Сэр

      — Девушка… Подождите же! — раздалось за её спиной. — Ну девушка, куда же вы?       Он был уже за её спиной и хотел схватить её за локоть, когда она резко развернулась. Его рука мгновенно дернулась вверх, будто вовсе не собиралась касаться девушки, и ушла за голову, а потом нырнула в карман.       — Что?! — грозно спросила она.       — Ничего… Я… Я… Просто. Ваши глаза! Они такие… — он замялся, — заплаканные?! Что случилось?       — А тебе-то какое дело? Иди гуляй, Вася! — она развернулась и хотела уйти, но он всё-таки коснулся её плеча и взял за руку, за тонкое бледное запястье.       — Нет, подождите. Во-первых, я не Вася, а Алексей. Будем знакомы. Во-вторых, я хочу помочь.       — Помочь?! Господи, ты издеваешься надо мной, а потом предлагаешь помощь! Ты в своём уме? Прочь! — она отдернула руку, развернулась и пошла вперёд.       Алексей направился за ней. Он не мог оторвать от нее глаз. Эта высокая, хрупкая, фарфоровая фигурка двигалась по улице так стремительно, что он еле за ней поспевал. Девушка поражала с первого взгляда: никак не вязалась её кукольная внешность с серьёзной, отрывистой речью и её происхождением. Дочь сурового полковника Малинина походила больше на родственницу какого-нибудь учёного или французского художника, интеллигента в конце концов, но никак не военного. Девушка отличалась редкой грацией и мягкостью, будто балерина, она тянула макушку вверх, а плечи вниз. Он видел её волосы, такие пушистые, как золотистое облачко, они вились и сверкали в солнечном свете. Он видел её узкие плечи, тонкую талию, длинные ножки. Но в то же время на ней сказалось отцовское воспитание: колкость и меткость слов, решительность и порой бесцеремонность. Вся военкафедра до сих пор помнит, как она закатила сцену отцу прямо на совещании. После этого её не видели в ВУЦ, она перестала приносить отцу обеды и посещать торжественные мероприятия. Раньше она украшала любой военный концерт, все взгляды были прикованы к её осиной талии, мягким плечам и аккуратным строгим платьям. Сегодня её видели впервые с той последней стычки с отцом.       — Ты ещё тут?! — сказала она.       — Я вас так не отпущу! — твердо возразил ей Алексей.       — Послушай, у меня нет настроения разговаривать, знакомиться… — она не успела договорить.       — А я и не прошу вас разговаривать со мной. Давайте я вас до дома провожу, — перебил он.       — Ты же не отстанешь. Но я живу не здесь. У тебя же ещё есть занятия наверняка.       — Это не страшно. Будем считать, что я выполняю долг чести и следую инстинкту героя!       — Ну, если на то пошло, то ты всего лишь подчиняешься «комплексу героя», а никак не инстинкту, — ухмыльнулась она.       — Да, собственно, не имеет значения. И вообще, ты же не хотела разговаривать, так что просто пойдём.       Видя его смущенное лицо, которое он из последних сил пытался скрыть, она тепло улыбнулась ему. «Она моя, — подумал Алексей, — моя…». Они дошли до станции МЦД, сели в вагон. Поезд тронулся, и она уставилась в окно, наблюдая за пробегавшими домиками и машинками, а он уставился на неё. Бежевая блузка в мелкий горох, вельветовая юбка чуть выше колена, всё сидело на ней идеально. И даже потертые кеды не портили всего образа. Портили его только красные, опухшие от слёз глаза, хотя они и придавали лицу печальное очарование. Алексей, сидевший напротив неё, хотел было спросить, почему же та плачет, но не смог. Просто не позволил себе нарушить этой картины: солнце, окно вагона и она. Не смог…       Ещё долго они шли от станции метро. Вдоль парка, вдоль панельных многоэтажек, пока не остановились на углу одной из них. Она посмотрела на него и опять улыбнулась, и её влажные уставшие серо-голубые глаза засияли.       — Спасибо, Алексей. Теперь для тебя я Сэр.       И она развернулась и ушла. Алексей понял, что ближе она его не подпустит ни к своему дому, ни к себе. Он заглянул за угол, за которым та скрылась, и увидел, как этот «Сэр» идет вдоль площадки, минует ещё два дома и уже окончательно теряется где-то за припаркованными автомобилями. «Сэр… — думал Алексей, поджигая уже вторую сигарету подряд. — Какой Сэр? Почему Сэр?»       — Чертовка, а не Сэр… — заключил он, потушив окурок, и отправился обратно к метро.