Надоело быть хорошим

Огромные белые снежинки неравномерно падали в такие же белые сугробы, успевая красиво (по крайней мере по мнению Славы) кружиться при свете уличного фонаря за мгновение до падения. В хорошем районе города и фонари лучше. Светят они дальше, лучше и не каким-нибудь там жёлтым тусклым светом, а ярким белым, при этом не режущим глаза. Поэтому тут всё кажется таким красивым и особенным, даже обычный, ничем не примечательный снег, которым завален весь город. На дворе стоит конец декабря, а это значит, что до нового года осталось всего несколько дней. Точнее, всего один. Сложно однозначно сказать, какие чувства вызывает у Славы этот факт. Он ведь никогда толком и не праздновал новый год, не получал дорогих подарков и совсем не верил в чудо. Да и сейчас поводов не прибавилось. Но Алишер недавно пообещал, что в этот раз всё будет иначе. Хотя, возможно, тот как обычно разбрасывается пустыми обещаниями или вообще врёт. Нет, он ещё ни разу не обманывал Славу и всегда сдерживал свои обещания. Точнее, он ему просто ничего не обещал до того дня. Но это не отменяет того факта, что Марлов неоднократно видел, как кудрявый совершает все эти поступки с другими людьми. Быть может, где-то в самой глубине души Слава и верил в это самое чудо, но мы этого, наверное, никогда не узнаем. Те две недели, прошедшие в трауре и серости, уже закончились, но неприятный осадок остался у всех. Тяжелее всех, несомненно, было Антону. После того случая, когда Слава из каких-то странных добрых побуждений поддержал его, они познакомились ближе и вскоре уже могли называть себя друзьями. Оказалось, что у них много общего, в частности из-за схожего характера и пессимистичных взглядов на жизнь и всё происходящее. Однако, когда эти двое оказываются вместе, обоим становится легче даже из-за простого присутствия рядом кого-то, кому можно доверять. И получаются два идиота, которые ненавидят свою жизнь, но в то же время очень пытаются искать в ней что-то хорошее. И, стоит отметить, всегда находят. Если задуматься, жизнь Славы конкретно так изменилась с того самого дня, когда он вступил в банду Алишера. Да, из-за этого изменился и сам парень, превратившийся из послушного милого мальчика в настоящую катастрофу с примесью обид, скрытых эмоций и давних травм. Но, по его мнению, цель вполне оправдывала средства. Раньше он так боялся скатиться на дно. А ведь здесь не так уж и плохо.. Как обычно задумавшись и совершенно не глядя под ноги, Марлов поскользнулся и уже в красках представил своё фееричное падение, но Алишер, как настоящий герой, успел схватить друга за рукав куртки и удержать. Правда, ненадолго. Под снегом был лёд, поэтому буквально несколько секунд спустя оба парня с громкими криками на всю улицу распластались на нём, всё ещё нелепо размахивая руками. Кудрявый, не стесняясь в выражениях, крыл матом и этот несчастный лёд, и снег, и проклятую зиму, и даже то, что их заказчик живёт так далеко. Слава, признаться, делал то же самое, но только мысленно. Ругаться вслух у него почему-то никогда не получалось. Антон, избежавший падения, теперь наблюдал эту картину со стороны с лицом а-ля «ну что за идиоты?». Он довольно часто видит, как оба его друга прибавляют себе проблем по одной простой причине. Что Слава, что Алишер вечно кидаются спасать друг друга и помогать, даже если знают, что ничего хорошего из этого не выйдет и не может выйти. Не то чтобы он имел что-то против, но иногда (читать как: постоянно) кажется, что они чересчур сильно беспокоятся. И при этом умудряются делать это так, что со стороны и не скажешь, что они друзья. Почему? Моргенштерн, видимо, не понимает правильного значения слова «забота», потому что с его стороны она выглядит как угроза и пассивная агрессия. А Слава склонен предлагать свою помощь там, где она вовсе не нужна и будет нести скорее вред, чем пользу. И из всего этого самым удивительным по мнению Антона является то, что они ни разу не поссорились из-за этого. С какой планеты ему достались эти два сумасшедших? — Слуушай.. — тянет Алишер, придя в себя после нехилого падения спиной на лёд. Так мало того. На него ещё Слава сверху приземлился и минут пять встать не мог. Марлов даже перестаёт вытряхивать из шапки снег, подняв голову на друга. Редко когда после этих слов Штерна выходило что-то нормальное. Зато сомнительное — всегда. — А давай потанцуем? — таким непринуждённым тоном спрашивает тот, будто сам не осознавая смысла сказанного. Антон усмехается и закатывает глаза, мысленно проклиная обоих на чём свет стоит. А Слава отвечает: — Я кроме вальса ничего не умею. — А я не умею даже вальс. — улыбается в ответ Алишер, находя это уточнение забавным. — Значит, будем импровизировать. Снежинки же кружатся. И мы будем. Когда наконец те додумываются подойти ближе и попытаться встать в первоначальную позу, снег усиливается, а хлопья становятся ещё крупнее. Но ведь это даже хорошо, особенно учитывая предыдущие слова Моргенштерна о снежинках и импровизации. Наглядный пример у них по крайней мере есть, осталось только вновь не упасть из-за собственной неуклюжести. Помнится, последний раз Алишер танцевал в детстве, когда мать пыталась научить того хотя бы элементарным движениям. У Славы с этим дела обстоят чуть лучше. Он танцевал вальс на выпускном с одной из своих одноклассниц, поэтому немного помнил как это делается. Издалека, может, они и отдалённо были похожи на снежинки, кружащиеся в своём зимнем холодном вальсе. Но вблизи это выглядело как минимум нелепо и отчасти забавно, особенно по мнению Антона, уже готового упасть на тот же лёд от смеха. По той же причине все немногочисленные прохожие при виде этой недо-пародии на вальс останавливались с удивлённым лицом, видимо, пытаясь понять, не показалось ли им. Кто-то улыбался, кто-то смотрел осуждающе и даже презрительно. Находились и те, кто, как и Антон, начинали смеяться. И, опять же, кто-то по доброму, а кто-то со злобой. А танцующие парни пропускали мимо своего внимания и хохот друга, похожий больше на звуки умирающей чайки, и взгляды прохожих, и то, что некоторые их движения даже близко не похожи на настоящий вальс. Славе приходилось постоянно смотреть вверх из-за их разницы в росте, для него слишком внушительной, а его дурацкая шапка то и дело сползала на глаза и нужно было её как-то поправлять. Поэтому он смешно моргал, поднимал брови и в целом выглядел как обычно неловко и нелепо. Хотя, Алишеру так совершенно не казалось. Наоборот, для него друг в любом виде будет очень милым, чуточку забавным и каким-то по своему прекрасным. Ну не мог он как-то иначе смотреть на это чудо, хоть убейте. Танец подходит к концу, а парни всё никак не хотят отпускать друг друга вновь. Глупо улыбаются, головой то вроде понимая, что пора бы уже топать домой, иначе оба завтра проспят. И всё равно стоят неподвижно, наблюдая, как снег осыпает всю улицу, попадает Славе на нос и забирается в кудрявые волосы Алишера. В общем, смотрят куда угодно, но только не в глаза. Неловко почему-то. Первым очнулся старший, быстро отпустил друга из своих рук и принялся чересчур усердно поправлять свою одежду и волосы, будто бы ему действительно было не плевать, как он выглядит. Марлов ещё какое-то время тупо глядел в никуда, ещё не до конца осознавая, что сейчас нужно делать и нужно ли вообще. — А может, нахуй эту школу завтра? — Моргенштерн ловит огромную снежинку, но она тут же тает, оставаясь маленькой лужицей в руке. Антон согласно и очень радостно кивает, явно будучи всеми руками и ногами «за». — Но.. — хочет было возразить Слава, но его мгновенно перебивают. — Никаких «но»! Тридцать первое декабря, какая блять школа? — снова вспыхнув, Штерн так же быстро остывает. — Лучше отметим новый год красиво, как и планировали. Ещё Виталину с собой позовём. — и тот с улыбкой на лице принимается рассказывать, каких успехов они недавно добились вместе. — Опять.. — тихо, недовольно и даже отчасти грустно шепчет Слава, но, к счастью, его никто уже не слушает. Не сказать, что он был против подруги Алишера. Скорее даже наоборот, Виталина классная девушка. Славе нравилось, как она играет на пианино, которое стоит у них в школе, нравились её ярко-зелёные волосы и стиль одежды и нравилась её самоуверенность, которой так часто не хватало самому Марлову. Если так подумать, ненавидеть её абсолютно не за что. Но как бы прекрасна и умна не была Виталина, парень всегда смотрел на неё косо и с плохо скрытой злобой. Слишком уж много времени Алишер уделял ей и их совместным репетициям, ибо кудрявый отлично играл на гитаре, а девушка освоила уже все клавишные инструменты. И вроде бы Слава своими ушами слышал, что между ними ничего быть не может, от них же самих, но всё равно обижался, когда Алишер предпочитал ему свою новую подругу. — Ревнуешь? — Антон толкает друга в плечо, вытаскивая обратно в реальность. — Иди нахуй. — уверенно отвечает тот, следом осознавая, что впервые, наверное, за всю свою жизнь, сказал это вслух, причём довольно громко. Моргенштерн, пару секунд назад в красках описывающий новую интересную мелодию, которую они с Виталиной придумали, резко замолкает и останавливается. Неожиданность на пару секунд повергает его в шок, ведь определённо не каждый день услышишь подобные слова от некогда милого, доброго и всего такого прекрасного мальчика. И всё равно Алишер отказывается верить в то, что только что услышал. Он просто сделает вид, что не слышал. Нет, вообще оглох. Точно.

***

Следующим утром Слава просыпается якобы в школу, хотя на самом деле его маршрут проложен в совершенно другую сторону. В квартире всё как обычно. Серо, скучно, темно, холодно и уже так противно, что кажется, будто однажды от всего этого парня стошнит. О словосочетании «новый год» здесь словно никогда не слышали. И речь даже не идёт о каких-то украшениях и атмосфере. Какая тут атмосфера, если даже обыкновенной ёлки нет? И откуда, спрашивается, у Славы должно появиться это самое новогоднее настроение? Он тихо выходит в коридор, стараясь в полутьме случайно не наступить на кота, излюбленной привычкой которого является путаться под ногами. Завтрака ждать не приходится, потому что после очередной ссоры мать перестала как-либо заботиться об этом. Вчерашний «завтрак» Марлова даже кот есть не стал, а этот пушистый ел и не такое. К слову сказать, недавно, дня три назад, Слава опять настолько сильно поругался с матерью, что та вовсе перестала с ним разговаривать. А парню лишь это и было нужно. Никто не орёт, не говорит постоянно, каким он стал бестолковым и жестоким, не обвиняет во всех смертных грехах. Не жизнь, а прям сказка какая-то. И ему вовсе не казалось, что стоит хоть немного побеспокоиться об отношениях с матерью. Он просто не видел в этом смысла, ведь они снова поссорятся на следующий же день. На улице настроение немного улучшается, особенно при виде лёгкого снега. Мороз щиплет нос, торчащий из-под шарфа, но это совсем не мешает Славе медленно шагать, всматриваясь во всё вокруг так, будто бы он видит это впервые. Ресницы слипаются, поэтому приходится часто моргать в попытке их расклеить. Наверное, со стороны это выглядит странно и даже забавно. Продолжая свой путь, парень наконец сталкивается с Антоном. И тут все угрюмые мысли разом вылетают из головы. Друзья смеются, кидаясь друг в друга рыхлым снегом и слушая приятный хруст под ногами. И вроде бы такая мелочь, просто зима со своими естественными явлениями. Но почему-то тепло становится на душе. То ли воспоминания о детстве вызывают столь чувственную ностальгию, то ли наивное ожидание какого-то чуда искоркой мелькает в сердце. Но стоило только парням повернуть на улицу Алишера, хорошее настроение Славы исчезло, словно его никогда и не было. Виталина. Этим всё сказано. Невозможно снова терпеть её рядом с кудрявым, особенно когда она так странно улыбается и смеётся, поглядывая в сторону приближающейся двоицы. Внутри Славы, кажется, взорвался целый вулкан эмоций. Он, безусловно, понимает, почему так бесится и нервничает. Но признаться в этом не может даже себе. Тем временем глаз всё равно предательски дёргается, и так хочется уже высказать этой девушке всё, что только придёт в голову, даже не думая. Неосознанно Марлов ускоряет шаг и, грозно сжав руки в кулаки, обходит друга, направляясь прямо к несчастной парочке. Весь красный, недовольный, так ещё вдобавок замёрзший — его невозможно игнорировать. Что творилось сейчас в душе парня было известно только ему самому. Алишер, пару секунд назад что-то шепчущий Виталине, замолкает, поправляет волосы и уже готовится принимать весь удар вполне оправданного гнева на себя. Ему, конечно, немного стыдно вести себя таким образом. Но раз уж решил придерживаться плана, придуманного им же, то нужно идти до конца. И вообще. С каких это пор его стали терзать стыд и муки совести? — Какое доброе утро. — скрипит зубами Слава, еле сдерживая злостные нотки в голосе. — Не правда ли? — Что-то случилось? — строит из себя дурака Моргенштерн, для правдоподобности делая сожалеющее лицо. — Пока нет. — вмешивается недавно подошедший Антон. — Но похоже скоро случится. — Ошибаешься.. — и Слава, минуту назад готовый поубивать тут всех к чёртовой матери, с невозмутимым лицом проходит мимо, по направлению к дому, подчеркнуто не глядя на ребят. Все трое, оставленные в недоумении и шоке одновременно, лишь молча переглядываются; Виталина пожимает плечами, еле заметно усмехаясь. Дождавшись, пока их недовольный друг скроется из поля зрения окончательно, те заговорчески косятся по сторонам. Им определённо есть, что обсудить. Марлов же, внутренне далеко не такой спокойный, как снаружи, уже с комфортом расположился на кухне Алишера. В последнее время он бывает здесь чаще, чем в собственной квартире. Он уже не то что чувствует себя как дома. Можно сказать, что это и есть его дом. Каким бы козлом по мнению парня ни был Морген, дома у него всегда тепло и уютно находиться. Если не вспоминать про хозяина, естественно. Зато мама Алишера — просто лучшая женщина на свете. Никто ранее так не заботился о Славе, как она. Сказать, что они успели подружиться — ничего не сказать. Поэтому сейчас тот может без всякого стеснения завтракать на их кухне, читая записку, оставленную на холодильнике. Оказалось, что женщина уехала на дачу, отмечать новый год там, с подругами. Поэтому дом на ближайшую неделю, а если повезёт, то не одну, целиком и полностью в распоряжении её сына. И гостей, конечно же. После плотного завтрака Слава отправляется в гостиную, где стоит недавно наряженная парнями ёлка. В этой комнате атмосфера по настоящему новогодняя и волшебная. Пахнет хвоей, переливаются огни гирлянд, снежинки на окнах гармонично смотрятся с другими украшениями. Каждый уголок, каждый сантиметр помещения словно пропитан этим невероятным настроением сказки. И правда невольно начинаешь верить в чудеса, видя эту красоту. Слава усаживается на диван, размеренно вдыхая аромат не только ёлки, но ещё и мандаринов. Он, как и всегда, надолго залипает на огоньки, уходя куда-то в свои мысли. Слышит, как с улицы пришли друзья, их шаги, разговоры, смех. И сейчас находится именно в том состоянии, когда говорить просто не хочется настолько, что создаётся ощущение, будто ты совсем забыл, как это делается. Просто хочется молчать, улетая всё дальше, в свои несбыточные мечты, почему-то сейчас кажущиеся такими близкими. Незаметно для себя парень сначала погружается в лёгкую, приятную дремоту и вскоре, преисполненный теплом и спокойствием, засыпает. По ощущениям после открытия глаз он проспал часов десять, ибо как-то по другому объяснить это чувство полного расслабления и отдыха невозможно. Слава потянулся, заметив наконец, что укрыт кем-то одеялом, а под головой лежит мягкая подушка. И он, кажется, знает, кому принадлежит этот жест заботы. И впрямь, повернув голову чуть влево, тот обнаруживает в кресле напротив Алишера. Последний развалился в кресле, крутя в руках что-то странное и немного улыбаясь. Приглядевшись, можно заметить, что в руках парня ничто иное, как таблетки. Одна имеет яркий, кислотно-зелёный оттенок, а вторая напомнила Марлову цвет сливы, отдающей голубым. — С пробуждением. — Моргенштерн улыбнулся чуть шире, меняя позу в кресле на более удобную, чтобы видеть собеседника полностью. — Ты вовремя проснулся, недалеко от Антона будешь. Ничего не понимающий Слава приподнимается на локтях, в недоумении щурясь. Может, он всё ещё спит? — Даже не пытайся мне сказать, что не в курсе, что это. — кудрявый приподнял руку с таблетками вверх. — Знаешь, зачем это Антону? — он вздыхает. — А потому что он устал. Сам понимаешь, так быстро справиться с тем, что произошло, просто невозможно. И иногда нужно, даже необходимо давать себе волю. — пауза. — А знаешь, зачем это тебе? — выделив последнее слово, он протягивает зелёную таблетку другу. Слава настороженно забирает её, пристально рассматривая. Он видел такие раньше, когда продавал кому-то. И, признаться, редко обращал внимание, потому что знал: потом будет преследовать совесть. Однако сейчас эта небольшая таблеточка словно обрела другое значение. — Ты тоже устал, ведь так? — Алишер внимательно посмотрел тому в глаза, даже на ожидая услышать ответ. — И ты сам никогда этого не признаешь. Но я прекрасно вижу, что тебя тормозит и мешает. Ты сам. Своими мыслями, которые ты уже воспринимаешь как нормальные. А так не должно быть, понимаешь? Нельзя вечно связывать самого себя, иначе когда-нибудь завяжешь слишком крепкий узел. Пошли ты эти мысли к чёрту! — тот аж подпрыгнул, прибавив голосу громкости. — Позволь себе, блять, делать то, что хочешь, без миллиона мыслей о том, как это неправильно! Именно то, что хочется тебе, а не кому-то там. Чувствуешь разницу? Марлов слушал друга с непонятным чувством и множеством вопросом. Моргенштерн всегда понимал его так, как не мог никто другой. И сейчас, чёрт возьми, он тоже был прав. Как он прочёл это в глазах Славы? Каким образом понял, да ещё и так точно? Забраться в его душу столь глубоко ранее не удавалось никому. Это поражало. И эта речь не стала пустой тратой времени. Слава, тот маленький и милый мальчик, правильный и всего на свете остерегающийся, осторожно положил маленькую таблетку на язык, охватываемый бурей эмоций. Во рту тут же появился сладкий привкус с жжением и ещё чем-то, раньше точно незнакомым. Таблетка быстро растаяла и парень готов был поспорить, что не испытывал такого непонятного волнения даже на экзаменах в девятом классе. Он пытался чётко отследить любое изменение, происходящее с ним, пока Алишер, удовлетворенный результатом, мгновенно отправил свою таблетку в рот. Судя по выражению лица, ему приходилось делать это отнюдь не впервые. Внимание и концентрация Славы постепенно ускользнули от него, совершенно незаметно, словно так и нужно. Теперь куда больший интерес вызвали огоньки гирлянды. Рассмотреть их чётко не выходило. Как бы парень не щурился, эффект был один: картинка перед глазами плыла, обретая всё более плавный переход. Цвета виделись уже другими, более насыщенными и.. Объёмными? Да, будто пухлыми, а следом волнистыми. Всё вокруг стало казаться таким непривычным и новым, даже вещи, воспринимаемые ранее обычными. Марлов попробовал прислушаться к внутренним ощущениям, но это даже не было нужно. Он буквально ощутил всплеск тепла в каждом участке своего тела. И его не это пугало, вовсе нет. Ему нравилось.. Чувствовать себя как-то по другому и при этом не знать точно, что именно с тобой происходит. И чем дальше, тем больше. — Ну как? — голос Алишера теперь звучал иначе. То ли его так слышит только Слава, то ли он действительно почему-то изменился. Парень долго не находит, что ответить. Мозг наотрез отказывается подбирать другие слова, кроме «охуенно». Поэтому Слава выдаёт именно это. — Теперь ты говоришь только то, что хочешь. — Штерну говорить было явно легче, хотя невольные паузы и проскакивали между почти связной речью. — И я знаю, как сделать так, как ты хочешь. — он подбирается ближе к другу, впрочем не залезая на диван. Пока держит дистанцию. — Глаза закрой. И Слава послушно исполняет просьбу. Стоило ему только прикрыть глаза почему-то тяжёлыми веками, как по щеке разошлась волна тепла и тока, вызывая сразу улыбку от удовольствия. И это лишь лёгкое касание щеки рукой, следом за которым последовало более уверенное и настойчивое. Ещё движение, поглаживание — и пытаться отрицать, что хочется больше, бессмысленно. Марлову было бы приятно и в обычном состоянии, потому что ему нравится тепло Алишера, нравятся его руки. Нравится он сам, чёрт возьми. А сейчас, когда все чувства и ощущения возведены в абсолют до самой своей грани. Всё это кажется фантастикой. Слава поддаётся вперёд в желании получить то самое «больше», но Моргенштерн осаживает его лёгким щелчком по носу. Младший хочет было возмутиться, да не выходит. Рука кудрявого медленно скользит с щеки на шею, отчего парень покрывается мурашками и, вместо возмущённого, издаёт вздох явного наслаждения. А другая рука так же осторожно проводит сначала по щеке, а потом по губам Славы, специально задевая нижнюю большим пальцем. И его буквально разрывает. Он просто не знает, как выгнуться и повернуться, чтобы ответить на это и получить ещё. Руки Алишера находятся везде: гладят щёки, выводят узоры на шее, поправляют волосы и часто касаются губ, чтобы старший мог в полной мере слышать, как Славе хорошо. Неожиданно Морген притягивает парня к себе, оставляя между ними совсем небольшое расстояние, разорвать которое сейчас является главным и единственным желанием Марлова. Они уже соприкасаются носами и тут у последнего возникает стойкое ощущение, будто он уже делал это раньше. Такое странное замешательство, когда не можешь точно понять, действительно ли это было или ты сошёл с ума. И Алишер пользуется этой паузой. Он просто отстраняется, отпуская парня из своих рук. — Делай то, что хочешь. Помнишь? — и преспокойно выходит из комнаты, словно не придавая значения всему произошедшему. Оставленный ни с чем, горячий и очень недовольный Слава сейчас готов его убить. Во второй раз за день. Такого наглого и коварного поступка он точно не ожидал. А ведь знал же, что с этой кудрявой мразью ничего так просто не бывает. И всё равно повёлся, ничему жизнь не учит. Как он там сказал? «Делай то, что хочешь»? В таком случае парень хочет получить наконец свой поцелуй, который должен был состояться по всем канонам любого романтического сериала. Только, кажется, он забыл, что живёт не в сериале. Однако, это ни в коем образе не отменяет его желания. Поэтому он твёрдо решает: если хочет — значит получит. Первую попытку встать парень благополучно проваливает, явно переоценив свои возможности. Кажется, что тело лёгкое и совсем ничего не весит, но в действительности законы физики никто не отменял. Третья попытка выходит самой удачной и, пусть перед глазами всё сливается в размытую картинку с эффектом замедления, на ногах Слава держится вполне уверенно. С такой уверенностью, но в неадекватном рассудке, он выходит на кухню, ожидая встретить там виновника всей этой затеи. Но вместо Алишера там оказывается Виталина, во всю украшающая новогодний стол, и Антон, тупо сверлящий взглядом дыру в стене неизвестное количество времени. Наличие жизни на его лице выдают только красные блестящие глаза, сигнализирующие о недавних слезах. При виде Виталины Слава невольно морщится, больше не пытаясь скрыть своего отвращения и даже некоторой ненависти по отношению к ней. Та лишь улыбается в ответ на его скривлённое лицо, спокойно продолжая резать фрукты. Глядя на Антона он тоже морщится, только на этот раз сочувственно. К счастью, ему хватает ума не лезть к человеку, ибо в таком состоянии дать стоящую поддержку или просто помолчать рядом он не сможет. Марлов хочет было отправиться дальше, на поиски сбежавшего, как вдруг этот самый сбежавший сам возникает в комнате. «Случайно» задевая плечом младшего, отчего тот краснел и почему-то смущался, Алишер бесцеремонно воровал с тарелки недавно нарезанные фрукты. То ли ему на самом деле настолько всё равно, то ли он очень хороший актёр без заслуженного Оскара. — Алишер, оставь фрукты в покое, это во-первых. — Виталина забирает тарелку прямо из-под носа парня, оставляя того в недоумении хлопать глазами. — А во-вторых, мне нужна ваша помощь. За окном уже темно, а я одна ничего не успеваю. На это заявление оживает даже Антон и вся компания принимается помогать девушке, то и дело бегая то за тарелками, то за ложками, то к холодильнику. По правде говоря, от Славы толку было меньше всего. Моргенштерн точно специально выводил того из спокойного и расслабленного состояния всеми способами, поэтому он постоянно тормозил, снова смущался, пытался убить друга взглядом и совершенно не мог сосредоточиться. На этом, конечно, сказывалось и состояние обоих, но фаза активного действия уже пройдена и здравый смысл должен был хотя бы проглядывать. Но, видимо, не в их случае. Наконец, с новогодним столом определённо не на четыре человека покончено. Судя по количеству еды, им тут ещё неделю жить можно. Тем временем на часах уже почти половина двенадцатого, а это значит, что настало время праздничного салюта. И сами посмотрят, и всю округу порадуют. В таком районе только пара человек может позволить себе купить фейерверки. Все быстро натягивают куртки, а Славу, как самого маленького, заставляют надеть ещё и шапку. На улице щиплется мороз, но приятная компанейская атмосфера греет и душу, и тело. Пока Алишер разбирается с этой коробкой пиротехники, Антон приносит из дома шампанское и бокалы. Новый год без шампанского это всё равно что Россия без хреновых дорог — что-то за гранью фантастики. Первый ярко-красный залп рассыпается в небе, ребята стучатся бокалами и пьют, радостно наблюдая новые красочные взрывы. Кажется, именно так Слава в детстве мечтал отмечать новый год. С салютом, друзьями. Вряд ли только предполагал наличие алкоголя и всякой запрещёнки, но сейчас это совершенно не портило впечатление. Скорее наоборот, помогало сделать воспоминание ещё более насыщенным. Алишер, всё это время молча стоявший рядом с парнем, поворачивается к нему лицом и улыбается. — Помнишь, я обещал тебе чудо на новый год? — он отдаёт свой пустой бокал Антону и забирает уже вновь полный. — Так вот. Чудо создаём мы сами своими же руками. Я создал чудо для тебя, чтобы ты в него поверил. И хочу заставлять тебя верить всегда.. Кудрявый забирает у Марлова бокал, отставляя куда-то в сторону, и наклоняется ближе. Долго смотрит в глаза, читая в них то, что другие никогда не поймут и не увидят. Потому что это предназначено только одному человеку. И всё-таки касается губ, постепенно вспоминая их вкус и те поцелуи на осеннем балу под крепким градусом. Знает, что сегодня Слава всё запомнит. Хочет, чтобы он запомнил. Моргенштерн прижимает его к себе одновременно крепко и максимально бережно, словно парень сделан из чего-то очень хрупкого и дорогого. По крайней мере, беречь и хранить его хочется всегда. Слава от такого чуткого внимания совсем тает и легко поддаётся, а в его сердце, кажется, тоже взрывается салют, даже сильнее, чем настоящий. Опять эти прикосновения, тепло. Они легко понимают друг друга на каком-то подсознательном уровне, поэтому смотрятся вместе так гармонично. Знать человека настолько, что предугадывать его действия наперёд и делать всё, чтобы ему было комфортно. Это ли не высшая степень связи? Виталина и Антон в один голос кричат «С новым годом!» и любуются салютом, абсолютно не выражая никакой неловкости по отношению к друзьям. Вовремя вспоминают про подарки и бегут в дом, оставляя парней наедине. Те лишь улыбаются сквозь поцелуй, думая точно об одном и том же. Каждый из них уже получил свой самый заслуженный и дорогой подарок..