Ты заставил меня опустить свои коллючки

Но временами лживость комедии делается очевидной.

      РФ хотел пойти и надавать америкашке по башке этой же книгой, — потому что как он смеет сбивать его с ног и убегать, не извинившись! — но услышав громкий хлопóк, и приняв его за закрытую Штатами дверь, быстро поменял решение, так, от греха подальше. Оправдав себя фразой из разряда «А хрен с ним, потом отдам. Я вообще очень занят, да», славянин направился в свой кабинет, за одно разглядывая книгу, вовсе не скрывая заинтересованности.       По приходу, когда парень уже вальяжно уселся в кресле, давая отдохнуть уставшим после беготни по зданию ногам, взгляд зацеплся за торчащую меж страниц бумажку. Он приподнял в удивлении брови и раскрыл нужную страничку, на которой, как оказалось, расположена какая-то фотография. Она было очень старая — даже чёрно-белая! — и потрепанная. На фото, судя по всему, была семья. Там были изображены все: отец Америки, в строгом костюме и с тростью в руках, маленькая девочка в красивом платьице и с двумя длинными косами. А так же там была женщина, видимо его мать. Лицо её было небрежно выжжено, будто руки в этот момент тряслись (кажется, женщина умерла). Она стояла в белом кружевном платье, идеально сидевшем на её фигуре, и на руках держала двух мальчишек-близнецов, которые были одеты в комбинезончики и рубашки с коротким рукавом. А ещё возле неё стоял Америка. Очень счастливый, он держал в руках какую-то книгу, которая, кажется, и являлась причиной такого восторга. Сам он был в штанишках, очевидно, школьных, очках в круглой оправе, слегка перекосившихся, и красивой белой рубашке. Все они были очень счастливы.       Надпись, выведенная аккуратным красивым почерком на обратной стороне фотографии, гласила: «I am 14 years old». Затем в глаза бросились пометки на странице. Было выделено — осторожно, с явным нежеланием портить книгу, — следующее:

«Отказавшись от борьбы»       Я прочитала столько книг…       Но, как все самоучки, всегда сомневаюсь в правильности их понятия.

       После прочитанного, триколор снова перевёл взгляд на фотографию, на название книги, если быть точнее. Увидел он лишь часть написанного, потому что пальцами США частично закрывал надпись: «Критика чистого разума»       Америка любил философию? Не похоже, чтобы это было так, во всяком случае этого не скажешь по его поведению.

Колючки, обломавшиеся в миг…

      Хотя книга, которую он обронил, тоже не похожа на обычный роман. Рассматривая книгу дальше, Федерация снова замечает уголок фотографии. Любопытство бурлило в венах вместе с кровью, и подавить его никак не получалось. Он ужаснулся. На той чёрно-белой фотографии был изображён побитый, почти плачущий Колония. В руках его была всё та же книга, уже какая-то потрёпанная и, кажется, даже подожжённая. Надпись на обратной стороне гласила: «My 15 b-day. Thank's people. Hate everyone». Но больше удивляла выделенная цитата:

«Глубокая мысль №13» Кто может делать мёд, Не разделяя Участь пчёл?

      Дальше листать хотелось. Было противно, но в большей степени — страшно, поэтому он решил посмотреть самую последнюю запись. Стало тошно, желание отбросить книгу куда подальше внезапно возросло. На фото стоял уже взрослый США. Он словно был бездушным, глаза его были пусты, они будто выцвели и посерели. Этот потухший огонёк в его глазах и сейчас заставлял вздрогнуть и замереть то ли в страхе, то ли в оцепенении. Но посмотрев внимательней, можно понять, что на мужчине костюм, один из тех, которые надевают обычно на похороны. Как можно было понять, каждая фотография была сделана в день Рождения самого Штатов, поэтому костюм особенно настораживал. Его волосы были красиво уложены назад. Перед лицом, заслоняя собственные губы, он держал небольшую бумажку с улыбкой, нарисованной красным маркером. Перевернув фотографию, за одно снова восхитившись приятным почерком, Россия прочитал: «I've been wearning an idiot mack for 230 years. B-day 246». Он, словно завороженный, смотрел в глаза мужчины, а сам пальцами водил по фотографии — неосознанно, совсем того не замечая. Рука вдруг прошлась по чему-то липкому. Это была кровь. С обратной стороны фотографии еще свежая. Настораживало. Пугало. Решив, что если не перестанет листать книгу, то его вырвет, Россич поспешил вложить фотографию обратно. Часы, небольшие, ручные, издали несколько коротких «пип!», сообщая о том, что пора возвращаться в конференц-зал — обеденный перерыв, увы и ах, закончился. Недовольный вздох и закатывание глаз, хотя отчасти он рад тому факту, что увидит данную книгу лишь дома. Он берёт вещь с собой и направляется в зал заседаний. Закрывая дверь, РФ лишь ещё раз вспомнил последнюю фотографию и про себя сказал:

«Так вот ты какой на самом деле…»

***

      Америка бежал со всех ног. Он кого-то сбивает, но, совершенно не обращая на это внимание, подбирает папку и убегает. Впереди виднеется заветный кабинет. Остановившись, он поправил аккуратно уложенные чёрные волосы и восстановил дыхание. Успокоившись и натянув любимую маску «Мне на всех плевать, я — харизматичный придурок», он постучался и вошёл. — А, это ты. Думал, не придёшь сегодня, а как обычно дотянешь до среды или четверга. — Решил не ждать, а то потом на это время тратить. — Ты бы всегда так делал.       Укол, который просочился через иглы. Его снова упрекнули. Нет, он, конечно, привык, что на него постоянно наезжают, но обычно делалось это из-за поведения. Когда на него наезжают по работе или делам, которыми он занимается, это оставляет свой след.

Потухнет и завянет. Мёртвый ёж.

      Но, решив, что обиду показывать ну никак нельзя, он добавил: — Говорит тот, кого попроси распечатать копию, и ты увидишь её только к концу года. «Не один ты умеешь колоться, дорогой мой.»       Поправив волосы и глянув свысока на ООН, он ухмыльнулся. Тоже в свою очередь посмотрел на него угрюмо и слегка раздражённо, разочарованно, а во взгляде читалось очевидная просьба: «Повзрослей уже наконец». Американец лишь цокнул. Все его документы (как и всегда) были идеальны. ООН кивнул, уперевшись взглядом в бумажки. США вышел.       Выдохнул и спокойно направился к своему кабинету. Ощущение, будто он что-то потерял, камнем опустилось на плечи. Пошарился в карманах — казалось, всё на месте. Осознание пришло незаметно. «Книга… ГДЕ ОНА?!». Не успев даже вставить ключ в замочную скважину, — запирать кабинет было целесообразно, ведь сколько важных бумаг там хранилось! — словно гепард помчался обратно — в кабинет ООН. «Лишь бы не прочёл, лишь бы не прочёл, пожалуйста, только не он!» Запыхавшись, американец раскрыл дверь и спросил: — Я… кхе, не оставлял у тебя книгу? — С названием «Совесть Американца»? — ООН посмотрел на запыхавшегося мужчину очень удивлённым взглядом. Сейчас США выглядел растрёпанно и взволнованно, что вообще на него не похоже. — Нет, если найду, передам твоему отцу, не волнуйся. — Хорошо.       Не дождавшись ответа, США просто хлопнул дверью и поспешил удалиться, чтобы его поразительно непривычный образ не осел в мозгу этого Гаммы-зануды. Единственным верным решением было поход в обратном направлении — по пути, по которому бежал, в надежде, что просто обронил книгу, и никто не заметил, куда она улетела. Но как же судьба жестока: после какого-то шума из громкоговорителя, — сейчас весь окружающий мир казался делёким шумом — он заметил россиянина. Невольно захотелось улыбнуться при виде этого Омеги, что явно кого-то искал глазами. Затем произошло то, от чего дух иногда перехватывает, что, казалось бы, бывает только в книжках да сериалах, — глаза цвета сибирских лесов и глаза цвета озера, глубокого и чистого, встретились. Вот русский идёт прямиком к нему, убирая документы и книгу в сумку, перекинутую через плечо, до того, как старший успел что-либо заподозрить. Чем ближе Россия подходил к Штатам, тем сильнее беспокойство отражалось на его лице: сведённые к переносице брови, нервно закушенная губа и плескающееся в глубине глаз волнение. — Ты чего такой зашуганный? — ласково спросил младший, наклонив голову слегка вбок, стараясь не смотреть ему в глаза.       Америка же наоборот — очень хотел посмотреть в его зелёные, точно великолепные сибирские леса, глаза ещё раз и просто утонуть в них. Но он понимал, что если будет так настырничать, то просто загонит собеседника в краску, чего он не хотел. Он с успехом загнал в краску себя, а этого уже достаточно. Поэтому он просто откинул чёлку со лба и легко улыбнулся России: — ООН. Видимо, гонять англичан у него в крови.       Россия тихо усмехнулся, а США нежно улыбнулся этому ласковому смеху. В голову закрадываются тревожные мысли о потерянной книге. Кажется, выражение лица Штатов меняется, потому как Россия, очевидно, обратил на это внимание, но спросить не решился. «Едва ли он расскажет мне правду, » — промелькнуло у Федерации в голове.       Великобритания наконец открывает дверь, и страны заходят внутрь, словно «измученное стадо баранов», как частенько выражался Советский Союз. Всё собрание Соединённые Штаты что-то сосредоточенно писал в блокноте, показывая всем своим видом, что пытается не забыть мысли, что приходят ему в голову. Никто не обращал внимание на это, у всех и своих забот полно, кроме Росса — ему и развлечь-то себя нечем, сиди только да наблюдай теперь за этим полосатиком. Росс внимательно вглядывался в быстро сменяющие друг друга эмоции и удивлённо наблюдал за живым лицом самой пофигистичной страны. Потом США внезапно опускает голову на стол, так резко, что можно сказать, будто тот упал случайно, чем пугает задумавшегося русского, и тот немного вздрагивает. Но едва заметное копошение забирает внимание парня. «Он достаёт полупустую пачку пустырника. Зачем ему столько таблеток сразу? Запить всё это кофе?» У россиянина, если честно, это в голове не укладывалось вообще — такая доза, ещё и с кофе, может убить человека. Но он сделал вид, что ничего не заметил — не хотел выдавать своё бездельничество на важном собрании, а ещё не хотел доставать нового знакомого, чтобы не спугнуть своим поведением.       Пока он смотрел на что-то пишущего америкашку, начал думать, как отдать ему книгу. Решение нашлось практически сразу. Когда основная часть рабочего дня закончится, он выловит Мурику в коридоре и вернёт вещь. Вскоре сообщили об окончании собрания. РФ огляделся, выискивая в толпе знакомую макушку. Американца и след простыл. Как так? Не успел триколор отдать злополучную вещь её немного странному, но красивому владельцу.       — Да ладно, это всего лишь книга, я не думаю, что случиться что-то плохое, если он получит её позже. — тихо произнёс славянин и направился в свой кабинет собирать рюкзак — рабочий день наконец заканчился.

***

      Уже на выходе он увидел газующий автомобиль Америки и лишь пожал плечами. Он почему-то забеспокоился за него. Жалость? Волнение? Помотав головой, парень заметил машину братика Беларуси и торопливо направился к ней с чётким намерением попроситься проехаться. А Беларусь просто не мог отказать русскому, поэтому, недовольно цокнув, согласился его подвезти. В машине Федерация всё ещё думал о США. А вдруг с ним что-то случится? А вдруг авария? Скорость-то немыслимо большая.       Зайдя домой, он выдохнул, почти успокоившись, и швырнул надоедливую сумку на диван. Оттуда вывалились все документы и книга в том числе. Россия же направился переодеваться и мыть ручонки. На нём сейчас была чёрная футболка, гораздо большая, чем он сам, и шорты. Вернувшись обратно в прихожую, взгляд зацепился за валяющуюся на диване книгу. Взяв её в руки, славянин направился в свою комнату, где, усевшись на кровать, стал рассматривать фотографии в разные жизненные периоды Соединённых Штатов. На губах расцвела улыбка. Где-то Америка был счастлив. Хоть он и понимал, это всё было ложью, ненастоящим, но России почему-то нравилось видеть его улыбку. Особенно сильно привлекала самая первая фотография. На ней он был искренне счастлив, а огонёк в его глазах завораживал.       В голову пришла прекрасная мысль, заставившая довольно улыбнуться. Сегодня же вечер пятницы, пятницы — развратницы поэтому никто завтра работать не будет, а значит можно попробовать разобрать все свои старые бумаги, да и вообще прибраться было бы неплохо. Так и решил большая страна, положив книгу на пустую полку.

***

      Америка газовал как мог, никто не должен был видеть его таким… напуганным? Скорее взволнованным, встревоженным. «Там слишком много информации обо мне, прошу, лишь бы никто из врагов её не нашёл».       Приехав домой, он сразу разделся и пошёл в ванную. Его всего трясло, скорее от принятой ранее дозы. Он осел на дно ванной и, включив воду, принялся раскачиваться туда-сюда. В комнату вбежал кот. Америка, услышав цоканье когтей по плитке, зло посмотрел на источник звука. — Вот ты посоветовал поговорить с кем-нибудь об этом, я и поговорил с Россией. Я даже не знаю, как он отреагировал… — его затрясло от мыслей, ЧТО Руся мог о нём подумать, но он лишь выдохнул, успокаиваясь. — Так ещё и книга пропала… Да, та самая книга со всеми воспоминаниями с моего дня рождения. Чего ты мурлычешь? Разве это здорово? Все мои тайны, всё, что я скрывал, теперь у какой-то страны, и я даже не знаю у какой именно!       Кот лишь фыркнул на припадки хозяина и посмотрел со взглядом из разряда «Да не парься, чел!». — Боже, да как мне не волноваться?! А вдруг эта страна всем расскажет, а?! Что тогда?       Кот лишь спустился с полки и потёрся о руку Мурика, свисавшую с бортика ванной, и принялся лизать её, успокаивая. — А что самое страшное, я выглядел таким размазнёй перед этим Омегой. Боже, он единственный, кто пытается со мной контактировать не так, как все. Он не кричит на меня за мои ошибки, не говорит, что я веду себя как лицемерная тварь. Мне кажется, он видит меня настоящего. А его глаза… Так, я уже думаю не о том.       Потом кот резко кусает хозяина за руку, отчего последний шипит от боли. Мда, это животное явно не даст спокойно расслабиться в ванной. Так ещё и зовёт куда-то. Надев свой «домашний прикид бомжа», страна отправился вслед за за этим комком шерсти на ножках, мотающем периодически нервы.       И что Вы думаете? Котик подбегает к миске с водой и поворачивается к хозяину, щуря глазки. Ладно, из-за этого Америку можно было потревожить, он не спорит.       Пока он мыл от сливок миску и наливал туда воду, кот запрыгнул на раскрытое окно. Ну и случайно выпал в него, пытаясь поймать очередного голубя. —ТВОЮ МАТЬ!       США, между прочим, жил на третьем этаже и поэтому его беспокойство за кота было вполне обоснованное. Выбежав в коридор, он надел кеды и выбежал, запинаясь и едва не падая.

***

      Русский сидел за документами на кухне. То, что он прочитал и видел, никак не могло выйти из головы. — Кажется, сегодня не лучший вечер для работы… — заметил славянин, разорвав тишину квартиры, где всё отдавалось эхом.       Заскучав, он огляделся. Кухня была залита приятным нежно-розовым, местами бледно оранжевым светом. За окном — красивый алый закат. В некоторых местах, где день уступил место ночи, заметны были звёзды. Почему РФ никогда не замечал этого раньше? Вдруг в голове возникла идея. — Раз я не могу работать сейчас, значит, как говорил мне отец, нужно сходить провериться. Заодно и квартиру проветрю. Чего возможность терять?       Радостный и вдохновлённый идеей запечатлеть закат и нарисовать его в дальнейшем, он шагал к шкафу, что-то напевая. Россия просто накинул какие-то первые попавшиеся кофту с джинсами и, надеясь, что никого из знакомых не встретит, направился на выход из квартиры.       Как же русский ошибался. Ему не дадут спокойного вечера как и Америке не дали посидеть в ванночке под душем. Ни-ни. Как только он вышел из подъезда к нему побежал красивый чёрный кот. А крики, похожие на мужские, доносились и до сюда: «Да остановись же ты, чёрт возьми!». Пока РФ наклонялся, чтобы поймать котейку, на него налетел обладатель того самого басистый голоса, который плотно прижал его к асфальту. — Простите, я не заметил… — их взгляды встретились, отчего обоим стало неловко, — …тебя. — Может в таком случае поднимешься? Асфальт, между прочим, не самое мягкое место. — отводя смущённый взгляд в сторону, протараторил младший. — Ах да, разумеется. — стараясь не показывать смущение, сказал альфа.       Только держава стал подниматься, а Росс приходить в себя, как они оба посмотрели на сидящего перед ними кота, очевидно вполне собой довольного. — Маленькая скотина… — процедили одновременно оба сквозь зубы. А кот лишь довольно улыбнулся и стал тереться о Россию.       А затем и вовсе прыгнул ему на руки. Соединённые Штаты, почувствоав царящую в воздухе неловкость, поспешил прервать тишину: — А что ты делаешь тут в такой поздний час?       А вот теперь Россиюшка реально поджался, как заяц перед охотой. Адекватного оправдания у него не было. Он не может сказать, что просто вышел посмотреть на закат. Это же глупо. — Я… в магазин ходил, ага. А ты, я так понимаю, за блохастым бегал? — оба рассмеялись. — И сколько районов ты уже пробежал? — Как минимум три. И нет, он не блохастый. — Да знаю я, отец всегда так котов называл, вот и я привык. А этот чёрный просто лапочка, — сказал РФ и погладил того по макушке.       Они стояли будто два подростка и беседовали ни о чём, будто старые друзья, кто увидел бы не поверил. Темы были настолько обыденные и нудные, но почему-то рядом друг с другом им было приятно обсуждать всё что угодно. Россия всё больше расспрашивал Америку о его жизни, а тот лишь любезно и коротко отвечал, не хотя впутывать молодую страну в свою сложную и не особо идеальную жизнь. Но вот тот вопрос, который может загнать ёжика в ступор ЕЖемоментно (я не умею шутить): — Америка, а почему ты так нервничал на собрании? Что-то произошло?       Как и на работе, Руся наблюдал, как его умиротворенное, спокойно улыбающееся лицо сменилось на напуганное и взволнованное. — Да так, ничего особенного, не хочу говорить об этом. — потом, увидев ехидную мордочку кота, добавил, уже с натянутой улыбкой: — Ладно, отдай мне кота, и мы разойдёмся.

Он снова задел колючку. Даже смог частично оборвать одну.

      Россия немного погрустнел и, взяв кота в руки, попытался отцепить от себя. Котейка лишь шипел на действия славянина и ещё больше вцеплялся когтями в его кофту. — Какой вредный он у тебя. — Согласен.       Аме даже притронуться к коту не смог. Вздохнув, он предложил: — Я, конечно, не хочу тебя утруждать, но похоже это пушистое создание сильно напугался, тебя не затруднит пройтись со мной до дома? — он посмотрел на него своими чистыми, словно озёра, глазами — Пожалуйста.       Русский в любом случае согласился бы, лишь ещё немного поболтать с, очевидно, новым другом, но в этой ситуации он хотел получить немного больше плюсов, чем имел в итоге. — Хорошо, но пока мы будем идти, ты ответишь на пару моих вопросов. Можешь говорить «да» или «нет», чтобы не утруждаться. Не волнуйся.       «Ага, не нервничать. Что он вообще знает о беспокойстве? Ведь он всегда спокоен. Тих и прекрасен, словно берёза в описании природы Толстого. Боже, о чём я думаю! Ладно, в конце концов, он не такой уж и плохой парень.» — Договорились, — невесело хохотнув, ответил старший.       Так и пошли двое парней в направлении к дому хозяина кота, который явно больше шиппер, чем я.       Россия задавал вопросы в духе «занимаешься ли ты чем-то, кроме работы?» на что получил короткое «да», «это что-то связано с искусством?» — снова положительный ответ. «Ты читаешь?». И тут закончился их разговор. Америка резко вспомнил главный момент из своей жизни, после чего скрывал чтение, момент, когда его отец, снова пьяный, орал на подростка, чтобы тот не лез со своими книжонками и что ему надоело тратить деньги, что он вообще ненавидит увлечение сына и лучше бы тот занялся футболом. Рося толкнул его локтем, как бы выводя из транса. Америка улыбнулся ему какой-то странной и потерянной улыбкой. Потом он, даже неожиданно для себя, задал очень роковой для него вопрос: — Скажи честно, я странный? — он заглянул в глаза младшего. Его, Америки, глаза были такие спокойные и одновременно чем-то встревоженные, наполненые беспокойством.       Русский решил отшутиться. — Нет, сейчас нет, а когда ты ведёшь себя как последняя паскуда — да. — оба тихо рассмеялись, будто боясь потревожить тишину вечерней улицы. — Люди к этому привыкли, — Руся недоумевающе посмотрел на него, — к такому мне. Да и им не нужен зануда. Такой вообще никому не нужен. — Так, во-первых, не грустим, а во-вторых, ты так и не ответил мне, почему ты беспокоился.       Великая держава лишь улыбнулся своей глупой улыбкой. Россия смотрел на него недоумевающе. «Боже… Почему я веду себя как конченный идиот? Так сложно что ли сказать правду о себе? Почему я ничего и никому не могу доверить? Мне сложно признать собственные ошибки? Мне сложно сказать, что сейчас я потерял самую дорогую книгу в своей жизни?..» — Я потерял очень дорогую мне вещь. Там слишком много личной информации. И я бы не хотел, чтобы кто-то из моих врагов это нашёл.       «Книга… Она и есть причина его нервных тиков? Ладно, насчёт того, что она маловажная я ошибался…» — А что это за вещь? — Я не хочу говорить об этом. Ладно, а ты расскажи, чем увлекаешься.       Федерация воодушевлённо улыбнулся и начал рассказывать про то, что он любит читать, иногда рисует. Америка слушал его, но больше он думал о том, почему Россия так открыто с ним говорит? Вроде бы Штаты вёл себя с ним так же, как и со всеми, да и говорят они всегда только по работе. И то через письма. Но почему ему тоже хочется с ним открыто говорить и рассказать ему сейчас прямиком всё? Что это за ощущение лёгкости? Да что с ним происходит, чёрт возьми? Посмотрев на Омегу, он не ожидал, что их взгляды встретятся, отчего обоим стало неловко. Потом Аме, чтобы тот не особо смущался, сказал «продолжай» и стал вслушиваться в весёлые рассказы Омежки, который умело рисовал, как он понял, карандашом или акварелью. Внимательно слушая, он удивлялся умением этого милого мальчика, смотря ему чуть ли не в рот, выжидая каждое его слово. — А… Я могу посмотреть на твои работы? — с глубоким интересом спросил англоговорящий. Русский немного покраснел, но при этом искренне улыбался. — Да, почему бы и нет? Только не суди строго, пожалуйста. — ахаха, не буду).       Так они и шли, весело смеясь и что-то бурно обсуждая, до квартиры старшего. Потом, когда они дошли до дома Альфы, кот сам спрыгнул прямо возле подъезда звёздного. Россия и Америка, закончив свою беседу на «созвонимся», попрощались, пожав друг другу руки, но, неожиданно для голубоглазого, русский резко потянул его на себя и обняв, сказал на ухо: — Жди, я по почте отправлю фото работ, — прошептал он и, развернувшись, как ни в чём не бывало направился в сторону своего дома, петляя ногами, как наркоман, но на самом деле он просто был рад, что его работы кому-то понравились. Полосатик же остался стоять в недоумении, что вообще сейчас произошло и почему он залился румянцем, но потом его кот потёрся о его ногу, приводя хозяина в чувства. Румянец начал постепенно сходить с лица. Уже бодрым голосом, шатен обратился к своему коту: — Ладно-ладно, пошли неугомонный.

***

      Время уже девять вечера, а большая страна не может уснуть, всё ещё думая о новом друге. Он так и не может найти предлог позвать звёздного в гости, чтобы познакомиться нормально, а не в пятиминутные перерывы и вот такие случайные встречи на улице. Но на работы посмотреть уже не выйдет, сам виноват, тебя никто не заставлял пообещать их присылать. Ладно, делать нечего, потом придумает. Пройдя к себе в кабинет, он начал вспоминать, куда же положил своё портфолио. Эх, с ним связаны такие тёплые воспоминания: как он отца долго-долго упрашивал, чтобы тот позировал ему для портфолио, необходимом при поступлении в художественное училище, как Украину долго упрашивал, чтобы нарисовать её милое личико в профиль с венком и в её национальном костюме, как белоруса на фоне ржи заставил стоять-позировать в его национальном костюме, после чего зеленоглазый должен был за эти часы «мучений Беларусии» всю неделю убираться вместо него. Эти работы он и решил отправить Америке по почте.       Он просто пялился в монитор и очень сильно волновался, ведь у всех могут быть очень разные вкусы на живопись. Через пятнадцать минут пришёл ответ. Когда он прочитал его, то от написаного слегка покраснел. Такой похвалы он давно не получал. Он улыбался во все 32. И как маленький мальчик, которого похвалили, заразился энтузиазмом и тоже решил сделать приятно США: — Раз тебе так понравились мои работы, то может я твой портрет нарисую?) — А за сколько? — Ахаха, говоришь так, будто нефть опять покупаешь. Бесплатно. К тому же, мне будет полезно попрактиковаться в новых формах.       Дальше они уже говорили на более весёлой и непринуждённой ноте, договариваясь по времени на завтра. Россиюшка светился от счастья и долго не мог уснуть от волнения.

Котик пригласил ёжика в дом. Чем закончиться эта встреча?

***

Доверие штука хрупкая — трудно заслужить и легко потерять. — Dudka

      Утро. Для славянина сегодня стало самым счастливым, ведь ему можно наконец порисовать что-то ещё, кроме природы и скучных натюрмортов. Встав, он начал быстро приводить себя в порядок, чтобы успеть достать всё необходимое из чулана. Потом он решил мельком посмотреть на время. 12:34… Америка придет через 26 минут. Забыв переодеть пижаму, Руся побежал доставать краски, карандаши и холст, которые уже все в пыли хранились в чулане, утонувшем в пыли. Как он кашлял и чихал! Потом, дотащив это всё на себе, пару раз споткнувшись о порог и чуть не отдав свой первый поцелуй полу, он наконец-то донёс вещь до комнаты. И только мальчишка принялся за установку мольберта, как позвонили в дверь. Он испуганно вздрогнул, услышав слишком громкий звук.       Вздохнув и собрав волосы в хвостик, чтобы видеть собеседника, побежал со всех ног к двери. Посмотрев в глазок, он увидел полосатика, и даже не сразу заметил, что тот пришёл без очков. Дальше послышался звук открывающейся двери. Распахнув её, он выпрямился и предложил мужчине войти, а тот в свою очередь усмехнулся и спокойно, с неким умилением посмотрел на него и прошёл. Руся сначала не понял, что с ним не так, и только по дороге в ванную до него дошло, что он всё ещё в пижаме. Отвернувшись от старшего, он потихоньку начал краснеть, на что Штаты вновь усмехнулся. Потом в слова поддержки сказал, что краснеть должен он, ведь ему позировать. Оба рассмеялись.       Пока росиянин переодевался, США подготовился и с разрешением вошёл. Оба смотрели на друг друга, смущаясь. особенно сильно краснел молодой Омега. Оно и понятно — не каждый день удаётся наблюдать столь красивое тело, испешрённое самыми разными шрамами у русского фетиши на шрамы, и не каждый день увидишь Омегу в такой большой футболке, под которой почти не видно шорт, с банданой на голове извращенец. Оба засмотрелись друг на друга. Неловкую паузу решил прервать художник. — Ну лад-дно, я пойду, мне надо воды набрать для краски, ты пока осмотрись. — заикаясь, протараторил он, выходя из комнаты как можно скорее, чтобы не было видно, насколько он покраснел. — Д-да, хорошо. — ответил Альфа, неловко почёсывая затылок и отводя взгляд в строну.       Как и посоветовал ему Россия, он стал осматривать комнату. В первую очередь он удивился выбранному цвету стен для комнаты-студии — они были белыми, а от пола вверх поднимались брызги краски. Так же наш книжный червь не мог пропустить главный объект данной комнаты — книжный стеллаж. Он начал с особым интересом рассматривать полки с книгами. Его заинтересовала одна отдельно лежащая книжонка, средних размеров. Точно такая же бирюзовая, как та, что он потерял. Взяв её в руки он даже по ощущениям понял, это была она. Не может быть, это она, это та самая книга! Так она всё это время была у него? Нет, скажите, что это дурной сон!       Америку переполняла то ли ярость, то ли обида, но наверняка — боль. Его снова предали, снова обманули. Почему люди, к которым он начинает привязываться, предают его? «А мы ведь только познакомились… Почему… Почему именно сейчас?» Он сжимал книгу с неистовой силой, слегка деформируя обложку.       Потом зашёл Россия, он сиял и улыбался. Но всё поменялось, когда он увидел США, его насторожило поведение знакомого. — А-америка? Ты в порядке?       Он повернул голову в его сторону: — Почему это у тебя? — русский замялся. Альфа начал медленно подходить к нему, заставляя омегу двигаться к стене. — Я ещё раз спрашиваю, откуда это у тебя?! — крики заставили Русю сжаться и зажмурить глаза. — Ты глухой? — он уже прижимал Омегу к стене, крепко схватив его за плечо, а второй рукой принялся яростно размахивать книгой. — Почему ты не отдал мне её? Что ты хотел с ней сделать?.. — Я… я прочитал пару страниц… ты обронил её, когда толкнул меня в коридоре… Прости меня!..       В американце кипела злость. Он перевёл взгляд в пол. — Получается, ты всё знал. Знал ещё вчера… и пытался своими вопросами узнать ещё больше… — Прости меня, пожалуйста! — он медленно подошёл к Альфе. — Когда я хотел её отдать, то ты… — ЕСЛИ БЫ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТЕЛ МНЕ ЕЁ ОТДАТЬ, ТО ОТДАЛ БЫ! — он наорал на бедного парня, который из-за поведения старшего был готов расплакаться, и чуть ли не ударил его. Ладонь на полном лету остановилась в миллиметрах от лица русского, а тот аж пустил пару слезинок от страха. Увидев то, что сделала его вспыльчивость, США просто хмыкнул и поспешил уйти.

***

      Россия услышал хлопок входной двери и скатился на пол по стенке. — Он прав, я должен был ему сразу её отдать.       Он схватился за голову и просто смотрел в пол на протяжении нескольких минут. Его знакомство снова провалилось. Он снова сделал что-то не так. Украина была права — он никогда со своим характером не то что альфу не найдёт, с ним даже дружить никто не станет. По-настоящему, не из-за выгоды. Встав, он снова разобрал мольберт и всё остальное для того, чтобы отнести обратно в чулан. Пока он всё перетаскивал, то плакал. Ему было обидно в первую очередь за себя. Теперь он понимал, что такое нервный шок.

***

      Америка шёл по улице с книгой в руках, не замечая никого на своём пути. Сейчас он хотел просто оказаться дома.       Придя домой, он в ярости метался и орал, ходя по квартире, постоянно повторял: — Чтоб я ещё раз кому-то поверил в этой чёртовой жизни. Все люди как один, как один, твою мать! Когда же я перестану ошибаться?       Он пошёл к своему стеллажу с книгами и, поставив ненавистную книжонку обратно, не желая её сейчас видеть, уселся на диван. — Я такой идиот. Ха, так ещё и довериться самому молодому Омеге. Молодец, Америка, жизнь тебя ничему не учит, верно?       Он пошёл на кухню и вспомнил про свой мини-бар, который был полон самой разной выпивки. Сейчас он решил, что это лучшее средство для успокоения.

***

      Оба не спали полночи. Россия всё ещё винил себя во всём произошедшем.       США же, напившись, — ведь какое ещё средство может помочь забыться? — осознавал, какой он некудышный Альфа, как его легко вывести из себя и что кричать на беззащитного Омегу — низко, пока допивал шестую бутылку коньяка.

Оба поняли, что потеряли друг друга Но при этом хотели всё вернуть… Какое-то чувство хотело вернуть всё назад. Почему?

Надежда умирает последней… И она ещё жива.