Игра без правил

      И снова утро Чонгука, уже второй раз за неделю, не задалось. Проснувшись, он понял, что, по всей видимости, вчерашнее его желание покрасоваться и начавшийся неожиданно дождь сыграли с ним злую шутку. Чон заболел. Ну, вернее пока что не совсем, но заболевал. Найдя в аптечке градусник, измерил температуру. Она была слегка повышенной, но вот тело парня прям ломало. Получив от мамы разрешение остаться дома, Чонгук, выпив ударную дозу противовирусного препарата вместе с жаропонижающим, получив также кружку с каким-то фигово пахнущим травяным чаем — «Ну очень полезным, твоя бабушка всегда мне его давала при простуде!» — был отправлен в обратно в кровать. Придя в комнату, первым делом отправил в групповой чат сообщение, что он приболел и сегодня не будет на занятиях, выпил волшебный лечебный напиток и, укутавшись, практически сразу отключился.       Проснувшись, Гук, ощущая себя гораздо лучше, решил принять душ, так как во время сна он сильно вспотел, а затем покушать. Искупавшись, в приподнятом настроении, Чон, взяв телефон, отправился на кухню. В доме кроме него никого не было, поэтому Чонгук, взяв еду, вернулся обратно в комнату. Сев за стол, включил ноутбук, собираясь посмотреть какой нибудь фильм. Но не успели начаться титры, как на телефон пришло оповещение о входящем сообщении. Не задумываясь, парень взял в руки телефон и, увидев неизвестный номер, с интересом открыл пришедшее сообщение.

«Добрый день, Чонгук. Почему сегодня отсутствовал?» «Добрый день. Я приболел. А кто это?» «Это беспокоящийся о тебе учитель Ким»

      И вот тут Чон завис. В школе сейчас было целых три учителя с такой фамилией. Двое из них являлись предметами обожания и даже желаний Чонгука, третий же САМ желал его.

«Что, интересно кто конкретно? Ну же, поинтересуйся!» «Ладно, учитель Ким, как вас зовут? Я сохраню Ваш номер в контактах» «Оу, ну записывай тогда. Ким… Тэхен… Можешь просто Хён, малыш Гукки»

      Чонгук, прочтя это, чуть со стула не свалился. Он прекрасно понимал, что учителя, работающие в школе, легко могли получить информацию, в том числе и о телефонах учащихся, просто войдя в электронную школьную базу, но что Тэхен так заморочится, Чон даже не предполагал.       Увидев, что Ким уже не в сети, Гук, от волнения даже перехотевший смотреть фильм, взял еду и пошел обратно на кухню. Сев за стол, вертел в руках смартфон, не зная, что делать дальше. Немного поразмыслив, быстро внёс Кима в список контактов под именем «Хён» и отложил телефон в сторону. Задумавшись, стал медленно жевать. Его всё ещё нервировала ситуация, складывающаяся с младшим Кимом. Он не знал, что будет делать, если дело дойдет до секса, а то, что все шло именно к этому, Чонгук не сомневался. И в то, что он сможет сопротивляться, Чон тоже не верил. Уж очень ему самому хотелось попробовать, ощутить в себе горячий, твердый и большой — это он ощутил в кабине лифта — член Ким, чтоб его, Тэхена. Не мог Чонгук ему сопротивляться, не было в нем никаких сил на это. И Тэхен это каким-то шестым чувством понял и… возбуждал его с каждой встречей сильнее и сильнее.       За размышлениями Чон съел свой то ли обед, то ли ужин и, убрав за собой, пошёл к в комнату, чтобы все-таки посмотреть начатый фильм. Досмотрев кино, Гук вышел в групповой чат класса, узнал задания на завтрашний день и, решив сделать только письменные, сел за уроки. Он не знал, как будет чувствовать себя с утра, но запускать тоже не стоило. Ведь задание было по английскому и ещё задали небольшое эссе по корейской литературе. Эти предметы Чон ну никак проигнорировать не мог! Ну, а матеша с физикой были опять удачно списаны прямо из чата, спасибо отличникам, которые бросали решения. Они, конечно, не особо желали этого, но после беседы с некоторыми из не особо заморачивающихся на учебе одноклассников, среди которых одним из главных был сам Чонгук, у них не осталось особого выбора. Зато их не трогали хулиганы из других классов, только свои иногда. Надо же было как то развлекаться!       В общем, покончив с домашкой, Гук, глянув на часы, принял ещё одну дозу лекарств и выпил чай, опять принесённый мамой. Измерив температуру, отправился принять ванну, потому что температура была в норме, а купаться Чон просто обожал. Любил запах мыла, любил быть чистым, аж до скрипа тер себя мочалкой. Вот и сейчас, налив в льющуюся воду пены, влез и расположился в ванне, положив голову на свернутое полотенце.       Расслабившись, стал думать о своих теперь уже двух (!) крашах — Ким Сокджине и Ким Намджуне. Они оба так влекли его, так манили. Прикрыв глаза, Чонгук неторопливо, налив в руку гель для мытья тела с любимым ароматом, стал медленными движениями водить по своему телу, размазывая гель. Задевая соски, которые были его самым чувствительным местом, Гук негромко постанывал. Представляя себе то Сокджина, то Намджуна, все больше возбуждаясь при этом, Чонгук уже опустился к торчащему из воды члену, несильно сжав его и всхлипнув при этом.       Внезапно раздался звонок на телефоне. Разомлевший Чон взял смартфон в руки и увидел, что ему звонит по видеосвязи… «Хён». Он чуть не уронил аппарат в воду. Немного подумав, всё-таки взял трубку. Увидев Кима, который расслаблено сидел или полулежал, было не понятно, в светлой майке и с растрепанными волосами, Чон чуть сразу не кончил, настолько горячим был парень по ту сторону экрана. Издав громкий стон, Гук закусил нижнюю губу.       — А кто это у нас такой красивый, мокрый и смущенный? Кто у нас так сладко стонет?       Чон, еле сдерживаясь, опустил глаза.       — Не прячь глазки, малыш Гукки. Ты что, в ванной?       — Да. Да, я ванной…       — Хён. Называй меня хеном, детка.       — Да, я в ванной, Хён.       — Ох, покажи себя.       Чонгук, заворожённый низким голосом Тэхена, даже не задумываясь, переключил камеру с фронтальной и показал себя, лежащего в пене, со слегка разведёнными в стороны ногами и головкой пениса, совсем немного выступающей из воды. Затем вновь переключился на фронтальную.       — Айщ, кажется, Гуки был плохим мальчиком и играл с собой? Наверное, представлял моих братьев?       В голосе Тэхена слышались ревнивые нотки.       — Детка, давай поиграем вместе? Переключи камеру, хочу видеть твой миленький член. Я наблюдал только твою крепкую упругую попку, а вот того, что спереди, не видел. Давай, малыш, покажи себя хену.       Чонгук, не в силах сопротивляться, вновь переключил камеру.       — А теперь, покажи, как ты ласкаешь себя. Кончи для хена, не сдерживайся.       Чон, всхлипнув, снова провел по груди, поочередно ущипнул себя за соски, застонав при этом, и, взяв в руку член, стал надрачивать. Тэмп был рваный, Гук, пытаясь сдерживать стоны, мычал.       — Ну же малыш, не сдерживайся, стони. Хён хочет слышать свою детку. Давай, мой сладкий, громче.       Чонгук, как будто под гипнозом, стал выполнять все указания и стонал, уже абсолютно не сдерживаясь. Где-то на задворках у него мелькнула мысль «Как хорошо, что у меня отдельная ванна в комнате и сама комната сейчас замкнута», но, в принципе, даже если бы сейчас к нему зашли, Гук бы уже не смог прерваться, так как приближался к пику. Движения его стали более резкими, он подавался навстречу своей руке из воды, при этом расплескивая её на пол. Стоны он уже не сдерживал, а Тэ ещё больше возбуждал его:       — Да, детка, да. Вот так. Как ты сладко стонешь. Громче, малыш. Хену нравится, как ты звучишь. Да, мой сладкий. Так. Резче, быстрее. О дааа.       И на этом Чонгук, не выдержав, громко всхлипнул и кончил.       — Покажи своё лицо, малыш Гуки. Хочу увидеть тебя сразу после оргазма.       Чон, еле сфокусировавшись, переключил камеру.       — О да, именно таким я тебя и представлял. Растрепанным и с искусанными губами. Ты такой красивый. Мой сладкий малыш. Гуки был хорошим мальчиком. Когда детка придет домой к хену в следующий раз, его ждёт подарок.       Чонгук, услышав про подарок, пришел в замешательство. Видимо Тэхен это заметил и негромко рассмеялся:       — Не бойся, маленький мой, ничего страшного. А теперь приводи себя в порядок, мойся и в кроватку. Надеюсь завтра увидеть тебя. Сладких снов, — и отключился.       Чонгук, понимая, что только что дрочил на камеру для Ким Тэхена, причем он его поощрял, заалел так, что макам рядом с ним стало бы стыдно. Отложив телефон, он, помывшись, ополоснулся под душем, навёл порядок на полу, почистил зубы и пошел спать.       Только умостившись в кровати, получил сообщение. К нему было прикреплено изображение. Открыв, увидел текст: «вот что твои сладкие стоны сделали со мной» и в приложенном фото гордо стоящий огромный член с… пирсингом. Чонгук чуть не умер. Ну вот за что ему такое? Почему пенис Кима такой… совершенный. Ну что за безупречная семейка! Чон, перевернувшись на живот, громко застонал в подушку. Теперь у него в голове будет постоянно стоять это фото, пока он не увидит и не ощутит глубоко в себе эту безупречную, впрочем как и хозяин, выдающуюся часть тела младшего из братьев Ким. Стараясь расслабиться, Чонгук незаметно для себя уснул.       Утром Гук проснулся с прекрасным самочувствием — видимо, таблетки, волшебный чай и вечерние «процедуры» от Ким Тэхена помогли. Градусник показывал нормальную температуру и Чон, умывшись и почистив зубы, спустился к завтраку. Позавтракав, выпил таблетки и отправился в школу.       Первым уроком был английский, на котором опять был тест. Чонгук очень старался, но вряд ли результаты были уж очень выдающимися. После сдачи листков с написанным тестом, приступили к чтению диалогов. Читал Чон с горем пополам и даже получил дохлую троечку, которой закрыл неуд за прошлый урок. Так что, урок прошел не зря.       Следующей была математика, за ней физика, а вот уже следом — корейская литература. И вновь Гук пускал слюни на Джина. Ох, если бы его одноклассницы, занятые тем же самым, видели, как он хорош в домашней обстановке, а если бы попробовали его стряпню! Чон едва сдержал стон. В штанах завибрировал телефон: «Я знаю, что ты пялишься на Сокджина-хена. Прекрати, иначе твоя сладкая попка познает всю прелесть моего гиганта раньше положенного»       Чонгук испуганно посмотрел по сторонам. Тэхена нигде не было. А потом он понял, что Ким просто знал, какой у него сейчас по расписанию урок и правильно предположил, чем Гук занят. Немного успокоившись, Чон решил продолжить залипать на учителя, но почему-то побоялся. Очень не хотелось наказания!       После звонка Чонгук с одноклассниками отправился в столовую и, взяв обед, направился к своему столу. Кимов пока в помещении не было и Чон стал спокойно есть, переговариваясь с ребятами. Примерно к середине обеденного времени в зал вошли они, все трое. Тэхен, который на этот раз был уже сразу в спортивном костюме, сел напротив Гука. Кушая, поглядывал в его сторону. Доев десерт, облизал губы, пососав ложку, подмигнул ошалевшему от такой картины Чону, который чуть не захлебнулся своим банановым молоком. Подскочив на месте, покрасневший Чонгук, извинившись перед одноклассниками, быстро покинул столовую и направился прямиком в медицинский кабинет, так как ему реально стало плохо. Ну нельзя же так, не на глазах у всей школы! От воспоминаний о вчерашнем вечере он, глядя на Тэхена и так испытывал стыд, ведь таким он занимался впервые, так ещё и откровенные заигрывания в столовой! Гук прямо чувствовал, как у него поднималась температура. Ползла вверх она, конечно, не от простуды, но не воспользоваться ситуацией было грех. Тем более, что следующим уроком была именно физкультура!       Медсестра, измерив температуру и выдав записку Чонгуку об освобождении с оставшихся уроков, отправила его домой. Но Чон, чтобы не попасть потом Хёну под горячую руку, ну, или не руку — там как пойдет, отправился в спортзал, чтобы показать освобождение учителю Ким Тэхену. Войдя в зал, он его не увидел и пошёл прямиком в тренерскую. Постучав, Гук услышал разрешение войти. Ким что-то заполнял в своем журнале, но поднял глаза, когда Чон вошел. Увидев, кто это, Тэхен улыбнулся. Сердце Чонгука пропустило один удар.       — Учитель Ким! У меня поднялась температура и медсестра отправляет меня домой. Вот записка.       — Мой малыш болен? А почему так официально, мы же одни. Называй меня Хён, когда мы наедине, хорошо? — голос Тэхена звучал завораживающе низко.       — Да, хён. Мне нездоровится. Наверное, поторопился с выходом. Надо было ещё день отлежаться - отвечал Гук практически шепотом, не глядя на Кима.       — Конечно, мой сладкий. Иди домой, отдыхай. Записку отдай охраннику на входе. Подойди ко мне.       Чон на ватных ногах подошел к поднявшемуся из-за стола Тэхену. Тот приобнял его за талию и, притянув, нежно поцеловал в губы. Затем, легонько щелкнув по носу, добавил:       — Выздоравливай, малыш Гуки. Завтра увидимся у меня дома.       Чонгук, разомлев от такого нежного Кима, неторопливо пошел на выход. Придя домой, снял школьную одежду и, выпив лекарство от поднявшейся температуры, прилег. И, незаметно для себя, уснул. Проснулся он, уже когда за окном было совсем темно. Включив светильник на прикроватной тумбочке, увидел бутерброды, накрытые салфеткой и чай в термокружке. А под ней, записку от мамы: «Мне звонила школьная медсестра, завтра ты остаешься дома. Перекуси и прими лекарство. Не забудь отключить будильник. Целую, мама» Чонгук без аппетита поел, запил все тем же самым отвратительно пахнущим чаем, принял лекарство. Затем, взяв в руки смартфон, чтобы отключить будильник, увидел пять пропущенных от «Хёна» и одно сообщение от него же.

«Как ты себя чувствуешь? Не смог дозвониться. Надеюсь, тебе действительно нехорошо, и ты меня не игноришь».

      Испугавшись, быстро набрал ответ:

«Хён, я принял лекарство от температуры и уснул. Проснулся только сейчас. И опять ложусь. Завтра в школу не приду»

      Сразу увидел Кима в сети и что тот печатает.

«Хорошо, я понял. Выздоравливай, мой мальчик. Намджуна предупредить, что ты не придешь к нему заниматься?» «Нет, хён. Не говори пока, пожалуйста. Если я буду себя нормально чувствовать, обязательно приду.» «Спокойной ночи, малыш».

      Чон, выдохнув, что наказание уже ему не грозит, сходил в туалет и опять завалился спать. Проснулся он на следующий день ближе к обеду. Сразу проверив телефон и не увидев на нем никаких новых сообщений, пошел в ванну. Торопиться ему было некуда, дома никого не было и Чонгук захотел полежать подольше. Пока лежал, решил, что ему вот прям необходимо сделать депиляцию на интимных местах. Кожа его была очень чувствительная и поэтому он не брил, а только удалял кремом лишние волоски. Приведя себя в полный порядок, вышел из ванны, переоделся в чистую домашнюю одежду и, взяв телефон, отправился поесть. Ничего тяжелого ему не хотелось, он просто съел овощной салат и запил чаем с хрустящими снэками. Внутри Гука было какое-то непонятное беспокойство, как будто что-то должно было произойти. Внезапно на всю кухню прозвучало оповещение о входящем сообщении.

«Чонгук! Намджун-хен спрашивает, не мог бы ты прийти на полтора часа раньше? У него возникли какие-то срочные дела.» «Да, хён, конечно. Я чувствую себя хорошо. Прийти раньше смогу. Передай Намджун-хену, пожалуйста.» «Хорошо, передам. До встречи!» «До встречи!»

      Чон, абсолютно не подозревая никакого подвоха, отправился к себе в комнату, чтобы повторить то, что Намджун задал ему на предыдущем занятии. Хорошо, что он уже учил и ему требовалось только повторить. Затем Гук, помня предупреждение Тэ о внешнем виде, подготовил себе наряд, тоже черный, но состоящий из объемного, скрывающего зад худи и джогеров со множеством карманов. Раздевшись, он, почему-то, решил, что от него пахнет потом, хотя был недавно из ванны, и пошел принять душ. Время у него ещё было. Освежившись, почистив зубы, Чонгук отправился одеваться. Надев приготовленные вещи, собрал рюкзак и, побрызгавшись любимыми духами, отправился на выход. Обувшись, натянул куртку и легкую шапку, и вышел из дому. Добрался Чон довольно быстро и, вспомнив код от домофона, вошел в подъезд и вызвал лифт. Как назло, первым пришёл именно пассажирский, о котором у Гука были довольно волнующие воспоминания. Войдя в кабину, парень нажал кнопку нужного этажа и, прикрыв глаза, стал глубоко дышать. Волнение, которое он испытывал дома, вдруг снова вернулось. Но это было не неприятно, а скорее, как-то, возбуждающе, что-ли.       Прибыв на нужный этаж и выйдя из лифта, Чон увидел младшего Кима, который ждал его в раскрытых дверях.       — Быстрее, Чонгук! Я тут замерз уже. Увидел тебя с балкона, вышел встретить. А ты вот что-то не торопишься.       Чон, прибавив шаг, поспешил в квартиру. Тэхен, пропустив его вперед, замкнул за ним дверь. Опершись на стену в прихожей, глядел на разувающегося Гука, скользя взглядом по всем частям скрытого — на этот раз — просто охуительного тела.       — Смотрю, ты запомнил мои слова. Но, боюсь, детка, это тебе не поможет.       Чонгук к этому моменту уже разулся, снял куртку и шапку. Услышав слова старшего, сказанные низким возбужденным голосом, уронил рюкзак, только что взятый им в руки.       — Хён. Что это значит? Ты меня пугаешь. Где Намджун-хен?       — Прости, малыш. Пришлось идти на уловки. Моих братьев обоих сейчас нет дома. И вернутся они только через час-полтора. Намджун просил перенести тебе встречу, но на попозже, а не на пораньше. Так что, мы с тобой сейчас одни.       Сердце бедного Чонгука ухнуло куда-то вниз и парень забыл, как дышать.       — Ну же, детка. Хён так хотел остаться с тобой наедине. Ты что, так меня боишься? — Тэхен разговаривал с ним мягко, но твердо, не давая даже шанса к отступлению. — Ну, малыш, разве я такой страшный?       — Нет, хён. Ты. Ты очень. Красивый. Но мне просто страшно. Не знаю, почему.       Ким, подходя к Чону осторожно, словно боясь спугнуть, поднял руку и погладил младшего по щеке. Отчего тот, зажмурившись, негромко застонал.       — Ох, детка, ты такой чувствительный. Не бойся, хён тебе не сделает ничего плохого.       Взяв Чонгука за запястье, Ким повел его в квартиру, но не в гостиную, а к ближайшей двери, за которой, как понял Чон, была комната Тэхена. Войдя, старший закрыл за собой дверь и, повернувшись к Гуку, опалил его своим возбужденным взглядом. От него по телу Чонгука прошла мелкая дрожь и он, не в силах сдерживаться, застонал.       — Детка, помнишь, я обещал тебе подарок?       — Да, помню.       — Хён, я просил называть меня хёном. Малыш будет непослушным?       — Нет, Гуки будет послушным мальчиком. Да, Хён, я помню про подарок.       — Хорошо, Гуки. Будь послушным и хён не накажет тебя снова. А в подарок детка получит сегодня нежный и долгий секс. Хён не очень любит нежничать, но в первый раз своего малыша он постарается.       Чонгук, слушая Тэхена, понимал, что пути назад уже нет и что вот он, его первый раз с парнем, приближается как скорый поезд.       — Детка! Ты же девственник?       — Да. Да, хён. Я девственник.       — Ох, малыш. Я честно постараюсь. Но ты такой красивый и такой чувствительный, что, боюсь, могу до конца не сдержаться. Если будет слишком, просто дай мне знать.       И, больше не говоря ни слова, зарычав, крепко прижал к себе податливое тело. Вжимая Чонгука в себя, Тэхен одной рукой удерживал голову, глубоко целуя его в губы, другой рукой спустился от поясницы к ягодицам, сжимая их поочередно. Чон, вцепившись своими руками в плечи Кима, мог только мычать, отвечая на поцелуи. Когда дыхания уже стало не хватать, старший, отстранившись, повел младшего к большой двуспальной кровати, стоявшей у стены, практически напротив входной двери. Хотя на улице ещё было довольно светло, в помещении царил полумрак, так как плотные шторы на окнах были закрыты, и только на прикроватной тумбочке с одной стороны горел неяркий светильник.       Остановившись у края постели, старший, поставив младшего прямо перед собой, молча взялся за край худи и потянув, раздел Гука сверху. Затем, присев, потянулся к поясу на брюках. Расстегивая пуговичку, был схвачен дрожащими руками Чона. Подняв одну бровь, удивленно задал вопрос:       — Малыш хочет раздеться сам?       Чонгук замахал головой, показывая «Нет».       — А что тогда? Страшно? — «Да», опять кивнул Чон.       — Детка, первый раз всегда страшно. Я обещал, что буду нежен. Ты же веришь мне?       — Да, хён. Верю. Но все равно боюсь, — хриплым голосом прошептал Гук.       — Не бойся, малыш. Отпусти мои руки, ты делаешь мне больно.       Чонгук отпустил руки Тэхена и он смог снять с него штаны, оставив в одном нижнем белье, чтобы совсем не напугать. Дальше, Ким начал целовать живот младшего, водя по нему языком и крепко удерживая младшего за талию. Когда Гук стал в голос громко стонать Тэ, оторвавшись, лег на кровать и, глядя Чонгуку прямо в глаза, попросил:       -Детка, помоги хёну раздеться. Мне так этого хочется.       Возбужденный Чон, взяв майку за нижний край, наклонился над Кимом, потянув наверх, чтобы снять вещь через голову. Но был крепко схвачен большими руками и ощутил на своем соске сначала горячий язык, облизнувший твердую горошину, а затем легкий укус и поцелуй. Затем на другом соске то же самое. Если бы старший не удерживал Чонгука, он бы точно упал на него. А так Чон просто громко стонал и выгибался в сильных руках.       — Да, малыш, да. Не сдерживайся. Хён хочет слышать твои громкие стоны.       Дав все-таки Гуку снять с себя майку, которую младший тянул на себя, грозя его просто придушить, Ким жестом показал Чонгуку на свои домашние широкие штаны, под которыми уже было видно его выпирающее очень внушительно достоинство.       — Ну же, детка. Помогай хёну. Хён устал. Ты сегодня был дома, а хён работал.       Чон, сильно смущаясь, потянул штаны вниз, зажмурившись.       — Нет, малыш. Закрывать глаза я не разрешал. Смотри. Там для тебя небольшой подарок. Я сам его украшал.       Чонгуку стало очень интересно и он, широко раскрыв глаза, сняв штаны Тэхена, увидел его огромный стоящий колом член, полностью перемотанный белой ленточкой и с завязанным у основания бантиком.       — Ну вот и подарок для тебя. А украшение надо снимать только губами и зубами, но очень нежно.       Чонгук, застонав, не раздумывая опустился на четвереньки между раздвинутых ног Кима, оперевшись руками по обе стороны от талии. Немного расставив ноги для устойчивости, Чон, глядя прямо в глаза старшему, который с интересом и возбуждением в глазах наблюдал за младшим, подложив обе своих руки под голову, лежащую на подушке, наклонился к паху. Его попа, обтянутая тонкой тканью черных боксеров, аппетитно торчала вверх и Киму ох как хотелось уже потрогать эти упругие половинки. Но, он ждал. А Чонгук, тем временем, уже приступил к «распаковке» своего подарка. Потянув зубами за один конец ленточки, развязал бант. Затем, взяв тот же конец губами, двигая головой по кругу, стал разматывать ленту. Тэхен уже проклинал себя за то, что так тщательно замотал свой член этой долбанной ленточкой, не мог просто бантик у основания завязать! Потому как голова младшего, крутящегося вокруг его пениса, вызывала в нем такое сильное желание, что он боялся накинуться на Гука и причинить ему боль. А этого он очень не хотел. Но, хвала богам, младший был довольно проворным и уже сидел между его ног, ошалело глядя на его член, со страхом спрашивая: — Хён, он такой. Такой большой. Красивый, но большой. Ты меня насквозь не проткнешь им? — Нет, детка. Я буду очень стараться, чтобы тебе было не больно, но так как размер у меня действительно больше среднего, то придется твою дырочку хорошенько растянуть. Ты никогда не использовал игрушки? — Я? Нет, только пальцы иногда. Один, ну, или два. — Ох, малыш. Ну, тогда приступим.       Ким, уложив младшего на кровать, подложив ему под голову ту же подушку, на которой лежал сам, наклонился к его уху: — Детка, только не молчи. Я хочу слышать тебя. Твои стоны так заводят меня, ты такой сладкий, мой малыш.       И, услышав в ответ негромкий звук от прикрывшего глаза Чонгука, облизнул и прикусил мочку его уха. А затем, уже не сдерживаясь больше, крепко поцеловал Гука в губы и «пошел гулять» руками, губами и языком по всему торсу младшего. Зная о чувствительности сосков, Тэхен намеренно обходил их, а когда услышал от него громкие высокие стоны и увидев под боксерами уже колом стоящий член младшего, наконец, обратил внимание на них. Пока он целовал, прикусывал и зализывал один, с другим играл пальцами. Услышав, как Чонгук уже стал всхлипывать, а не стонать, и больно втыкать свои короткие ногти в плечи старшего, Тэ решил отпустить его.       Сев между ног младшего, аккуратно, чтобы не напугать, стал снимать с него трусы. Но возбужденному Чону уже было все равно, он сам приподнялся, помогая Киму раздеть себя. — О, он такой маленький и миленький, как карамельная палочка. Хочу попробовать.       Не дав Гуку времени на ответ, Тэхен, опустив голову к члену младшего, поцеловал головку и взял его в рот, полностью. Продолжив ласкать Чона ртом и языком, Ким не забывал об основной цели — растяжке. Выдавив себе на пальцы побольше смазки, стал нежными круговыми движениями водить вокруг ануса. И когда младший, схватив старшего за голову, стал сам подаваться ему навстречу, ввел в Гука один палец, затем, немного подвигав внутри и не ощутив сопротивления, добавил второй. Все это время Ким продолжал ласкать младшего ртом. На втором пальце стоны Чонгука стали выше, тело напряжённее. Тэхен понимал, что Гук близок к разрядке и, выпустив член изо рта, продолжил стимулировать рукой. Вторая была в заднем проходе, движения обеих рук были синхронными. Чонгук, метавшийся по подушке, зажав в руках покрывало под собой, с высоким стоном кончил прямо в руку Тэхену. Всхлипнув, открыл затуманенные страстью глаза. — Ну вот, мой малыш доволен? Хорошо тебе, детка? — Да, Хён. Мне так хорошо. Только теперь я грязный. — Это ничего, у хена есть салфетки, подай, они за твоей головой.       Чонгук, подняв руки, нащупал и протянул Тэхену упаковку. Ким, не забирая, одной рукой доставал салфетки поштучно, и, вытирая Чона, бросал использованные на пол. Приведя младшего в порядок, продолжил, добавив смазку и третий палец. Чонгук, немного пришедший в себя после оргазма, не мог понять, как он себя чувствует. Пальцы, растягивающие его, приносили немного боли, но гораздо больше наслаждения. Не зная, куда деть свои руки Гук, глянув на старшего, спросил: — Хён, я могу трогать тебя? -Да, детка. Конечно можешь. Я думал, что ты не спросишь. Трогай где хочешь и как хочешь. Не смущайся, мой сладкий.       Как только Чонгук получил разрешение, он потянулся руками к груди старшего. Увидев, что Гук не достаёт до него, Ким наклонился, оперевшись на одну руку и, не вынимая пальцев, продолжал растягивать лежащего под ним парня. Ощутив на своей груди робкие касания небольших ладошек, Тэхен низко негромко застонал. А когда шаловливые ручки добрались до пениса и осторожно дотронулись до пирсинга на уздечке, а затем, обхватив ствол, стали нежно и аккуратно поглаживать, Ким, который растягивал Чона уже четырьмя пальцами и не испытывал при этом никакого сопротивления, уже издал громкий стон. — О, детка, да. Не останавливайся. Ещё, хену нравится. Хену очень хорошо.       Ободренный Гук продолжил уже увереннее. Через небольшой промежуток он, ничего не понимая, был остановлен твердой рукой старшего. Когда из него достали пальцы и Тэхен стал наносить смазку уже непосредственно на член, Чонгук, глядя на орган старшего, вновь испытал чувство страха, которое, видимо, отразилось у него на лице. — Не бойся, малыш Гуки. Ты уже достаточно хорошо растянут, но, чтобы тебе было не так страшно и не так больно, перевернись на живот, детка. И немного приподними свою чудную попку.       Выполнив указания старшего, Чон перевернулся и подняв зад, был уложен на небольшую твердую подушку, придавив телом свой же, уже опять стоящий от возбуждения, пенис.       Ничего не видя, Гук перестал нервничать, но начал ёрзать от нетерпения. Ощутив на внутренней стороне своих бёдер крепкие большие ладони, раздвигающие его ноги в стороны и затем двигающиеся вверх к ягодицам, сминающие половинки и раздвигающие их. Почувствовав льющуюся прямо на проход смазку, размазанную уже не пальцами, а чем-то более нежным и мягким, Чонгук, даже не успев осознать, как, уже был полностью насажен на всю длину немаленького члена Ким Тэхена. Заскулив, он непроизвольно сжался. Теперь уже застонал Ким. — Ох, детка. Сейчас ты делаешь больно нам обоим. Расслабься, малыш. Я подожду. Привыкни, только тогда начну потихоньку двигаться.       Чонгук честно пытался. Но у него плохо получалось. Тогда старший, не выходя, поставил его в коленно- локтевую позу и начал целовать заднюю часть шеи, волосы на затылке, спину лёгкими поцелуями, одновременно гладя своими ладонями грудь младшего, уделяя особое внимание соскам. И почувствовал, что младший начал расслабляться и даже немного постанывать. — Да, детка. Да. Ты такой молодец. Так стараешься. Расслабься, мой сладкий. Давай. Хён сделает хорошо. Да, малыш. Громче. Вот так.       Чонгук, ободряемый Тэхеном, практически уже расслабился и старший начал двигаться. Вначале совсем по чуть-чуть, практически незаметно, просто небольшие движения бёдрами. Затем, услышав более громкие стоны, начал понемногу выходить и возвращаться обратно. А потом, видимо, задел ту самую точку, которую надо и, услышав громкий высокий стон и возглас «оххххх, хеееееен» уже не сдерживая себя, ускорился. Вбиваясь в тело Чонгука, прогнувшегося в спине, удерживая парня за бедра крепкими ладонями, Тэхен понимал, что долго не продержится. Слишком долго он хотел этого малыша и слишком долго он его готовил. Ну ничего, это того стоило. Чувствуя скорую разрядку, Ким, наклонившись, поднял выгнувшегося Чона вертикально и, не прекращая движения внутри, прошептал на ухо: — Детка кончит для хена? Не трогай себя, только чувствуй мой член, как он двигается внутри. Как хену нравится, как он доволен своим малышом. Сладкий малыш Гуки. Кончай, детка. Сделай это для хена.       Чонгук, который держался руками за бедра Тэхена, чтобы не рухнуть на кровать, скуля, с громким стоном кончил второй раз, не дотронувшись до себя. Старший, услышав всхлип младшего, излился глубоко в него. — О дааа. Вот так. Детка, какой ты молодец.       Продолжая обнимать ослабевшего в его руках Чона, Ким, целуя его в сгиб шеи, потихоньку начал выходить. Покинув тело младшего, услышал негромкий вздох. Только было непонятно — облегчения или возмущения. — Не бойся, детка. Следующий раз будет полегче. А теперь, малыш, в ванну. Не волнуйся, я отнесу тебя.       Взяв возмущенного Чонгука на руки, Тэхен отнес его в ванную комнату. — Малыш, вот принадлежности для душа, вот чистое полотенце. Сейчас я уберусь в комнате, ты не торопись, я принесу твою одежду.       Выйдя, Ким оставил Чона наедине с собой. Нет, Гук совершенно ни о чем не жалел, он был даже рад, что девственности лишил его именно Тэхен, у которого, как Чон уже понял, был большой опыт. Единственное, что смущало его, что сейчас должны были прийти два других брата Ким и ему придется смотреть им в глаза, как будто он только что не трахался с их младшим братом. Обо всем этом Чонгук рассуждал, стоя в душевой кабине большой ванной комнаты Кимов, в которой также стояла большая угловая ванна-джакузи. Намыливаясь гелем для душа, он понимал, что теперь никуда не денется от Тэхена. И даже мог бы встречаться с ним, если бы тот предложил. Но мечтать о старших Гук все равно не перестанет. Ополоснувшись, Чон вышел из кабинки. Как раз вовремя, так как пришел Ким с его вещами и каким-то тюбиком в руке. — Вот, обработайся, малыш. Эта мазь просто успокоит и заживит микротрещины. После первого раза точно понадобится.       Чонгук, взяв вещи, нерешительно вертел в руках тюбик. — Детка, я могу сам, мне не проблема. — Нет, Хён. Не надо. Я сделаю. Сам все сделаю. — Ну вот и хорошо. Заканчивай малыш, буду ждать тебя на кухне. Какой чай тебе заварить? — Зелёный, если можно. Без сахара.       Тэхен покинул комнату, оставив младшего одеваться и заканчивать приводить себя в порядок. Справившись, Чон вымыл руки и посмотрел на себя в зеркало. Немного красный, губы покусаны, но, в целом, выглядел неплохо.       Придя на кухню, Чонгук увидел Тэхена, сидящего за столом и две кружки чая, из одной уже пил сам Ким, вторую подвинул навстречу Чону. — Присаживайся, малыш. Будет немного больно, но ты не ерзай. Мазь совсем скоро подействует. В ней есть немного анестетика.       Гук, присев на мягкий стул, действительно почувствовал небольшую боль, но, не показывая виду, взял кружку с чаем и начал пить, стреляя глазами в старшего. — Ну что же, детка. Теперь я официально твой парень. Учти, я ревнив. По поводу одежды ты уже усвоил, молодец. А вот по поводу моих братьев… Можешь смотреть, но не трогать. Может, я и разрешу. Потрогать. Но только в моём присутствии. Мне даже интересно будет, как они отреагируют, когда поймут, что тебе нравятся. Особенно Намджун. Хотя и Сокджин тоже. Они оба ещё никогда, ни с кем, даже до поцелуев по-моему не доходило. Так что. Даже ты, малыш, гораздо опытнее. А они у меня, ну, просто ботаны. Учеба всегда на первом месте.       Чонгук, слушая речь старшего, не знал, как реагировать. Поэтому просто промолчал. Тэхен же, приняв молчание за полное согласие с ним, тоже замолчал, продолжив чаепитие. Вот так, за распитием чая, их и застали на кухне старшие, придя домой.