоя. Какой позор…

***

      Утро не для всех доброе. Америка вот, например, проснулся уже не в духе, потому что капельницу ставили совершенно неаккуратно. Впрочем, сильнее его волновали разговоры, что велись, очевидно, о нём. США решил всё-таки открывать глаза и стал присматриваться к окружающим: первым ему бросился в глаза самый младший и самый низкий парень среди всех, он стоял в чёрных джинсах и белой рубашке. Его волосы были убраны в маленький пучок. Сами волосы были русые, в некоторых местах тёмные, а где-то светлые. Затем парень повернулся к нему полубоком, и США узнал эти зелёные, как сибирские леса, добрые и чистые глаза. Росс? Что он так рано здесь делает, а главное, что он вообще здесь делает? Подле русского стоял лечащий врач США, что-то ему объясняющий, дальше — какая-то медсестра. Она подошла к Альфе, заменив пожилую, уже подслеповатую женщину, что мучила пациентскую руку. — О, смотрите кто проснулся! — она стояла прямо над ним и улыбалась, будто радовалась чему-то. Сама была в бирюзовом халатике, её рыжие волосы были растрёпаны и неаккуратно убраны под шапочку. К ним подошёл РФ и заглянул в удивлённые голубые глаза. — Отлично, значит он может собираться, — взволнованно протараторил русский и, то ли ласково, то ли с неким беспокойством — сверхдержава так и не понял — он посмотрел на шатена, который бегал глазами и пытался понять, что, собственно, творится. — Куда это вы меня?.. — Как куда? К себе домой, — ответил Омежка и помог старшему сесть. — Твоё лечение уже оплачено, скажи спасибо отцу, и оно будет проходить в поликлинике рядом с твоим домом, ведь это стационар. — Россия говорил об этом так спокойно, будто это обычное дело. Хотя сейчас… — И ещё одно, — вот и зашёл сам Великобритания, а Штатам почему-то стало спокойнее при появлении родителя в палате,  — так как Россия будет заботиться о тебе, — в этот момент у Штаты поперхнулся воздухом, — то и жить он будет с тобой.       Россия спокойно стоял и смотрел на охуевавшего голубоглазика. — И когда это вы успели принять такое решение? — он недовольно смотрел на обоих. — Пока ты пьяный спал, — Омега устало улыбнулся.       Вздох, Америка упёрся руками в колени, которые уже были перетянуты чем-то специальным для фиксации, а правая голень была не только в гипсе, но ещё и в каких-то железных спицах. Потом, всё же решив кратко осмотреть комнату, он заметил пару собранных в чемоданчик капельниц с непонятной прозрачной и зеленоватой жидкостями. Дальше были какие-то лекарства в баночках и пачках, шприцы и… Старшего затрясло при виде этого злосчастного предмета — инвалидное кресло… Русский это заметил и, положив руку на плечо американца, сказал довольно спокойно, но при этом подбадривающее: — Да, тебе придётся путешествовать на нём некоторое время, и без этого не обойтись, прости. Потом русский присел с ним рядом. На них посмотрел с некой озадаченностью и беспокойством Соединённое Королевство. — А ты точно его укатишь? — подошёл Велик и положил руку на плечо Омеге, будто говоря, что есть ещё шанс от всего этого отказаться. — Нет, всё в норме. — он повернулся к нему и кратко улыбнулся.       Америка же обречённо вздохнул и наблюдал за тем, как для него подготавливают инвалидное кресло. Когда приготовления были закончены, Россия вызвался помочь пересадить Штаты. Он легонько толкал его, придерживал и руководил: «поставь руку вот так» «сделай так». США было до жути неловко, а ещё больше обидно и стыдно. Поэтому все эти чувства смешались и в итоге он, как сирена скорой, разгорался красным цветом. При этом его взгляд часто встречался то со взглядом отца, то со взглядом Омеги. «Взгляд» постарше показывал всем своим видом, что еле сдерживается, чтобы не заржать от того, как Альфа заливается краской, а второй, помладше, показывал некое беспокойство, заботу и… любовь? «Наверное показалось, » — пронеслось в голове у старшого, но эти глаза изучали заботу и любовь каждый раз, как голубые и зелёные глаза встречались. От этого становилось до жути неловко обоим и они не произнесли ни звука при друг друге аж до самого выхода из больницы. у велика, наверное, уже приступ истерического смеха случился и он просто умер там на месте.

***

      Уже заводя несчастную девятку, что, казалось, была старше её владельца, Федерация поправил зеркало на лобовом стекле и решил наконец прервать тишину. — Слушай, Аме, сейчас я отвожу тебя домой, а потом и сам приеду хорошо?       США перестал смотреть в окно и, оторвавшись от своих мыслей, задал ответный вопрос: — А почему ты не сразу останешься у меня? — оба мужчины отвернулись друг от друга. Соединённые Штаты и сам не понял зачем спросил и поэтому, полный неловкости, резко замолчал. Русский лишь усмехнулся и, улыбнувшись, ответил: — К сожалению, когда нужно было оформлять документы, разбираться со страховкой твоей машины, помогать перевозить твоё оборудование к тебе домой и прочей бумажной волокитой, никто из твоей родни не вызвался мне помочь, и всю ночь я только этим и занимался. — он сказал это мягко и на одном дыхании. Через зеркало заднего вида он увидел, как резко помрачнел Америка. Русский явно только что сделал ещё одну трещину в отношении сына и отца. Хотелось сказать что-то приободряющее, что-то доброе ляпнуть про его семейку и всю эту ситуацию, но от раздумий его отвлёк звонок. Штаты вздрогнул и вновь обратил внимание на Омегу, став наблюдателем того, как парень расплылся в ласковой улыбк. — Привет, дорогой, как ты?       Шатена сейчас будто молнией ударило. Почему русский, возился с ним, имея парня, которого, судя по разговору, — его сложно было игнорировать — очень любит. Потом в голосе омеги вдруг мелькнула боль, дрожь и непонимание, он пытался разговорить своего альфу, чтобы тот «ещё чуть-чуть, пожалуйста» поговорил с ним. Тот, очевидно, на разговор со своим парнем настроен не был и, разозлившись, накричал на русского. Тяжёлый вздох послышался со стороны водителя, и Америка заметил, как слеза скатилась по чужой щеке. Альфа вдруг страшно рассердился. Да разве можно так поступать с любящим человеком? — Твой парень конченный козёл, так обращаться с Омегой не имеет права позволить себе ни один высокопоставленный или глубоко уважающий себя альфа, — сказал старший, а затем посмотрел на младшего, побоявшись, что обидел его. Остановившись на красный свет как вовремя, прям не знаю, расстроенный и немного подавленный, зеленоглазый обернулся на ядерную державу, на его щеках уже было пару тройку дорожек из слез. Омега лишь мягко улыбался и ответил: — Любовь зла, полюбишь и козла, — он нервно выдохнул, уже смотря на коробку передач, а не на Альфу, — да? — Он не просто козёл, он конченный придурок. — Россия отвернулся, потому что уже был зелёный свет, а американец опёрся лбом о стекло машины и размышлял об этом. Вдруг его затрясло, будто кипятком окатило от пришедшей к нему в голову мысли. — Надеюсь, он тебя не бьёт? — в душе он молил Бога, чтобы догадки оказались пустыми словами, но увидел, как русский медленно качает головой в знак согласия. И стало вдруг гадко-гадко. Как можно поднять руку на Омегу, который априори слабее и не может даже защититься? В душе он поклялся себе, что как только встанет на ноги переломает тому гаду всё, что только сможет.

Что за чувство сейчас руководило им? Почему он так хочет защитить его? Неужели он?..

***

      Русский завёз его в квартиру. — Тут всё обустроено, поэтому тебе не должно составлять труда передвигаться по дому. Руся довёз его до кухни, а сам оправился в ванную, чтобы сполоснуть заплаканное лицо. Америка тут же начал кататься по всей кухне. Он с удивлением понял, что без труда дотягивается до всех предметов. Оказывается, РФ действительно для него всё подготовил: всё, что находилось очень высоко было спущено вниз, а то, что было поближе, шатен и сам мог достать. Сумев поставить чайник, он приготовил чай себе и уже явно заколебавшемуся за сегодня младшему «опекуну». Чай готовить дело не долгое, поэтому, поставив чашки на стол, он уже с неким волнением смотрел туда, где скрылся Россия. Выехав в коридор, он увидел довольно милую картину — парень уснул возле выключателя, просто упёршись о стену лбом и, видимо, так и не успев сполоснуть лицо. — Нельзя же себя так изводить, ты ещё так молод… — тихо «отчитал» россиянина США и бесшумно подкатил к спящему. Тот видимо так крепко уснул, что даже и не почувствовал, как его легонько, будто боясь ранить, взяли к себе не руки, поглаживая голову. — Как бы температуры не было.       Америка катил до своей комнаты, чтобы положить зеленоглазого к себе на кровать и дать выспаться за всё это время. Всю недолгую дорогу до комнаты Россия, как испуганный котёнок прижимался к единственному источнику тепла. От этого обладатель голубых, как чистейшие озёра, глаз невольно вспоминал своих братьев и сестру, что так же мило засыпали в его руках и всегда говорили, что «твои руки самые мягкие, Америка! Приходи укладывать нас чаще! Даже сказки не надо, просто поглаживай по голове», что собственно сейчас он и делал для Федерации. Да и его волосы были такие мягкие, что оторваться от них было сложно. Когда же он смотрел на Русю, то видел, как он неосознанно сжимает его футболку в своих маленьких ручонках. Наконец-то доехав до комнаты, он расправил одеяло и попытался уложить, но Омежка вцепился в его футболку своими и не хотел отпускать. Америка лишь умилялся этому ещё сильнее с каждой минутой, но всё равно пришлось высвободить свою футболки из маленькой ручонки парнишки.       Нехотя поехав обратно на кухню, где уже немного остыл ромашковый чай, который ему советовал выпить доктор для упокоения нервов после произошедшего и он сделал, по тойже причине, чашку чая и россу. Он накрыл блюдечком чай друга, чтобы к пробуждению РФ он сильно не остыл. Он посмотрел в сторону окна, на подоконнике лежат его очки. Подъехав к окну, он смотрел на восход, не надевая этих тёмных стёкол — сейчас они ему ни к чему. Наблюдая за пробуждением города и тем, как люди потихоньку выползают из своих домов, всё же посмотрел на время. — В смысле 7:25 утра? — он произнёс это тихонько, но с большим с восклицанием, ибо он обычно в это время бодрый и чем-то да занят, потом он снова вспомнил о России, что так сладко спал в его комнате. — Он ещё так молод, — мужчина перевёл взгляд на очки, а затем на чай под блюдечком, что стоял на столе. — И зачем взялся за это всё? — он начал мыслить о документах, о том, во сколько и куда он будет его возить, о том, что сто процентов надо будет что-то делать дома. — Ведь у него так много времени это отнимет… (по логике, если переводить возраст США в человеческий, то это будет между 30 — 35, а России — 19 — 22) — он вертел в руке чашку, уже пустую, а затем положил голову на прохладный подоконник и уже начал посапывать, прислушиваясь к прохладным порывам из форточки. Уснув и закрыв рукой глаза, чтобы яркое, утреннее солнце не так сильно светило в глаза, просто спал под открытой форточкой, прекрасно зная, что отхватит за это. А разбудило Альфу ощущение на своей холодной, «чёрствой» коже тёплой и мягкой ладонь, которая поглаживала его плечо. — Спасибо за чай, — Омега стоял и попивал напиток рядом с ним, смотря в его бездонные океаны перелива голубого и синего, в которых, благодаря солнцу, появлялись отблески лучей утреннего солнца, потом немного замялся и на его щеках появился лёгкий румянец. — И за то, что довёз до кровати. — он улыбнулся, затем перевёл взгляд в окно и эту улыбку сменило резкое недоумение, а затем уже и беспокойство. — Почему ты спишь под открытой форточкой? — он резко закрыл окошко и зло посмотрел на Штаты, и, признаться, этот взгляд мурика был готов наблюдать вечность. — Прости, — окончательно просыпаясь, произнёс американец, — я не заметил. Он неосознанно потёрся о руку России, как ласковый кот. — Ладно, я вижу, ты рад обстановке в квартире, — с некой гордостью произнёс омега. — Да, спасибо тебе большое! — голубые и зелёные глаза встретились, образовывая гармонию, которую никто из них не то что не хотел, не смел разрушать. Будто между ними прошла искра, которая соединила их судьбы. Но вот опять этот несчастный звонок отвлекает их. — Мне пора, меня любимый ждёт, — он обнял американца теми самыми тёплыми, медвежьими объятиями. Российская Федерация был немного удивлён тому, как отреагировал больной на объятия, но решил не акцентировать на этом внимание и просто дал немного привыкнуть. Потом он почувствовал, как большие руки обнимают его спину и то, насколько они холодные. — Пожалуйста, не открывай сегодня окна, я не хочу, чтобы ты мёрз, — сказал Руся, который действительно, по непонятным причинам, волновался за Соединённые Штаты. — Хорошо, ради тебя не буду. — он подпёр щеку рукой и посмотрел на Омегу, который немного замялся от таких нежных слов в его адрес.       Далее он проводил русского до двери, взяв с него обещание, что тот обязательно ляжет и выспится, как вернётся. — Хорошо, но ты без меня не разломай квартиру. — Пф, уже 200 лет ничего не ломал.       Они тихонечко посмеялись и русский ушёл. Но до того, как он зашёл в лифт, он услышал, как щёлкнул замок.

***

      Россия ехал домой за вещами, но ведь теперь появилась и другая, более радостная для страны, причина спешить туда со всех ног — ему звонил любимый, ему САМ позвонил его любимый, так ещё и без претензий, (как всё запущено пиздец, русский долбаёб) чтобы сказать, что им нужно кое-что обсудить. Он светился от счастья и обнадёжил себя тем, что он сделает ему предложение или тот устроил ему какой-то сюрприз, но всё равно был уверен в том, что что бы это ни было — это начало очень важных перемен…

И он был прав…

      Когда Федерация подошёл к двери, понял, что она оказалась не заперта. Из неё лился непонятный свет и громкая музыка. Прежде ни он, ни его любимый не устраивали таких шумных вечеринок. Может, это вечеринка-сюрприз как раз для него? Это его обрадовало, но… Зайдя в квартиру, он обнаружил в одной из комнат танцующих ребят, но то, что буквально разбило русского, происходило посередине всего «танц-пола». В соседней комнате он услышал чьи-то голоса и, решив посмотреть, что там происходит, он направился туда. Открывшаяся взору картина его, мягко говоря, удивила, но при этом он продолжал, как наивный дурак, смотреть и надеяться, что всё это просто плохой сон. Но нет, рядом с «его единственным» стояла какая-то девушка и целовала его, прижимаясь к всем телом, а он обнимал её за талию и явно наслаждался процессом. Вся толпа кричала «давай, ещё, давай! уже больше минуты!». Русский ничего не понимал, да и понимать не хотелось, сейчас в голове были лишь мольбы, чтобы сейчас его любимый, увидев его, стал оправдываться и говорить, что она сама к нему полезла, что он всё ещё любит своего коротышку, но не всё всегда так солнечно, как кажется. — М-милый?.. — решил подать голос Россия. Девушка, да и вся компания обернулись в его сторону, показывая всем своим видом, что они явно не довольны появлением русича, а девушка явно хотела плюнуть в лицо Омеге, но лишь отстранилась от любовника, бросила ему на прощание пошлый взгляд и поспешила удалиться, попутно толкнув Росса. «Любимый» в свою очередь времени не терял, тут же недовольным взором окинул младшего. Направившись к нему, он показывал всем своим видом, как сейчас просто горит желанием размазать его по стенке. — Хей, ***, а эта та самая никудышная Омега-недотрога, что так и не дал тебе? — все рассмеялись, ведь компания знала, что малой не только при своей девственности, так ещё и поцеловать себя даже не даёт, видите ли «я ещё н-не готов даже к поцелуям… П-прости…» — Придурки, заткнитесь и проваливайте…       Россия затрясся, все вышли и «милый» продолжил свой путь к Омеге, а когда подошёл уже вплотную, то схватил за шиворот той самой белоснежной рубашки и, прижимая к стене, поднял: — Гадёныш, вечно ты всё портишь, — он прижимал его всё сильнее, тем самым всё сильнее душил его. — А знаешь, что я решил? — Руся пискнул, чтобы хоть что-то ответить, за что получил пощёчину. — Тебе, шавка, сейчас никто слово не давал. — он хмыкнул. — Мы расстаёмся, ты мне больше не нужен, ты бесполезен и только тратишь моё время, я, возможно, даже не любил тебя, — с оскалом на лице заявил садист. У младшего ноги будто онемели, голова закружилась. Сейчас у него вся жизнь перенеслась перед глазами. Его предали, его снова предали… — Милый, ты же сейчас несерьёзно? — с надеждой спросил русский и посмотрел в его глаза, они выражали лишь жалость и отвращение. Те глаза, которые видели и знали почти все секреты России. — Нет, ты перестал меня заводить. Ты перестал быть таким же сексуальным, как раньше, да даже если бы и не изменился, какой от тебя толк? Я понял, что девушки в разы лучше, поэтому проваливай! — он толкнул его в грудь и отпустил, РФ приземлился прямо на свою мягкую точку, но при этом немного ударился головой. — Какой же ты немощный, аж тошнит, — процедил он сквозь зубы и пошёл к выходу Там его ждала та самая девушка, что и разрушила их отношения, столь токсичные, но без которых России стало как-то пусто и одиноко в душе. Вновь послвшался голос:  — Да, и чтобы когда я вернулся, тебя здесь не было.       Дверь захлопнулась, а вместе и с ней исчезла яркая, наивная, как у маленького ребёнка, улыбка России. Не в силах больше сдерживаться, скатившись по стене, он разрыдался. Его только что предали и опозорили, а главное — кто-то снова унизил его чувства. — Чтоб я ещё хоть раз кому-то доверился… — бормотал он в истерике, смотря на свои трясущиеся руки. — Да никогда!.. — в пустоту кричал он.

***

      Соединённые Штаты так и не смог отлепить свою рожу от этой прохлады, и поэтому проспал на подоконнике ещё пару минут. Наконец-то проснувшись, заставив себя это сделать, он покатил на своей коляске к рабочему столу. — Как жаль, что документы сами себя не разберут, — рассуждал он, готовясь засесть за бумаги, как послышался стук в дверь. — Россия, наверное, вернулся, — он развернулся к выходу и покатил в сторону прихожей. Открыв дверь его накрыла паника, волнение, страх. — Р-россия?.. — не успел он и глазом моргнуть, как парень свалился ему на руки, эмоционально и физически истощённый, будто при смерти. — Россия! — он начал трясти Омегу за плечи. — Ты в порядке?       Русский, приподнявшись, посмотрел своими уже блеклыми глазами в ярко-голубые, по щекам младшего текли слёзы. — Он… Он выгнал меня из дома и… — всхлипывая, начал Федерация, — променял меня на какую-то шлюху… Как же противно! — казалось, он сейчас блеванёт всеми своими эмоциями, но, на удивление, мученик держался. Тогда США сказал то, что даже от себя не ожидал: — Ты ведь все вещи собрал? — Федерация, удивлённый, кивнул. — Что ж, раз так всё сложилось, будешь жить у меня. — Росс поднял заплаканные и полные непонимания глаза на Америку, который продолжал гладить его по голове и смотреть своими глазами чистого неба на того, кто только что рыдал у него на коленях. Но он всё ещё не верил всему этому, после сложившейся ситуации он мало чему верил, поэтому к младшему закралось подозрение и сомнение, а так же страх предательства, чтобы не мучиться и не терзать себя сейчас он решил всё же спросить: — Ты имеешь в виду то, что, — он пытался сформулировать всё правильно, чтобы не было лишних слов, — даже после твоего выздоровления я могу остаться тут с тобой? — с надеждой, как маленький мальчик, сказал Руся и смотрел на хозяина дома молящими глазами. — Пф, конечно, — сказал он и взял в обе ладони лицо парня. — Будто в такой большой квартире не найдётся места нам двоим? — он потрепал российские волосы. — Иди раскладывайся в любую комнату, которую хочешь.        Неудивительно, что русский тут же побежал искать комнату, но по своим предпочтениям искал он именно с балконом. Балкон — это же самое лучшее и самое универсальное место! Ну, а где ещё можно без конца рисовать, играть на гитаре, дыша свежим воздухом? И ещё это самое лучшее место, чтобы встречать закаты-восходы за чашкой крепкого чая. Проходя мимо третьей комнаты, он наконец-то нашёл подходящую. Спортивная сумка полетела на кровать, а русский — в машину за своей любимой, разрисованной и обклеенной различными наклейками гитарой. Весь счастливый, как маленький мальчишка, он пробежал мимо Америки, чуть не споткнулся о его средство передвижения, а хозяин данной конструкции, который, ничего не понимая, просто моргал глазами и, смотря уже вслед убегающему парню, успел лишь крикнуть «Осторожнее!».       Вернувшись весь раскрасневшийся от бега, РФ зашёл в квартиру с гитарой в руках. Пёстрая, расписанная портретами многих стран вещь не могла не попасться на глаза сверхдержаве, который в свою очередь явно был ошарашен. — Так ты у нас гитарист значит? — Да, — вздохнул русский и посмотрел на зарисовку его семьи на обратной стороне гитары, что была самой большой из всех,  — отец учил меня когда-то, было весело. — Да, СССР тоже на ней играл, всегда мы его приглашали спеть нам что-нибудь на праздниках и карпаративах. — он ухмыльнулся и посмотрел в какую-то неопределённую точку, но из раздумий его вывел мягкий голос, который явно обращался именно к нему: — А тебе всегда не нравилось и ты всегда вредничал, — с ухмылкой произнёс россиянин и, сев на диван в гостиной, начал настраивать гитару. — Ты же знаешь, — он начал подъезжать к РФ, но тот лишь хитро улыбнулся. — Знаю что? — он смотрел на него взглядом непонимающего пятилетнего мальчишки, а на самом деле он хотел выбить признание от американца, хоть и не перед всеми, но хотя бы перед самим собой. Слышен тяжёлый вздох со стороны старшего. — Что я притворялся… И продолжаю притворяться перед всеми, — говорил шатен, пересаживаясь на диван. Потом он слышит смех, чуть ли не переходивший на визги. — Ты чего? — Ты так смешно выглядишь, когда смущаешься! Боже! — Россия сидел и тоже начинал краснеть, но уже от смеха, только сейчас до старшего дошло, что он достаточно сильно покраснел. Начались дебаты между двумя странами насчёт того, «кто милее из них смущается?». Их разговор прыгал с темы на тему всё это время, и это их вполне устраивало.        Они разговаривали спокойно и непринуждённо. Казалось, бы вели себя так вечность. Вот они и не заметили, как уже время близилось к обеду. — Хей, Штаты, ты кушать хочешь?