Надоело быть хорошим

Мягкий оранжевый рассвет с отблесками жёлтого вырисовывается на всё небо, накрывая город с его маленькими безобразными улочками, потрёпанными жизнью зданиями и мусорной свалкой на самой отшибе одного из районов. Романтика, что уж тут скажешь. Порою кажется, что этот город и вовсе вымер, особенно ранним утром, когда на улице ни единой души. Но ещё пара часов — и мрачная пустота заполнится людьми, что будут толпиться и прожигать друг друга взглядами, полными злобы и усталости. Слава поудобнее устраивается головой на плече Алишера, укрытый его лёгкой весенней курткой. Всё-таки в почти конце апреля ещё достаточно холодно, чтобы простудиться и снова заболеть. Тем более ранним утром. Где-то вдалеке из стены отваливается кирпич, долго шедший к этой цели ещё, наверное, с момента постройки здания, и падает вниз с характерным звуком, хорошо слышным из-за рассветной тишины. Этой заброшке больше лет, чем обоим парням вместе взятым, поэтому разваливается она буквально на глазах. Как и большинство зданий в этом районе, чего уж там. Марлов осторожно перенимает из руки кудрявого тлеющую сигарету, удерживая её тонкими холодными пальцами. Раньше он недовольно отворачивался при виде сигарет, но потом их запах стал напоминать ему Алишера. Из отвращения плавно получилась привязанность. Хотя, старший до последнего был против и наотрез отказывался делиться. Нет, он вовсе не был жадным, для любимого Славика так тем более. Просто ему очень не хотелось, чтобы последний стал похож на него ещё и в этом. Слава опять насквозь пропитан этим любимым запахом, из-за которого он, собственно, и начал курить. И ему наплевать, насколько это вредно для его здоровья и противно для кого-то, наплевать, что мать в который раз будет ругаться и проклинать его. Парень твёрдо убеждён, что уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы самому судить о вреде, пользе, правильности, ошибочности и так далее. Он отдаёт сигарету обратно Алишеру, а сам принимается в тысячный раз переписывать одну дурацкую строчку в своём блокноте, который он везде таскает с собой. Около двух месяцев назад ему загорелась идея записать свою мысль в какой-нибудь простенький стишок. Мыслей с тех пор не убавилось, а вот блокнот со стихами путешествует вместе со Славой постоянно и, что называется, видал всякое. Строчки разные, корявые, рифма слеплена чёрт знает как, а про какой-то литературный размер стиха и говорить не приходится. Несмотря на всё вышеперечисленное, Слава гордится своим детищем и улыбается. Это приносит радость, выражает все его чувства так, как ему удобно — чего ещё только можно желать? Парень ведь не собирается с этими стихами в издательство идти, поэтому их качество приоритетом не является. А рушить свои же собственные стандарты, непонятно откуда выросшие, — одно удовольствие. Побитый экран старого айфона показывает чуть больше четырёх утра. Мысленно отняв от этого шесть минут, ибо ровно на столько часы спешат, Слава принимает решение отправляться в обратный путь. Он совершенно не горит желанием возвращаться домой, но просто прогуляться с Алишером ему всегда в радость. Последний всегда провожает парня аж до самого дома. И плевать он хотел, что живут они в разных сторонах города. Они снова долго обнимаются в пустом дворе, нисколько не кичась о том, что их, в теории, может кто-то заметить. Славе не страшно, потому что рядом Алишер, а за ним он, действительно, как за каменной стеной. А Алишеру по умолчанию не страшно. Иногда даже кажется, что он вообще не знает значения слова «страх». Потому что творить то, что он порою творит, может только бесстрашный человек. — А у меня опять.. — Слава зевает, нехотя выбираясь из рук парня. — Опять маму в школу вызывают. А я с ней уже.., — он пытается вспомнить точное число, — дней шесть не разговариваю. — Не волнуйся. Считай, что уже не вызывают. — старший улыбается, напоследок треплет друга по голове и прощается, даже по дороге продолжая возмущаться. — Подумаешь, почти по всем предметам двойки! У меня, можно подумать, не то же самое. Усмешка слетает с губ Славы, который слушает ворчание своего парня до тех пор, пока его становится совсем не слышно. И уже потом заходит в свой подъезд, только в квартире вспоминая, что забыл отдать Алишеру его куртку. Не опять, а, что называется, снова. Недавно, к слову сказать, Алишеру удалось познакомиться с мамой Славы, когда та ещё разговаривала с сыном и была в более менее добром расположении духа. Быть может, именно этот факт сыграл решающую роль в их незапланированном знакомстве, но кудрявый, к великому удивлению, каким-то чудом сумел произвести на женщину хорошее впечатление и понравиться ей. Он, конечно, от природы тот ещё обаятельный тип, но заставить маму Славика думать о себе положительно — просто нереальная задача. Знала бы она, кто он такой на самом деле и чем занимается, вряд ли бы была так дружелюбна. Зато, фактически, знакомство с родителями прошло очень даже успешно.

***

Невыспавшийся Марлов с недовольной физиономией топает в школу, со всей силы пиная какой-то камень, валявшийся на дороге, который в конце концов улетает в кусты, настойчиво пробивающие себе путь прямо через асфальт. Их парень ненавидит даже больше, чем это чёртово утро. Ещё немного и эта гадость, как и всё вокруг, начнёт цвести и пахнуть. И тогда жизнь Славы превратится в настоящий ад, ибо всю весну он будет обречён на страдания от аллергии. На какое именно растение он так реагирует точно неизвестно, но перспектива чихать, ходить с заложенным носом и красными глазами его не привлекает от слова совсем. Парень невольно морщится и ускоряет шаг, завидев ещё вдалеке Антона, с которым пересекается каждый день по пути в школу. Бывало, что они даже прогуливали учёбу вместе, предпочтя нудным урокам компанию друг друга. Ребята по старой доброй привычке обнимаются и теперь вместе продолжают путь, обсуждая схожее недовольство ранним пробуждением. Что ж, мир, держись. Ведь теперь тебе придётся терпеть сразу двух парней, которых бесит всё и вся, а в карманах нет ни сигарет, ни денег, только кулаки. Как только в поле зрения начинает маячить знакомое здание, воздух наполняется каким-то странным, неприятным запахом. Конечно, в их районе такие «ароматы» не редкость, но когда становится виден ещё и дым, явно идущий именно от школы, оба парня не на шутку пугаются. Позабыв всю недавнюю усталость и своё нытьё, те пускаются бежать, в желании либо опровергнуть, либо подтвердить свои опасения. Мимо них проезжает пожарная машина с резкой сиреной, а друзья наконец видят.. И тут же останавливаются, впав в, мягко говоря, глубокий шок. Антон роняет телефон вместе с наушниками на потрескавшийся асфальт, но не один из парней даже не замечает этого. Их взгляды прикованы к куда более огромной проблеме. Чёрный, непроглядный дым охватывает всю площадь здания школы, открывая взгляду лишь некоторые чудом уцелевшие стены, куски которых отваливаются прямо на глазах, затухающий огонь и развалившийся почти полностью второй этаж. Окна выбиты взрывной волной, а их осколки разлетелись вместе с частями стен. Здание продолжает гореть, покрываясь чёрным налётом, хотя и явно менее интенсивно стараниями собравшихся очевидцев, помогающих устранить пожар. Неожиданно гремит ещё один взрыв с восточной стороны, доламывая остатки классов и коридора. Вода из труб льётся на дорогу, ища себе самый короткий путь и, конечно же, минуя очаги возгорания. Всё, что осталось теперь от школы — сплошные руины. Новые и старые одновременно. Народу около этого опасного зрелища скапливается всё больше, что усиливает шум и панику, наконец приезжают пожарные. От едкого дыма начинает болеть голова, а глаза заполняют защитные слёзы, что делает видимость совсем плохой. Среди абсолютной неразберихи и беготни Слава еле различает фигуру Алишера, выцепив того взглядом в небольшой кучке собравшихся членов их банды. Переминаясь с ноги на ногу и не отрывая нервного взгляда от происходящего, парень пробирается к нему, чуть было не столкнувшись с кем-то в толпе. Моргенштерн не выглядит ни шокированным, ни расстроенным, ни даже чуточку удивлённым, словно каждый день видит подобные картины. Лишь улыбается как-то странно, а в тёмных глазах блестит интригующая искра. Это навевает подозрительные мысли. Ну не может он так радоваться только тому, что их ненавистная школа всё-таки сгорела, как они когда-то в шутку просили перед очередной контрольной. Дошутились, называется. А кудрявый явно что-то знает, но не торопится рассказывать. Ориентировочно час спустя огонь полностью потушен, а дым продолжает идти только в некоторых местах. От двухэтажной школы осталось две стены, одна из которых определённо развалится в ближайшее время, стоит только парочке подростков полазить по новой заброшке. А другая выглядит самой целой и нетронутой, будто огонь обошёл её стороной, коснувшись только в парочке мест. Именно на этой стене почти три месяца назад Алишер и Слава рисовали граффити дешёвой краской из баллончиков, за что их уже чёрт знает в какой раз грозились исключить. Из всех рисунков остался только один, самый большой, на который парни потратили аж два баллончика: розовый и чёрный. Почти идеальная надпись номера школы «2006» теперь смотрелась как-то ужасающе на фоне развалин сзади. — Да уж, взрывное вышло утро. — усмехается Антон, довольный собственным каламбуром. После него по всей массе школьников приходится смешок, такой сдержанный, словно никто здесь не угарал с юмора даже чернее, чем стены школы. — Что здесь, в конце концов, произошло? — наконец оживает Слава, всё ещё ощущая отдалённый шок и будто не веря в реальность происходящего. — Не могла же школа загореться и взорваться сама по себе. — он кашляет, закрывая лицо рукой. — Не могла. — улыбается Алишер, произнося эту фразу с каким-то весёлым тоном. — Это всё моя вина! — так же непринуждённо и с юмором пропевает он фразу из песни, щёлкая пальцами в такт мелодии, возникшей в голове. —  В смысле? — синхронно выпаливают Слава и Антон, уставившись на друга с не то что шокированным, а действительно охуевшим взглядом. По другому в данный момент просто не скажешь.

***

Все трое достаточно бодро шагают по улице в абсолютном молчании, слушая собственные шаги, ритмично сочетающиеся друг с другом. Шок Марлова удалось притупить целым пакетом его любимых конфет, которые, как и обещал, купил ему Алишер за прекрасные стихи. Это, конечно, далеко не единственный повод, но младшему приятно, что его старания так высоко ценятся. Он даже забывает на какое-то время про сгоревшую школу, увлекаясь поеданием сладкого. Кажется, от этого пакета скоро останутся только фантики. Они перелазят через перекошенный забор, оказываясь на территории трехэтажного дома, с крыши которого будет идеально видно недавно пострадавшее здание. Дом старый, но выглядит куда лучше, чем остальные на этой улице. Его жителям явно не плевать на то, где и в каких условиях они живут. Во дворе не валяется мусор, посажены цветы, в подъездах хотя бы не воняет всякой гадостью. Учитывая то, в каком районе стоит этот дом, его вид просто удивителен. Он даже не разваливается на глазах, чудеса. С высоты, действительно, открывается ещё лучший вид на весь масштаб катастрофы, новость о которой будет ходить по всему городу ближайшие пару недель. Власти, как и всегда, будут кормить людей обещаниями восстановить здание в скором времени и даже наградить тех, кто помогал тушить пожар. Но это всё — песок, который они пускают в глаза. На деле же все забудут про школу быстрее, чем она сгорела. Для России это вовсе неудивительно. Одной развалиной меньше, одной больше. Велика разница, можно подумать. Алишер явно не торопится выкладывать всё, что знает, но под пронзительными взглядами друзей всё-таки сдаётся. Оказалось, в здании взорвался газ из-за неисправности труб газопровода. Первый взрыв прогремел в котельной, повредив котлы и другие трубы. Это повлекло другие взрывы, добравшиеся до кабинета химии с кучей реактивов, в том числе и огнеопасных. Именно там начался пожар, охвативший вскоре всё здание целиком. И поэтому дым был таким чёрным, противным на запах и ядовитым. — Это, допустим, ясно. — прерывает кудрявого Антон, не давая рассказать все подробности. И, хотя на самом деле нихрена ему не ясно, его волнует немного другой вопрос. — Мне больше интересно, каким образом с этим связан ты? — Самым прямым из всех возможных. — Моргенштерн усмехается, наблюдая в глазах друзей быструю смену эмоций. Это веселит. — Этот газ ведь не взорвался сам по себе. Ему помогли.. — он коварно улыбается. — Один из наших ребят, а именно Кирилл, забрался ночью в окно школы. Что он делал мне так и не удалось узнать, но в конце концов он задел зелёный котёл. К счастью, ему удалось вовремя свалить домой с такой скоростью, что взрыв он наблюдал уже из окна своей комнаты. — Пиздец. — подводит итог Слава, садясь на край крыши и свешивая ноги. — Просто пиздец. — других слов он не находит. Эту ситуацию действительно сложно охарактеризовать как-то иначе. Парень, возможно, мог бы быть и многословнее, но у него точно не каждый день школа сгорает. Подобное событие ещё переварить надо. А это будет долгим процессом, особенно если учитывать, что за последние несколько месяцев в его жизни не происходило ничего даже близко похожего на сегодняшнее. Не день, а одно сплошное потрясение. Заметив, что друг самым настоящим образом «завис», Алишер садится рядом, приобнимая того за плечо. — Да ладно тебе, Слав. — он ободряюще улыбнулся. — И не такое ведь случалось. Всё у нас заебись будет, не переживай. А Марлов молчит, тоже улыбается и верит. Верит, что всё действительно однажды наладится. Конечно, верить именно Штерну явно не лучшая идея, но ему почему-то хочется попробовать. Он ведь никогда в жизни никому не доверял, даже себе. Может, всё-таки стоит? В конце концов, какие могут быть отношения без доверия? Именно, что ровным счётом никакие. А парню определённо не хочется, чтобы так случилось. За весь школьный год этот кудрявый великан, который его почти в два раза выше, настолько приелся Славе, что отпустить он уже не в силах. Поэтому он верит. И обязательно напишет об этом стих.