Выжить и вернуться

— … все вылеты отменены из-за надвигающейся бури, спасибо за ваше понимание, — уставшим голосом в который уже раз объявила девушка за стойкой регистрации. — В гостинице еще есть места, так же вы можете вернуться в город на шаттле. — А паром? — с отчаянием запустил руки в волосы Ким Джеджун. — Не знаете, может, паром еще ходит? — Его закрыли еще вчера, — пояснил какой-то дедуля в видавшей виды парке. — Твою ж… — прошептал молодой человек, стиснув взъерошенные патлы в кулаках. — Что мне делать?!       Толпа таких же неудачливых пассажиров, гудя, как улей раздраженных пчел, медленно разбредалась по этажу аэропорта. Кто-то поплелся к указателю «Hotel», кто-то решил вернуться в Каннын. Несколько мужчин, не сговариваясь, удалились в бар, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию за бокалом пива.       Джеджун со вздохом отлип от стойки и отошел к огромному окну, тоскливо уставился на серое унылое небо. Зима в этом году выдалась капризной: поначалу никак не выпадал снег, и промозглый ветер до конца декабря гонял пыль на улицах, в январе же выпало столько снега, что не справлялась спецтехника. Потом пришли бури, да такие, что больше свойственны северу Канады, чем восточному побережью Южной Кореи. Правительство готово было объявить оранжевый уровень опасности в прибрежных районах.       Взлетной полосы практически не было видно — шел сильный снег. Еле различимые салатовые пятна выдавали работников аэропорта, занятых разгрузкой самолетов. При виде прошмыгнувшей в снежной завесе машины Ким встрепенулся. Тут же забрался в мобильный в поиске сервиса «Bla-bla Car». Однако спустя несколько минут понял, что в такую погоду никто не собирался выезжать за город. Везде засада.       Пробормотав ругательство, мужчина закусил нижнюю губу и стиснул мобильный в кулаке. Ему нужно было попасть домой к завтрашнему дню во что бы то ни стало, иначе он подведет семью. Родители возлагали на него большие надежды, ему нужно постараться. Несчастливые мысли вылетели из головы, когда он услышал краем уха негромкий разговор. — … нет, все остается в силе, ничего не отменяй, я нашел способ выбраться из Каннына…       Резко развернувшись, так, что в глазах поплыло, Ким уставился в спину высокого мужчины, идущего к выходу из аэропорта. Он был одет в теплое классическое пальто, тягал за ручку небольшой чемодан на колесиках. Выглядел как чеболь, но Джеджун никогда не был робкой овечкой, подхватил свою сумку и рюкзак, и кинулся следом. — Простите! Извините! — догнав незнакомца, Ким несколько фамильярно похлопал его по плечу.       К нему повернулись, удивленным взглядом окинули с ног до головы. На мгновение на лице мужчины мелькнула досада, он буркнул в телефон: «позвоню, как доберусь», и опустил мобильный. — Да? — обратился он к Дже. — Простите, — тот коротко поклонился. — Я случайно услышал вас… вы знаете, как уехать? Мне тоже очень нужно убраться отсюда! Могу я присоединиться к вам? Пожалуйста, я опаздываю на одно важное мероприятие, это вопрос жизни и смерти!       Джеджун сложил ладони и умоляюще взглянул на незнакомца. Его большие глаза смотрели с такой надеждой, что любой бы, очевидно, согласился под тяжестью совести и сочувствия. Мужчина же явно сомневался. — Есть один смельчак, — проговорил он медленно, изучая лицо Кима внимательным взглядом, — или, лучше сказать, псих, готовый за солидное вознаграждение рискнуть взлететь в такую погоду. — Охотно разделю с вами сумму, — торопливо кивнул Джеджун. — Сколько? — Сто пятьдесят баксов в час плюс оплата его обратного перелета, в целом ни много ни мало девятьсот долларов. — Ого! — присвистнул Ким.       Мужчина невольно оглядел его еще раз, словно бы сомневаясь, может ли Джеджун позволить себе такие траты. Его куртка и утепленные штаны не шли ни в какое сравнение с его собственным прикидом, выглядел скорее как турист, привлеченный местными горными тропами. — Каковы шансы, что он принимает кредитки? — улыбнулся Джеджун. Его собеседник был донельзя серьезным и не оценил шутку, открыл, было, рот, чтобы попрощаться, но Дже опередил его, выкрикнул торопливо. — Нет-нет, я в деле! Я согласен ехать куда угодно, лишь бы оказаться по ту сторону чертовых гор. — Он согласился лететь до Вонджу. Оттуда ходят поезда, я проверял, их расписание не изменилось. — Отлично! — Джеджун забросил рюкзак за спину, всем своим видом показывая, что он готов отправляться в путь. — Меня зовут Ким Джеджун. — Чон Юнхо, — немного склонил голову мужчина. — Большое спасибо, что взяли меня, — расплылся в широкой улыбке Ким. — Не за что.       Господин Чон сунул руку с телефоном в карман и продолжил путь. Дже осталось лишь гадать, всегда ли он такой немногословный или же это благодаря нервозности и усталости вследствие многочасового сидения в аэропорту. Вдвоем они покинули здание терминала и, обогнув его, направились к ангарам. Ким поначалу принял их за обитель ремонтников и экстренных служб, однако сквозь снегопад разглядел слово «чартер» на стене одного из них. Мужчины поспешили укрыться от пронизывающего ветра за дверью. Внутри ангар казался еще больше, возможно из-за того, что был полупустым. Недалеко от громадных ворот стоял одномоторный винтовой самолет. Его вид не внушал доверия, учитывая, какая стояла погода, и мужчины неуверенно переглянулись. — Эм… может, ангаром ошиблись?       Послышалось шуршание, из-за двери во внутреннем помещении показалась собака. Золотистый ретривер или что-то вроде того, подумалось Дже. Пес уставился на гостей, недовольно заворчал. А стоило только Юнхо отпустить чемодан и полезть в карман за телефоном, так тот и вовсе зарычал. — Что там? — в ангар выглянул коренастый мужчина.       На нем был поношенный светло-синий комбинезон с множеством карманов и теплый жилет поверх. — Здравствуйте, это вы господин Шин? Я звонил минут десять назад, — взял слово Чон. Едва он заговорил, собака подошла к нему и настороженно обнюхала, снова глухо зарычала. — А-аа, решились-таки, — усмехнулся мужчина. — Да. Не возражаете, если будет еще один пассажир? — Нисколько. Забирайтесь внутрь, грузите вещи и располагайтесь, я сейчас.       Пилот вернулся в свою каморку, а мужчины прошли к самолету. Их сопровождал пес. — Эта штуковина точно взлетит?       Юнхо покосился на Джеджуна, но ничего не ответил. Наверное, его посетили те же мысли. Подняв вверх створку двери, он залез в салон. Узкий и маленький, он наверняка навевал клаустрофобию. В хвосте располагалось какое-то громоздкое оранжевое устройство, там же были коробки и мешки. Чон скользнул по ним быстрым взглядом, запихнул чемодан под одно из кресел и уселся, расстегнул пальто и ослабил шарф. Джеджун забрался следом, шурша курткой. — Что это за бандура? — Думаю, передатчик аварийной посадки. — Всегда считал, что это маленькая коробочка с проводами. — В современных самолетах так и есть. — Вы неплохо осведомлены, — Джеджун снял куртку, оставшись в одном свитере, и тряхнул волосами. — Работаете в авиации? — Нет.       В открытую дверь прошмыгнула собака, уверенно перелезла на кресло пилота. — Слыхал я о собаках-космонавтах, но вот о пилотах…! — Дже с улыбкой покосился на спутника.       Юнхо даже ухом не повел, ковырялся в мобильном. Джеджун закатил глаза — перелет обещал быть долгим и нудным. Приметив недалеко от внутренних помещений кулер, он вытащил из рюкзака небольшой термос и вылез за водой. По пути разжился пакетом жаренного арахиса и сэндвичем с курицей. Едва он уселся и запихал мелочь в карман, вернулся пилот. В его руках была объемная сумка. Хитро подмигнув пассажирам, он затолкал ее за свое кресло. — Все свои носи с собой, — прокомментировал он. — Я взял это правило еще когда служил в армии. — Вы всегда летаете вместе? — кивнул Дже на собаку. — О да! Одному скучно. — Угу, а в случае ЧП под рукой всегда будет неприкосновенный запас пищи.       Шин хрюкнул от смеха. — Не волнуйтесь, доставлю вас в лучшем виде. А коли не повезет, вооон тот прибор в хвосте подаст аварийный сигнал. Другие самолеты тоже будут знать, что у нас беда. Диспетчерская служба получит оповещение, вычислит наши координаты и вышлет спасателей. — Это успокаивает, — кивнул Джеджун. — Он такой же прочный, как «черный ящик»? — М-ммм, — задумчиво пожевал губу пилот. — Не совсем. Если я правильно помню, прибор не выдерживает удар при скорости более двухсот миль в час.       Широко улыбнувшись побледневшему пассажиру, Шин надел наушники и передвинул пару тумблеров на приборной доске. — А какова максимальная скорость самолета? — подал голос Юнхо. — Сто сорок миль в час. — Маловато. — Так я никуда и не спешу обычно. Зато я могу посадить эту малютку на скорости почти сорок миль в час на площадку размером с этот ангар.       Пассажиры невольно прилипли к иллюминаторам, чтобы еще раз оглядеть размеры помещения. Тем временем завелся двигатель, и самолет покатился к воротам. Джеджун с Юнхо надели наушники, висевшие до этого над головами. — Только сейчас я понял, насколько тут мало места. — Если вздумаете блевать, пакеты под сидением, — крикнул пилот, выводя самолет из ангара. — Ой, вы меня слышите? — В таком самолете секретов не бывает, — пилот указал на наушники. — Микрофон работает отменно.       Получив разрешение у диспетчеров, Шин покатил самолет дальше, уверенно развернулся, словно и не было этой снежной завесы, и начал разгон. Взлетели. Джеджун вспомнил, что совсем забыл позвонить матери. Прикрыв глаза, он пообещал себе, что сразу же наберет ей по прибытию в Вонджу. К его удивлению, тряхнуло лишь однажды, когда прорывались через густые облака, в целом же они довольно плавно и споро набрали высоту. Почувствовав, как по лицу скользнули солнечные лучи, Дже открыл глаза и глянул вниз. Молочное месиво осталось где-то под брюхом самолета, а сами они растворились в ярко-синем небе.       Ожили наушники. — Господа, говорит капитан судна. Мы поднялись на высоту двенадцати тысяч футов и движемся на юго-запад, погода стабильно хреновая. Мы немного отклонимся от курса и пролетим над хребтом Хамгён, чтобы обойти тучи стороной. Из-за крюка время полета составит приблизительно два часа сорок минут. Можете расслабиться и даже перемещаться по кабине. Чуть позже второй пилот предложит вам напитки. — Какая красота, — ахнул Джеджун, упираясь лбом в иллюминатор.       Он тут же наклонился, выковырял из-под сидения рюкзак и вытащил небольшую фотосумку. Вжикнул молнией и извлек камеру. Его сторона была солнечная, и он, отстегнув ремень, пересел на сторону Юнхо, заняв ряд узких сидений, перпендикулярных мужчине. Сделав несколько снимков, он, поразмыслив, щелкнул и кабину. В объектив попал затылок пилота, уши собаки, едва виднеющиеся из-за кресла, и необъятный простор вперед. — Так вы фотограф?       Юнхо не отстегивался, сидел спокойно, будто ничто в жизни не могло произвести на него впечатления. — Да, а еще обозреватель в ряде журналов.       Ким припал глазом к видоискателю в погоне за несколькими шикарными кадрами, а Чон получил возможность рассмотреть его. И как он сразу не догадался? Ведь именно так всегда и представлял фотографов — немного взъерошенные, простые в одежде и манерах, с рюкзаком за плечами. Явно работает не на гламурный глянец, хотя, с такими чертами лица вполне мог бы попробовать себя в шоу-бизнесе. Признаться, он был невероятно красив. Поэтому Юнхо был несколько ошеломлен, даже немного выпал из своего разговора. Каким бы харизматичным и уверенным в себе он не был, всегда ощущал себя полным идиотом рядом с такими вот звездами.       Нет, одернул себя Юнхо, отворачиваясь, он уже слишком стар, чтобы обманываться красивыми личиками. Отвернувшись, он принялся разглядывать горы. — И что же вы снимали в Канныне? — Национальный парк Одэсан, точнее тамошние буддистские храмы.       Джеджун сделал еще несколько снимков и вернулся на свое место. — Ну, а вы чем занимаетесь? — Хирург. — Достойная профессия, — кивнул Дже. — Отдыхали тут? — Не совсем. Делился опытом с коллегами в новом медицинском центре.       Пилот обернулся к ним. — Вот уж не скажешь, что вы врач. — Почему? — приподнял брови Чон. — Слишком молодо выглядите. Сколько вам лет? — На подходе к пятому десятку. — Отлично сохранились! Кхм, если не секрет, в чем причина такой спешки? С врачом все ясно, пациенты, ну, а вы? Фотки и статьи ведь можно и по интернету отправить. — Э-ээ… ну… я… — Джеджун опустил глаза и словно бы нехотя выдавил. — У меня свадьба послезавтра.       Юнхо вновь взглянул на него с непонятным выражением на лице. Пилот же присвистнул. — Ого! Поздравляю! — Спасибо, — молодой человек неловко улыбнулся. — Тогда понятно, нельзя заставлять невесту ждать. Женщины такого не прощают. — Угу, — Джеджун чувствовал, что его разглядывают, сменил тему. — А сколько вы налетали? — Армию считать? — Нет, на гражданке. — Тысяч тринадцать. — А ваш второй пилот?       Шин с улыбкой потрепал пса по голове. — Четыре тысячи будет. — Как ваше начальство относится к тому, что вы берете собаку в полет? — Юнхо действительно было интересно. — Какую собаку? — притворно удивился Шин. — Здесь я и мой помощник. Ха-ха! Я человек старой закалки, мне условности побоку. Разрешил же я вам двоим лететь на заднем сидении. — В смысле? — пассажиры переглянулись. — А что, нельзя? — Технически нет. — Получается, я лечу нелегально? — округлил глаза Джеджун. — Но ведь тут шесть сидений. — Да хрен пойми этих кабинетных крыс! Все время летал, а тут с месяц назад федеральное авиационное агентство постановило, что у меня сзади может лететь только один. — Класс! И что, по прибытии нас отправят в тюрьму? — А никто не в курсе, что вы летите этим самолетом. Но в случае чего, я скажу, что вы меня похитили и заставили, и подам на вас в суд. — Полет становится все увлекательнее и увлекательнее.       Юнхо подумалось, что он мог стерпеть шутки одного Джеджуна, но, когда под боком оказался второй такой шутник, это могло спровоцировать мигрень. — Как же вас еще не поймали? — спросил врач. — Так я летаю по правилам визуального полета. — Как это связано? — Если летишь по визуальным ориентирам, не нужно подавать план полета. Поэтому власти не могут ко мне пристать, вам нечего опасаться, господин фотограф.       Собака между тем пару раз тявкнула. — Да уж, согласен, — согласился с псом пилот, — ветер уж слишком сильный. Нас сносит. Хорошо, что я знаю, куда лететь!       Немного помолчав, Юнхо озвучил общую мысль: — Сколько раз вы здесь летали? — Не меньше сотни. — Это радует. — Не бойтесь, господа хорошие, со мной не пропадете!       Самолет тряхнуло так резко, что Джеджун едва не свалился на пол. Юнхо инстинктивно ухватил его за предплечье, удержал. — Пристегнитесь, сейчас начнется «болтанка»! — крикнул пилот.       Киму не нужно было повторять дважды, он вжался спиной в кресло и защелкнул ремень. Самолет ухнул в воздушную яму, гул двигателя стал надсадным, будто взбираться вновь на высоту стало гораздо тяжелее. Конечно, даже дети знают, что турбулентность происходит довольно часто из-за разницы в температуре восходящих и нисходящих потоков, и конструкции самолетов устроены так, чтобы выдержать нагрузку. Но этот самолет был старым. И легким. Его швыряло из стороны в сторону, и сколько бы раз пилот не задирал нос вверх, пытаясь восстановить равновесие, судно плохо слушалось. Несколько раз в иллюминаторы было видно лишь небо и звезды, кажущиеся сейчас такими близкими. А потом куда ни глянь, оказались горы. Покрытые снегом, белоснежные гряды и коричнево-черные утесы, бездонные ущелья и острые, как лезвия, хребты. Они стремительно теряли высоту. — О боже, мы падаем! — Джеджун хватал ртом воздух.       Юнхо рядом с ним вцепился в кресло и зажмурился, сцепив зубы. За штурвалом рычал и матерился пилот, зашлась в лае собака. Тяга заметно слабела, двигатель «умирал». Шин изо всех сил тянул штурвал на себя, но гора была слишком высокой, и они задели горный выступ. Раздался страшный скрежет, от которого заныли зубы, удар был такой, что показалось, будто глаза выпрыгнут из глазниц. В трех метрах от ног пассажиров образовалась трещина — они хряснулись хвостом. Дже с ужасом глядел, как она расширяется.       Осознав, что падение неминуемо, пилот положил самолет на склон горы, надеясь, что обойдется. Брюхо скользнуло по поверхности, наткнулось на камень, самолет подскочил и… хвост с оглушительным треском отвалился. От рывка ноги взлетели выше головы, ремни впились в тело, выбили воздух из легких. Левое крыло наткнулось еще на одно препятствие. Его снесло напрочь, и самолет завертело, как игрушечный. Корпус хрустел, будто его перемалывали гигантские жернова, выла в страхе собака, кто-то громко вскрикнул. Вращение и кувыркание стали невыносимыми, пока внезапно мелькающие пятна не выцвели в черное ничто.