Выжить и вернуться

      Юнхо очнулся, потому что лицо уже начало неметь от холода. Не открывая глаз, он фыркнул и тряхнул головой, сбрасывая налипший снег. Ресницы слиплись и приклеились к щекам. — Эй, — позвал он, закашлялся. — Кхе-кхе, все живы? Господин Ким? Господин Шин?       Мужчина пошевелился. Было тяжело, будто ему на грудь положили теленка, поначалу он подумал, что пострадали ребра, лишь спустя некоторое время он осознал, что это Ким. Джеджун навалился на него, в беспамятстве разбросал руки. Их обоих припорошило снегом. — Джеджун?       Кряхтя и сопя, Юнхо отстегнул ремень и выбрался из-под тяжелого тела спутника. Под ногами хрустело и скрипело, в замкнутом пространстве звук казался просто оглушительным. Было темно, хоть глаз выколи, только завывал и хлестал по измочаленному фюзеляжу ветер. Тяжело дыша, Чон ощупал свое тело. В груди отдавало болью — судя по всему, пара-тройка ребер все же треснули. Оставалось надеяться, что легкие не пострадали.       Мужчина вытащил из кармана джинсов телефон, взглянул на время. Было около двенадцати вечера, они рухнули пару часов назад, когда солнце только начало садиться. Облизав сухие губы, он включил фонарик и направил свет на лицо Джеджуна. Его лоб рассекал большой порез, под левым глазом налился лиловый фингал, губы треснули в нескольких местах, распухли и посинели. Чон приподнял правое веко Джеджуна, выдохнул с облегчением, когда увидел реакцию зрачка, осмотрел его тело в поисках открытых ран. Таковая обнаружилась на правом бедре. Юнхо зачерпнул снега и приложил рядом, решив, что холод поможет на первое время остановить кровь. Опустив глаза ниже, он выругался — нога фотографа была неестественно выгнута, опухла, натянув штанину. Скорее всего, была сломана большая берцовая кость, крови видно не было, осколков на ощупь не ощущалось. Возможно, это случилось, когда самолет ударился о скалу и потерял крыло со стороны, где сидел Дже. Понятно, чей крик он слышал тогда. В любом случае, нужно было вправить ногу, пока он без сознания, а для этого требовалось больше места.       Юнхо посветил вокруг себя. Насколько он смог понять, самолет зарылся одним боком в снег, который сейчас спасал от ледяного ветра. Нос так же утопал в сугробе, но плексигласовый «фонарь» пилотской кабины мог обеспечить светом, стоило только рассвести. Лишь бы не началась пурга, и их не занесло вовсе.       Укрыв Джеджуна курткой, которую тот снял в начале полета, он осторожно передвинулся вперед к креслам пилотов, все так же подсвечивая мобильным. Шин лежал под штурвалом, его тело уже начало коченеть. К его боку жался пес. Когда на него упал свет, собака заскулила, а потом тихонько рыкнула. — Отлично, ты живой, — пробормотал Юнхо.       Холод пробирал до костей, его руки начинало потряхивать. Непослушными пальцами мужчина пошарил за сидением пилота, отыскал свернутый спальный мешок и большую сумку, которую взял с собой тот. Решив, что в темноте ничего не сделать, он развернул спальник, кое-как устроился рядом с Джеджуном и прикрыл глаза. Через некоторое время, когда начало клонить в сон, он услышал шуршание. Это собака в поиске тепла пробралась под спальник, улеглась в ногах. По-прежнему завывал ветер.

***

      Юнхо проснулся от того, что пес начал вылизывать его руки. Вновь не сразу получилось открыть глаза. Отогнав собаку, мужчина потер лицо. Кабину заполнял тусклый серый свет. Он взглянул на время, понял, что проспал несколько часов, и скоро рассветет. Джеджун все так же лежал рядом, безмолвной куклой привалившись к иллюминатору. Юнхо проверил его пульс. Организм уже сжег адреналин, выплеснувшийся в кровь во время катастрофы, и венка пульсировала более-менее размеренно. Тогда Чон решил, что пора действовать. Стянув спальник, он устлал им ряд кресел, из-за наклона фюзеляжа они образовали угол вполне удобный для продолжительного отдыха. Медленно и аккуратно Юнхо перетащил попутчика на спальник и занялся его ногой. Сняв обувь, он вправил кость и начал думать, чем бы зафиксировать перелом. Огляделся. Там, где зияла дыра, он увидел торчащие искривившиеся стойки, к ним наверняка крепился хвост, каждая толщиной в палец. Ему удалось выломать их из покореженной конструкции. Нужно было разрезать штанину. Тогда вспомнилось, что на комбинезоне пилота было множество карманов, обшарив которые, Юнхо смог отыскать нож. — Спасибо, что нарушал правила, приятель, — прошептал мужчина, возвращаясь к пациенту.       Осторожно разрезав штаны, он осмотрел опухшую ногу Джеджуна. Кожа приобрела страшный фиолетовый оттенок и напоминала резину. Чон, недолго думая, срезал ремни безопасности с кресел и с их помощью закрепил две шины из стоек. Распотрошив свой рюкзак, он извлек несколько футболок, скатал рулонами и подложил под ремни со стороны пряжек, тем самым усилив напряжение, но не перекрывая приток крови. Пряжки на ремнях позволяли затягивать и ослаблять конструкцию. После этого обложил ногу снегом, чтобы снять отек. За все время на лице Джеджуна не дрогнул ни один мускул, он был в глубокой отключке. Юнхо начал опасаться, что у него, возможно, сотрясение. Однако выяснить он это мог, лишь, когда тот придет в сознание.       Покончив с оказанием первой медицинской помощи, Чон закутал поврежденную ногу, приподнял ее и укрыл, потом закутал Дже в куртку, сверху накрыл спальником. А что бы тот не терял тепло через голову, нацепил шапку. Пока Юнхо работал, не чувствовал холод, едва же уселся, чтобы перевести дух, понял, что изрядно вспотел и вскоре начнет отчаянно мерзнуть. Тогда он снял пальто и шарф, свитер с тонкой футболкой, обтерся. Оглядел себя, нет ли где гематом. Потом надел чистое и сухое, обхватил себя и забился в угол.       Начало светать. Но этот факт нисколько не приободрял, наоборот, действовал удручающе. Прояснение в голове от работы так же способствовало унынию и легкой панике. Итак, никто понятия не имел, что он и Джеджун находились в этом самолете, ведь Шин не подавал план полета. Радио маячок на хвосте мог быть поврежден, а если повезло, и он все же отправил сигнал бедствия, то куда рухнул и где находились они сами? Если спасатели каким-то чудом отыщут его, не факт, что они найдут сам самолет. Юнхо был врачом, он не верил в чудеса, поэтому все больше и больше беспокоился о том, как сказать правду-матку Джеджуну, стоит тому очнуться. Они застряли у черта на куличках, ведь ветром их снесло с курса, снег практически похоронил разбитый фюзеляж, что сводило шансы к обнаружению с воздуха к нулю, еды и воды практически не было, так же как и теплой одежды. Можно было заключать пари, что укокошит их быстрее, холод или обезвоживание.       Вода и пища требовались безотлагательно, особенно вода. Организм Кима боролся с инфекцией, это можно было судить по покрасневшим щекам, а значит, нужно было заставить работать его почки. Вокруг было полно снега, оставалось придумать, как его растопить.       Когда свет полностью затопил кабину, Юнхо подгреб к себе объемную сумку пилота. Собака, устроившаяся под креслами Джеджуна, следила за ним напряженным взглядом. — Не контрабанда же у него там.       Юнхо расстегнул молнию, присвистнул. Он отыскал пару одеял, аптечку, горелку, спички, немного провианта, складной нож, ракетницу. Складывалось ощущение, что Шин уже попадал в подобные ситуации и был готов к тому, чтобы ожидать прибытия спасателей. — Наши шансы только-что заметно возросли, — улыбнулся Юнхо ротвейлеру.       С горелкой пришлось покопаться, ведь мужчина не увлекался пешим туризмом, однако он смог ее зажечь и растопил снега. То ли от гудения сжигаемого топлива, то ли от света, очнулся Джеджун. Он оглядел потолок мутным взглядом, выдохнул тихий стон. — Эй, говорить можете? — Юнхо махнул рукой, привлекая внимание молодого человека.       Джеджун вдруг дернулся, словно резко все вспомнил, застонал громче, попытался приподняться в своем коконе. Чон поспешил к нему. — Тише-тише, все в порядке. — Что… г-где мы? — Вы живы и почти здоровы, не паникуйте. — Где телефон? — во рту Дже пересохло, и он еле ворочал языком. — М-мне н-нужен телефон. — Связи нет, вы не сможете никому позвонить, — терпеливо объяснил мужчина.       Развернувшись, он дотянулся до небольшого котелка, в котором грелась вода. — Вот, выпейте.       Джеджун выпучил на него глаза, словно до него не сразу дошел смысл слов. Юнхо помог ему приподняться, напоил. Потом смочил в остатках воды платок и начал вытирать засохшую кровь с лица Кима. Тот с откровенным страхом продолжал оглядывать кабину. — Мы упали? — Да. — Где пилот? — Погиб. — О боже… — Послушайте… Джеджун, эй! Выслушайте меня внимательно! Наши телефоны сейчас бесполезны, мы высоко в горах без связи, но мы живы. Это главное. — Моя нога… — Сломана. Но я врач, помните? — Д-да. — Я наложил шину, все будет в порядке. Не двигайтесь, хорошо, ноге нужен покой. Если нужно в туалет, скажите, я помогу.       Ким открыл рот, чтобы спросить что-то еще, замер. Потом стиснул губы и зажмурился, насколько позволяла припухлость на лице. Его ресницы намокли, показались слезы. Юнхо ничего не сказал, вытер их вместе с коричневатой корочкой крови с раны на лбу. — Как вы? — наконец пошептал он. — Несколько синяков и возможно трещины в ребрах. Я в порядке.       Джеджун медленно открыл глаза и судорожно выдохнул. — Еще воды? — предложил Чон. — Нет, спасибо.       Из-под кресла раздался скулеж. Юнхо как-то не подумал, что собаке тоже нужна вода. Исправился. — Он выжил! — изумленно воскликнул Дже. — Какое счастье! — Помолчав немного, он добавил. — Нужно похоронить пилота. — Займусь этим чуть позже.       Джеджун опять помолчал. Его лицо вновь скривилось, он начал осознавать ту правду, что открылась самому Юнхо некоторое время назад. — Он не передавал план, — со слезами в голосе выдавил он. — Нет. — Но маячок… Он должен быть в хвосте… — Джеджун, мы потеряли хвост, когда ударились о гору первый раз. — О-ооох… Суми… она и мама не знают где я… Я даже не позвонил… — Суми — это ваша невеста?       Дже молча кивнул, по его здоровой щеке поползла слеза. — Не волнуйтесь, нас обязательно спасут. И не плачьте, организм не может позволить себе терять влагу. Снега полно, но воду сможем добывать только, пока есть горелка.       Джеджун снова кивнул.

***

      После обеда, во время которого на двоих был поделен сэндвич, Чон занялся трупом. Собака пару раз гавкнула на него, но не цапнула, тихо скулила. Джеджун не хотел, но не мог не смотреть, как окоченевшего пилота тащат по полу. Завернуть его было не во что, копать снег тоже. Промучившись с обломком пластмассы, мужчина закатил тело в небольшую яму, забросал сверху. Потом выломал ненужный второй ряд кресел, выбросил, предварительно выпотрошив. Разрезав сумку Шина, он получил лоскут материи, которую закрепил у дыры в хвосте, чтобы внутрь не проникал ветер.       Ночь прошла спокойно.

***

      День был ясный и морозный. Юнхо сидел снаружи и методично орудовал небольшим молотком, отдирая все, что можно пустить на топливо. Джеджун лежал внутри укутанным пупсом, флегматично гладил собаку. Вчера он должен был жениться. Странное ощущение. Вроде бы сожалел и нервничал, из-за того, что подвел кучу людей, наверняка расстроил мать и разгневал отца. Одновременно с этим ощущалось непонятное равнодушие. Скорее всего, это отходняк от стресса.       Бум-бум-бряк! Юнхо повезло. За работой он не позволяет дурным мыслям провоцировать панику, мышцы тоже не сводит, вырабатывается тепло. Джеджун же, лежа в беспомощности, был предоставлен всем нерадостным думам и испытывал просто вселенское отчаянье. То и дело в носу щекотало, а на глаза наворачивались непрошеные и постыдные слезы.       Когда лежать стало невмоготу, Джеджун немного перекатился набок, выпростал руки из-под спальника и приподнялся. Вытянув шею, впервые выглянул в иллюминатор. Белая заснеженная пустыня привела в отчаяние. Стиснув зубы, он уперся в сидения и постарался придать телу вертикальное положение. Обломки захрустели.       Юнхо услышал, обернулся. Недовольно свел брови — сказал ведь позвать на помощь, если что-нибудь понадобится. Он все-таки врач. Нечего стесняться того, что вынужден мочиться в железную чашеобразную штуковину, выломанную у шасси, и просить вынести все наружу. И нечего заливаться нездоровым румянцем, выслушивая комментарии о цвете мочи. В конце концов, только так можно узнать, есть ли повреждения внутренних органов.       Отложив дела, мужчина поднялся и направился к самолету. И тут его слуха достиг гул. Задрав голову, он увидел самолет. Он летел довольно низко, явно не на крейсерской высоте. На мгновение он оторопел, пялился вверх, как идиот. — Самолет, — медленно выдохнул он. Наваждение прошло, и он засуетился, крикнул громко. — Самолет! Мне нужна ракетница!       Он бросился к фюзеляжу, поскользнулся, едва не упал, запнулся о припорошенную снегом железку, и, таки, свалился. — Ракетница!       Джеджун услышал его, завопил. — Сейчас!       Наплевав на ногу, он согнал собаку и начал рыться в вещах, пытаясь вспомнить, куда они положили маленький пистолет. В фюзеляж громыхнуло, это Юнхо ударил кулаком. — Джеджун, дайте мне ракетницу!       Ким отыскал, навалился на дверь, откинул ее и швырнул маленький пистолет мужчине. Тот подхватил, вздернул руку вверх. У его ног скакал с громким возбужденным лаем пес. — Нет-нет-нет, она пустая!       Крик Дже перекрыл глухой щелк пустого механизма. Выругавшись, Юнхо повернулся к нему. Ким бросил ему картонную гильзу, буквально вывалился следом на снег, не чувствуя боли в поврежденной конечности. В суматохе Юнхо зарядил ракетницу, выстрелил. Рассыпая искры, практически незаметные в ясный день, красный сигнал взметнулся в небо, тонко завывая. — Э-ээээй! Мы зде-ееесь! Внизу-уууу! — верещал Джеджун, лежа на спине и бешено размахивая руками.       Юнхо проводил взглядом улетевший самолет, опустил плечи. Все было без толку с самого начала. — Мы внизу-ууу! — Они не слышат вас.       Джеджун уронил руки, словно хотел сделать снежного ангела, зажмурился и завопил. — Я знаю-юууу! — и уже тише добавил. — Знаю. Это от волнения. Простите.       Некоторое время он лежал, потом с кряхтеньем поднялся и сел. Глядел вслед самолету, пока он не исчез в синеве неба. Юнхо сунул пистолет в карман и уселся обратно, пару раз с силой стукнул молотком, вымещая злость. Ким несколько раз глубоко вдохнул, и начал подниматься. — Я помогу. — Что? — обернулся к нему врач. — Я помогу. — Слушайте, я ведь сказал, что вам нужен покой, — в голосе Юнхо прорезалось раздражение. — Просто лежите внутри, окей? Так вы мне поможете, поверьте.       Джеджун устало дышал, глядя на мужчину измученными злыми глазами. — Пожалуйста, — развел руками Чон.       Дже поджал губы. Оглядев гряды гор с острыми пиками, он вздохнул, куда ни глянь, одно лишь отчаянье, холод и белый, искрящийся под лучами солнца снег. Молча развернувшись, он поковылял обратно.