Фотография

      Переместимся на четыре года назад. Фишеры совсем недавно переехали в Нокфелл. Как объяснял это Генри, отец Сала, им нужно было сменить обстановку после не очень приятных событий, произошедших в Нью-Джерси. Не сказать, что Фишер-младший был в восторге от этого переезда, но у него не было выбора или же права на отказ. Так что осенью того года в школе Нокфелла появился, пожалуй, самый странный парень за всю историю этого учебного заведения. Примерно так комментировали это другие учащиеся.       Сал ни с кем не знакомился и никто не спешил подойти к нему. Многие начали шептаться за его спиной насчёт странной маски на лице. Фишер так никого и не исправил, сказав, что это на самом деле протез.       На свои сбережения голубоволосый купил себе беспроводные наушники и теперь без них этого парня не видели. Даже на уроках Сал слушал любимую музыку, поскольку с отметками у него никогда не было проблем, из-за чего учителя не вызывали его, не спрашивали и так далее. Даже взрослые старались избегать Фишера, пусть он и был одним из самых лучших учеников в школе. Лишь старушка миссис Пакертон проявляла симпатию к Салу, потому что он один из немногих понимал её предмет.       Примерно через полгода голубоволосый начал увлекаться фотографией. В свободное время он стал ездить по Нокфеллу в поисках красивых пейзажей, порой выезжал за город. Теперь в его комнате висела гирлянда с фотографиями на ней. Фишеру сложно было перестать делать снимки, когда он засиживался до заката. Именно в это время любой пейзаж по его мнению становился в миллион раз красивее. Но всё это было простым увлечением. Сал даже не задумывался о приобретении камеры, продолжая делать новые фотографии на телефон. Генри, заходя в комнату сына, порой со вздохом смотрел на эту стену с распечатанными пейзажами и на самого голубоволосого, который теперь, кажется, постоянно сидел и обрабатывал новые снимки. Мужчина не воспринимал это всерьёз, считая, что таким образом сын лишь тратит время, хотя мог бы заниматься и расширять свои знания. Эти долгие нотации Фишера-старшего о том, что нужно стремиться узнать больше, невероятно бесили Сала. Он и без этого знает много, а создание красивых фотографий — это то самое, что помогало парню отвлечься, забыть обо всём и просто расслабиться. Так что он пропускал мимо ушей всё новые и новые слова, что доносились из уст отца, насчёт бессмысленности этого увлечения.       Уже наступил май. Фишер сразу после школы спешил на автобус, который должен был прибыть уже через пару минут. Лишь вчера Сал узнал о существовании одного места в этом городе, но уже хотел его увидеть и погулять там.       Автобус ехал, как на зло, очень медленно, но парня это никак не волновало. Фишер слушал музыку. Это место находилось в пригороде, поэтому ехать нужно было достаточно долго. А виды из окна менялись почти каждые пять минут. Сначала лес из высоких деревьев закрывает весь обзор, потом внезапно он заканчивается и ты уже можешь видеть бесконечное поле. Порой снова виднелись высокие здания, но их было не так много, как в центре Нокфелла. Сал полностью погрузился в свои мысли.       Наконец автобус остановился рядом с какой-то деревушкой, расположенной на окраине большого леса. Вместе с Фишером вышло лишь два человека. Парень приблизительно знал, куда ему нужно идти, поэтому направился по тонкой тропинке прямо в глубь леса. Сал включил более весёлую музыку, чем была до этого, и, осматриваясь по сторонам, продолжил свой путь. Порой он останавливался, чтобы сделать пару фотографий, но, убедившись, что есть удачные, шёл дальше.       А вокруг возвышались величественные ели, через густые ветви которых пробивались лучи солнца, создавая на земле необычные узоры. Тропинку окружали кустики, а на некоторых виднелись маленькие ягодки. Пару раз Фишеру удалось заметить на стволах деревьев пушистых белочек, которые при виде человека спешили спрятаться. Салу так и не удалось сфотографировать хотя бы одну из них, но это всё равно развеселило его, из-за чего походка стала более уверенной, а ветки, попадающиеся парню на пути, стали преградами, которые он обходил или же сбивал в сторону палкой, которую нашёл только что. При этом Фишер смеялся над собой, порой перепрыгивая через корни деревьев, а когда попадались толстые ветви прямо над головой, парень цеплялся за них, слегка раскачивался и таким образом делал большой прыжок. Он находил что-то весёлое даже в обычной прогулке по лесу. Так что сложно было сказать, что Сал недоволен своей жизнью или же не чувствует себя счастливым, хотя порой общения с другими людьми ему тоже не хватало.       И вот впереди был замечен блеск, который то появлялся, ослепляя Фишера, то пропадал из-за ветвей дерева. Парень понял, что уже прибыл на место назначения, поэтому немного ускорился и, как могло бы показаться, вышел из леса, но на самом деле голубоволосый оказался в самом его сердце. Большое озеро на первый взгляд идеальной круглой формы и с самой чистой водой, которую Сал только видел своими глазами. На берегу зелёная трава с крошечными цветочками плавно переходила во влажный песок. Вокруг озера стоял тот же лес, из которого только что вышел голубоволосый. Был замечен деревянный причал. Фишер встал на него и сразу послышался скрип, который говорил, насколько этот причал стар. Парень решил пока не рисковать и не идти дальше, а остаться на берегу. Здесь было очень тихо. До ушей Сала доносился лишь приятный шум леса и воды. Фишер даже убрал наушники, наслаждаясь музыкой природы.       Было сделано несколько десятков фотографий. Пусть озеро и кажется большим, но парень обошёл его буквально за полчаса, часто останавливаясь, чтобы сделать снимки и просто получить удовольствие от этих видов. Не так часто попадается настолько красивое место и тем более такое, где абсолютно нет людей.       Фишер всё же осмелился пройтись по причалу. Он скрипел, издавал другие странные звуки, но парня это не останавливало. Сал дошёл до самого его края и сел там, свесив ноги. Причал был слишком высокий, и до воды они не доставали. Голубоволосый устремил взгляд на другой конец озера, где был буквально пятнадцать минут назад, после чего взял телефон, просматривая все фото, которые получились. Фишер никогда не критиковал то, что вышло, просто удалял фотографии, которые не нравились, и оставлял те, которые ему казались самыми симпатичными. Да, эти фото не были идеальными, но они несли свою атмосферу и привлекали своей простотой. Сал не задумывался о каких-то правилах, которые помогают сделать кадр наиболее удачным, хотя и знал их. Он не думал о тех советах, что слышал в различных видео, которые смотрел на досуге. Просто фотографировал, опираясь на свои чувства и мысли.       Неизвестно, сколько прошло времени. Фишер наконец-то отложил телефон в сторону, а сам лёг на спину. Да, это было неудобно, если учесть, что застёжки протеза неприятно давили на затылок, но всё же парень старался забыть об этом также, как забыл о недавно постиранной одежде. Сал наблюдал за тем, как облака плывут по небу, в голове разговаривая с самим с собой о том, на что они похожи. Вот это облако похоже на морду кота, а вот это — на сердце, а это — на камеру. Камера… Фишер включил мобильный интернет, который работал здесь с трудом, и начал искать, где можно купить её. У него возникло дикое желание всё же приобрести себе камеру и начать заниматься любимым делом не просто так, а стремиться связать с этим жизнь. Уже появился отличный, как показалось Салу, вариант того, как можно зарабатывать на этом сейчас. Парень загорелся этой идеей стать профессиональным фотографом. Ему хотелось фотографировать, работать с моделями, обычными людьми. До самого конца дня парня так и не покинула улыбка.       Не очень бы хотелось рассказывать это, но когда Фишер поделился своей мечтой с отцом, тот сначала воспринял это как шутку. И только через пару секунд до мужчины дошло, что сын говорит вполне серьёзно.       — Сал, какой фотограф? Ты в своём уме? — первое, что тогда сказал Генри. И снова нотации, снова эти лекции, из которых нужно было вынести, что это занятие бессмысленно, оно не принесёт прибыль и так далее. Он говорил, что есть более достойные профессии, что Сал со своими мозгами мог бы стать вполне успешным человеком, а не каким-то там фотографом.       Фишер-младший был уверен, что не получит поддержки отца. В понимании Генри работа, связанная с творчеством, никогда не принесёт много денег. По его словам так Сал только увязнет в долгах и вскоре пожалеет о своём выборе. Знал бы Фишер-старший, что сыну откровенно наплевать на его мнение.       Парень всё же купил себе камеру. После этого, конечно, пришлось выслушать, как недоволен этим Генри, но всё же мужчина сдался, решая отдать судьбу сына в его руки.       — Делай, что хочешь. Потом сам будешь виноват, если что-то пойдёт не по твоему плану, — сказал Фишер-старший тогда.       В этом же месяце у Сала появился профиль в интернете, где он предлагал свои услуги фотографа. Примерно через неделю появился первый клиент. Фишер жутко волновался, но старался не подавать вида. Клиент оказался очень общительным и даже не обратил внимания на внешний вид Сала, что и придало парню уверенности. Первая фотосессия в жизни голубоволосого прошла успешно, клиента всё устроило. Ну, а ещё Фишер впервые заработал деньги самостоятельно.       Сал сидел на перемене за самой последней партой. Сегодня на литературе объединяют два десятых класса, так как один из учителей заболел. Именно поэтому сейчас в кабинете собралось очень много людей. Все места уже были заняты, только Фишер сидел один. И он надеялся, что ничего не изменится.       Прозвенел звонок. В класс зашёл Ларри Джонсон, пытаясь найти свободное место. Сал тоже начал глазами искать парту, за которой сидел только один человек. Он совершенно не хотел сидеть с кем-то. Шатен заметил, что есть только одно-единственное свободное место рядом с Фишером. Ларри смирился и сел рядом с Салом, перед этим спросив, не против ли тот. Будто у голубоволосого был выбор…       Начался урок. Учитель вызвал нескольких учеников, обсудил с ними конец произведения, которое они проходили на прошлом уроке. А после этого он начал вызывать кого-то, чтобы тот читал новый рассказ, потом останавливал его, вызывал другого человека и так далее. Фишер достал телефон и, закрывая его от учителя учебником, начал переписываться с клиентом. Сал начал договариваться с ним о фотосессии, о цене и так далее. Пока клиент набирал сообщение, Фишер достал из кармана коробочку с беспроводными наушниками и взял один из них, подключая к телефону и включая музыку.       — Продолжит Сал, — сказал учитель спустя некоторое время. Фишер спрятал телефон под парту, убрал наушник, начиная взглядом искать место, где остановился прошлый ученик. Учитель только собирался встать и подойти, когда Ларри перевернул страницу книги Сала и пальцем показал ему, откуда начинать. Голубоволосый незамедлительно начал читать. Когда парень прочитал пять абзацев, мужчина сказал: — Хватит. Следующий…       Фишер выдохнул с облегчением.       — Спасибо, — прошептал он Джонсону, на что шатен мягко улыбнулся.       Вот с того времени они начали обращать внимание друг на друга.       Сал всегда при виде Ларри хотел что-то сделать с его волосами. Порой даже хотелось сфотографировать его, но Фишер старался не думать об этом. Всё же это странно. Он вообще старался не смотреть на него. Почему-то становилось как-то неудобно, когда Джонсон замечал его взгляд. Хотя ещё более неловко было, когда Сал ловил взгляд Ларри. «Не надо на меня смотреть, пожалуйста», — молил Фишер, когда это снова случалось.       Однажды Сал сидел на заднем дворике. Это была большая перемена, поэтому парень решил перекусить. Из-за протеза есть бутерброды или нечто подобное было не очень удобно, поэтому Фишер предпочитал покупать детское питание. Во-первых, это вкусно, а во-вторых, легче есть. Все смеялись, когда видели это, но Сал не собирался отказываться от своих привычек из-за того, что кого-то это смешит. В любом случае, веселить людей — это не плохо, это даже отлично.       Голубоволосый ел своё детское питание, листал ленту Инстаграма и слушал музыку. Здесь никого не было, что радовало парня. Фишеру попалась классная фотография, которую он начал внимательно рассматривать. Так происходит всегда, когда попадается очень красивый снимок. Сал завис, отмечая для себя некоторые детали, которые он хотел бы перенести и в свои фотографии. Но внезапно кто-то похлопал его по плечу. Фишер вздрогнул и слишком сильно нажал на пакетик детского питания, из-за чего пюрешка оказалась на его губах, подбородке и капелька — на футболке.       — Прости, — послышался сзади виноватый голос.       Сал отложил все вещи на столик, приподнял протез и начал вытирать с лица детское питание, уже проклиная этого любителя приколов. Всё же Фишер поднял взгляд. Перед ним стоял Джонсон, взглядом извиняясь ещё тысячу раз.       — Всё хорошо… — произнёс Сал. А ничего хорошего не было. Часть пюрешки была просто потеряна. — Ты что-то хотел? — решил перевести тему Фишер. И вот то самое волнение, которое голубоволосый испытывал, когда дело касалось Ларри. Хотелось, чтобы тот поскорее ушёл и оставил его в покое.       — Да, хотел спросить… Может, на выходных встретимся?       — Зачем? — не понял Сал. Не каждый день ему предлагают нечто подобное.       — Ну, просто. Пообщаться.       Фишер молчал, задумчиво смотря куда-то вниз. С чего бы вдруг ему захотелось пообщаться? Раньше, как и все, шептался о нём, а теперь хочет встретиться на выходных? Сала это очень смущало. Может, это простая шутка и на самом деле никто не придёт?       — И твой ответ?.. — напомнил о своём существовании Джонсон. Голубоволосый пожал плечами начиная собирать свои вещи в рюкзак. — Ну, тогда… Как насчёт в субботу в двенадцать часов? На перекрёстке рядом с церковью.       Фишер встал и пошёл в следующий кабинет, чтобы занять там место. Он решил ничего не говорить. Не хотелось отвечать на вопросы, почему они не могут встретится, и не хотелось обещать, что придёт. Пусть сам думает, что значило его молчание.       На следующей неделе Сал подошёл к своему шкафчику, чтобы взять некоторые вещи. Когда он открыл его, сразу заметил бумажку, которой здесь быть явно не должно. Фишер обернулся в поисках человека, который смотрел бы на него, но такого не оказалось. Голубоволосый всё же взял эту бумажку. «Почему ты не пришёл?», — было там написано. Сал сразу понял, от кого это. «Я ничего и не обещал», — пробубнил себе под нос парень, разорвав бумажку и бросив эти маленькие кусочки бумаги на пол. После этого он взял всё нужное и направился на первый урок.       Голубоволосому повезло учиться с Ларри в разных классах. Фишер знал, куда нужно идти, чтобы его не нашли, так что уже спустя несколько дней Джонсон оставил его в покое. Даже в Апартаментах при встрече он ничего не говорил. Вот только смотреть на Сала он стал в два раза больше. Однако со временем это вошло в привычку и Фишер фактически не замечал этого. Но он знал, что Ларри наблюдает за ним. И чтобы вы не думали, что Сал — бессовестная мразь, ему было на самом деле стыдно, что он не сказал сразу, что не придёт. Но с другой стороны, он действительно ничего не обещал. Так что здесь сложно было винить кого-то одного. Вот только Фишер очень скоро забыл об этом, совсем уходя в себя и в фотографию, а Джонсон продолжал об этом думать и вспоминать, когда снова видел Сала на улице или в школе. Шатен наблюдал за ним постоянно и по движениям научился определять настроение Фишера.       После того, как Сал окончил школу, Генри переехал в другой конец города. Его окончательно достал сын, который твёрдо решил быть фотографом. Да, он отсылал ему первое время деньги, но очень скоро перестал делать и это, решая, что парень уже готов жить самостоятельно. А Сал был в бешенстве. Ему приходилось работать официантом в местном ресторане, у него не было друзей, но зато он приближался к осуществлению своей мечты. И Ларри был свидетелем всего этого. Он также заметил, как Фишер перестал носить протез и заменил его тканевой маской. И пока Сал шёл, размышляя о чём-то, Джонсон замечал всё больше изменений в нём, чувствуя себя призраком. Примерно через два года Ларри купил себе квартиру в центре Нокфелла, поэтому стал реже появляться в Апартаментах Эддисона. Но всё же, когда он снова видел Фишера, он замечал в нём много перемен. Сал начал отлично одеваться, следить за собой и очень сложно было представить, что тот тихий и странный парень из школы и новый Фишер — один и тот же человек. Таким образом, интерес к голубоволосому у Джонсона никуда не исчез и нужен был лишь малюсенький повод, чтобы заговорить с ним.