Его кухня. Ее кухня

- Моя мама не снайпер, но это было прямое попадание, - Алекс сидел уже в кресле напротив и с интересом внимал рассказу отца. Они сидели здесь до поздней ночи и до самого дня в графине. Пришлось даже подкидывать дрова в камин. И он никогда не видел своего отца с таким счастливым выражением лица и настолько умиротворенным. Да и таких долгих рассказов тоже не слышал. Это была их история, которой могут завидовать, которая восхищает, которая заставляет желать хоть тени подобного для себя. - Кто-то сейчас точно попадет, - послышалось где-то позади. Главная героиня сей истории мирно примостилась на кушетке с первым изданием «Гордости и предубеждения» и бокалом вина. Ее темно-синий шелковый халат ниспадал до земли, а в волосах все так же торчал карандаш, которые горничная находила в самых неожиданных местах их особняка. Который однажды повар нашел у себя на кухне и устроил бурю в стакане воды от страха. Это была шалость Амелии, ведь сама мысль о приходе хозяйки в его царство доводила месье до трепета. - Но ты можешь продолжать, - и она опять вернулась к книге. И отец, и сын понимали, что она запомнила каждое слово. А сидит она здесь довольно давно, ведь бутылка вина на столике рядом с ней была принесена с собой и уже или еще наполовину пуста. Отец предложил любезно дополнить ей все «неимоверно важное», что он мог по глупости мужской пропустить. Мать села на подлокотник кресла рядом с ним и за ней последовал его пес, который давно уже от старости чаще бывал с хозяйкой, чем с неугомонным хозяином. - Ну твой отец все верно рассказал, - она потрепала его по волосам, не смотря на то, что этот жест не совсем соответствовал их возрасту, - только упустил все существенное. Никто не сомневался, что Люси изречет что-то в этом роде. И оба надеялись, что она не станет препарировать их прошлое своим ученым аналитическим умом, который приводил в трепет всех студентов во время кратких курсов лекций, которые она время от времени проводила по специальному приглашению. Алекс только восхищался, как эти двое смотрели друг на друга с теми же безграничными чувствами, величина которых была еще непонятна его скромному возрасту. У него был отличный пример для подражания, а голос его матери открывал новую фазу истории. О том, как на второй год Лексус поставил на уши большинство риэлторов города, которые не могли ему показать хоть один стоящий дом для его семьи. Как его жена посмеивалась, и говорила, что их квартира достаточно просторная для маленького ребенка. Но он ставил непременным условием хороший задний двор. Как два его секретаря мотались по пригородам, более пригодным для семейной жизни, сбивались с ног и потихоньку начали забывать, как выглядят их вторые половины. Как Грей, его самый первый секретарь, который к тому времени уже открыл свою компанию, ведь бизнес Лексуса принес ему опыта с лихвой, тихо посмеивался над ними, приговаривая, что вовремя ушел, хоть и сам имел сходные проблемы с домом для своей новоиспеченной жены. Как его мать по пути домой с аэропорта случайно увидела старый обветшалый особняк, который уже и не надеялся продать ни один агент, который еще пребывал более или менее в своем уме. Там нужно было слишком много переделать. Он был слишком велик по современным стандартам. Слишком романтичен, чтобы его не купить для Люси. А нервы Лексуса были уж слишком ни к черту, чтобы попытаться отказать своей жене на ее ранних сроках первой беременности. Потом все будут слишком счастливы в нем. Она с ее большой библиотекой, которая каждый год росла и грозила взорваться от количества книг. Он с его удобным кабинетом со смежной дверью с библиотекой, где чаще всего можно было найти жену, погребом, который пришелся очень кстати и где уютно устроилось ее любимое вино, его коньяк и все остальное, что разрешалось брать сыну. Дети в отдельном крыле, где все было устроено для их комфорта вплоть до собрания игрушечных саблей и копий ретро-машин Алекса по соседству с коллекционным собранием фарфоровых итальянских кукол Амелии, и еще кучи всяких безделушек, привезенных с путешествий или командировок родителями, которым нужно было дать пристанище и забыть на долгое время. И повар на самой современной кухне с четкими указаниями от Лексуса не пускать туда Люси. И даже их собаки, щеночки от Плю и лабрадор Алекса, которого все почему-то называли просто Дог, были вполне довольны садом позади дома, для чего был куплен еще один небольшой участок. Ведь миссис Дреяр прекрасна в окружении роз. Ведь дети должны где-то резвиться. Ведь так приятно проводить время на пикнике всей семьей. Или поставить шатер прямо на траве в честь праздника по случаю дня рождения любимого маминого философа. Хотя Лексус от предложения жены, полного серьезности и предвкушения, немного оторопел, поначалу напрасно надеялся, что это все таки шутка. Но не вышло. И он сосредоточенно доставал мясо из маринада и бережно клал его на гриль, Люси парила между немногочисленными гостями, подливая шампанское. Дети едва ли не сбили все и были отправлены играть в теннис, и даже малышка Амелия в своей переносной колыбельке рядом с бабушкой Лейлой в свои величественные полтора года весело что-то бормотала на детском языке, который расшифровать могла только мать, и то не всегда. Здесь были самые близкие друзья. Грей и Джувия с дочкой Сильвией, на год младше Алекса, от которой тот уже какой год из знакомства был в восторге. Они опять ждали прибавления и довели этим до слез хозяйку дома. А Лексус просто молился, чтобы она не захотела на протяжении еще хотя бы пары лет третьего, потому что и так эти двое с завидной регулярностью сводят его с ума, от безграничной любви, почти что. Джувия все так же руководила пятью его первыми ресторанами, которые выделялись из общей юрисдикции и всё так же с гордостью держали свой уровень. Ее муж давно имел свою компанию и уже оставил даже мечты переманить свою жену туда. Были и старые сотрудники Лексуса по кухне. Они заслужили свое место под солнцем, сохранив в идеальном порядке его кухню, когда он только-только начинал свой бизнес, своей беззаветной поддержкой его начинаниям и высококлассной кулинарией, которая дала им возможность стать шефами в его ресторанах. Рядом был и отец Люси, который попивал коньяк, отшучиваясь с дедушкой Лексуса, которому уже стукнуло девяносто. Он даже здесь облачился в костюм, смягченный разве что отсутствием галстука и нежностью в глазах, которую, как все молча подозревали, вызвала внучка, уже похожая на свою мать, как две капли воды. «Она пойдет на факультет филологии!» - отмечал дед, на что Лексус неизменно отвечал: «Моя дочь – мои стопы». Жена была молча с ним не согласна, но их чадо и так уже слишком много взяло от нее, так что зачем огорчать мужа. Их первая встреча была забавной для Люси. Развлечением для Джудо. И самым большим страхом и испытанием Лексуса. Он метался, не зная, что приготовить. Просматривал последние заметки в газетах, чтобы знать, что потенциально могло бы огорчить его будущего тестя. И даже не представлял, как правильно знакомится с отцом любимой. Это был его первый опыт, который в обычных людей должен был бы быть лет так на двадцать раньше. Это был его первый опыт, как сказать отцу, который словно был облачен в мантию и с какими-то регалиями в руках и мог уничтожить его движением пальца, что он окончательно берет на себя заботу о его дочери. Хотя, по мнению Люси, это она брала на себя заботу о нем и его уже-не-холостяцкой жизни. О дочери Джудо думали многие холостяки, еще с тех времен, когда она только была в университете. И отец после одного намека узнавал все об каждом смельчаке, но никто его так и не впечатлил. На двадцатилетие дочки он уже носил репутацию потенциального «тестя из Ада» столь же гордо, как и старую – нефтяного магната. Только его жена вечером посмеивалась, лежа с ним в кровати, какой же он заботливый папочка. И тот заставлял ее каждый раз отложить очередную книгу в ее руках в сторону, до следующего дня. Когда пришел этот день, Лексус лично встретил ее родителей в аэропорту. Учтиво забрал багаж Лейлы. И сразу отметил, что очарование у них передается по женской линии. А Джудо захотел сам вести его спортивную машину, о которой сам тихо мечтал давно, но жена упорно запрещала даже смотреть в сторону подобных этой, ловко манипулируя своим мужем. Между ними завязался тот непринужденный разговор, который навел Лейлу на мысль, что ее муж всегда хотел сына. А дома их уже ждала Люси, развлекая его дедушку. Старый Макаров не так ее слушал, как просто любовался, закутанный в один из тех пледов, что быстро наводнили квартиру Лексуса. И ворчал, когда же приедет его нерадивый внук, иначе запах этого мяса сведет его с ума, но покорно принимал виски от его нареченной. И как-то так прошел их первый полноценно совместный семейный ужин: Люси была очаровательна, Лексус взволнован, Джудо показательно строг и задобрен отличным коньяком своего потенциального сына, Лейла вздохнула от облегчения, что вход на кухню ее дочери запрещен, а Макаров уже мог уверенно надеяться, что в этой жизни еще увидит правнуков.

***

- У отца тряслись колени от мысли о знакомстве с дедушкой? – Алекс расхохотался еще сильнее, когда увидел, как поморщился его отец. - Он был причиной его «третьего седого волоска», - мать разместилась поудобней у него на коленях: «Дорогой, ты самое удобное кресло, хоть и немного расшатанное!» - и получала угрозу-обещание на ночь, - А ты – четвертого. Сын в недоумении переводил взгляд с одного родителя на другого. - Ты был слегка крупноват, - отец окинул его взглядом, - хотя и сейчас тебя не назвать маленьким, - он намекал, что уже как года полтора, сын стал даже выше него. - И твой папа трясся от страха все двадцать часов в коридоре у родильной палаты, в которую доступ ему был запрещен, после второго часа, первого обморока и десятой шутки доктора, что волноваться тот должен за мать, а не отца, пока я тебя рожала, - объяснила мать. - Зато я был спокоен, во время родов Амелии, - он самодовольно улыбнулся и отпил еще немного коньяка. - Если бы, дорогой, если бы. И они все разошлись по спальням. Алекс размышляя об истории родителей. Лексус наслаждаясь близостью жены, которую держал за талию. Люси не зная, как сказать, что в его шестьдесят у него будет третий ребенок.