Сэр

      Душный день равномерно растекался по узким улицам города, и спасение от него было лишь под кронами деревьев, но в середине мая листва еще не давала достаточной тени. Навязчивый шум кольцевой сливался с шелестом листьев, создавая городской гул. Было чуть за полдень, и жители города еще сидели в стеклобетонных кондиционированных офисах за бумагами. С огороженной территории кирпичного здания раздавались звуки речи и смеха, не вписывающиеся в общий пейзаж. Молодые люди в солдатской форме стояли поодаль от главного входа и курили:       — Не, ну хорош вам! Ну не смешно уже, — ворчал один их них, — ну не попал, ну пошутили, баста! — продолжал он, но товарищи не унимались.       — Ой, да ладно! Ты ни разу не попал! За всё занятие даже близко в мишень не попал, — наперебой гоготали парни.       — Ну я же уже говорил, я всё вчера пил с друзьями, вот руки и не слушаются, — оправдывался стрелок.       — Тебя и глаза, и голова к тому же не слушаются. Нет, Вань, конечно, мы всё понимаем, сами такие же! Я вот, например, все выходные не трезвел. Просто не успевал! И смотри, как меня трясёт, — один из парней стал изображать судороги, нарочно вывалив язык и выпучив глаза, издавая странные хрипы. — И с первой попытки выбил ни каких-то жилких 45 очков, ни даже 50, так обидно!       И толпа опять разразилась заливным мальчишеским смехом. И багровый Ваня, буркнув что-то, широким шагом направился в здание.       — Смотри-ка, как тебя Лёха разнёс! — крикнули ему в след.       — Нет, а если серьёзно, — обратился неудавшийся подражатель к остальным, — хватит над парнем ржать, у всех бывает, — говорил он уже спокойным и уверенным тоном. Ребята успокоились и начали разговор о прошедших выходных. Леша хотел было пойти за обиженным другом, но тот уже был на крыльце, и гнаться за ним смысла не было.       — Ох, вы гляньте на полковничью дочурочку! — сказал кто-то из них и кивнул головой в сторону крыльца, с которого Алексей не сводил глаз уже какое-то время.       — Ой, идёт, идёт… Шухер.       И толпа быстро подровнялась по линеечке, но их головы следили за девушкой след в след. Она сразу заметила гудящую компанию солдатиков, стоящих около курилки, и знала, что ей от них не отделаться. Девушка сжалась и быстро замельтешила ногами. И вот она уже в метре от шеренги.       — Здравия желаем, товарищ полковничья доченька! — раздалось, да так громко, что та невольно вздрогнула.       — Ну! Отцу расскажу, комедианты несчастные. Другую юбку бы нашли. Сынки мамкины! — злобно бросил она, и её кукольное лицо залилось алой краской, а губки-бантики скуксились, как у ребёнка. Она вздернула голову, ухмыльнулась им напоследок и пошла прочь.       — Да, гляньте, совсем озверела.       — Эй, Леш, ты хотел с ней. Самое время. Сейчас подойдешь, она тебе не только голову откусит.       — Вы совсем слепые? Или просто идиоты? Симпатичная девушка явно чем-то расстроена, а значит ей нужна жилетка. И этой жилеткой буду я! Сначала я ей, потом она мне… Ну, не буду объяснять вам, недалеким, как нужно с девушкой обращаться, — он ухмыльнулся и смело зашагал за ушедшей юной особой.       — Эвано какой! Смотрите, сейчас красотку «пожалеет», приласкает, а потом бросит её, как и других дурочек наивных.       — Как бы не наоборот.