Фотография

      Вернёмся к тому самому дню, который был объявлен началом конца, но на этот раз предлагаю взглянуть на эту ситуацию с другой стороны, а если конкретнее, то от лица Ларри.       Всё спланировал он ещё вчера вечером вместе с Эш. Ну, если быть точнее, то девушка дала надежду на то, что чувства могут быть взаимными.       — Я уверена, что у вас может что-нибудь выйти, — заявила она, отломив себе ещё кусочек шоколада, который Джонсон взял для себя, но по итогу уже половину съела Кэмпбелл.       — Откуда такая уверенность? — усмехнулся шатен.       — Дебил притягивается к дебилу, вот почему, — ответила Эшли, продолжая тоскать шоколад. — А если серьёзно, то вы просто классно смотритесь. К тому же, я видела, как Сал смотрит на твои фотографии. Думаю, это может что-то значить.       — Он так смотрит буквально на любую фотографию.       — По-моему, на твои он смотрит как-то по-особенному, ну, либо мне только кажется, — пожала плечами девушка. — Можно ещё? — спросила она, указывая на остатки от плитки шоколада.       — Да ешь уже…       На следующий день уже с примерным планом действий Ларри пришёл к Фишеру. Сразу было видно, что он только проснулся. Взлохмаченные волосы, сонный взгляд, который так и говорил, что мозг работает только на половину. Лишь один этот вид заставлял улыбнуться.       Джонсон никак не мог понять, почему голубоволосый отказывается появляться на камере. А Ларри хотел, чтобы у него было больше фотографий с Фишером. Кажется, Сал вовсе не фотографируется. У Джонсона есть только два снимка, на которых запечатлён Фишер. Про прекрасный танец Салли и Ларри уже все помнят. А второй шатен незаметно сделал на крыше того заброшенного здания, пока голубоволосый просматривал то, что вышло за этот день. Но ведь этого правда мало, особенно если учесть, что на обоих фото плохо видно лицо Фишера.       Идея попросить Сала сделать ему маникюр пришла так же внезапно, как Джонсон вообще нашёл этот лак для ногтей. Голубоволосому понравилась эта затея, что было заметно по тому, как он рассмеялся. А Ларри правда не столько нужен был этот маникюр, сколько банальные прикосновения. И почему-то шатен думал, что у Фишера очень тёплые руки, но на самом деле они немного прохладные. Однако от этого менее приятными их касания не становились.       Когда наступил момент поцелуя, Джонсон очень волновался, пусть этого и не было заметно. Когда нужно, он отлично скрывает свои настоящие эмоции. По ощущениям каждая секунда длилась целую вечность. Наблюдать испуганный, ничего не понимающий взгляд Сала было, конечно, забавно, но из-за этого начинало казаться, будто всё пойдёт не по плану. В принципе, так и произошло. Ларри не очень надеялся на взаимность чувств и всё же слышать, что любимый человек не может ответить тебе тем же, больно. Фишер ещё начал странно себя вести. Да, он много улыбается, но не так. Обычно его улыбка более спокойная, а эта явно натянутая. Джонсон решил, что Сал просто не ожидал и растерялся сейчас. В любом случае, голубоволосый сказал, что они могут остаться друзьями, а это значит, что всё хорошо и рано или поздно этот день будет забыт.       Уходить Ларри не хотел, но ему показалось, что он должен пока что оставить Фишера одного. Да и самому ему хотелось побыть наедине с собой. Нужно было всё обдумать, чтобы потом не возвращаться к этому.       Джонсон пришёл домой и прижался спиной к двери, доставая телефон и отправляя сообщение Эш.

Нет, дебил не притягивается к дебилу.

      Кэмпбелл сразу прочитала и напечатала ответ: Что он сказал?

Что можем остаться друзьями.

Очень жаль( Если хочешь, могу приехать. У меня где-то бутылка вина была.

Нет, не надо. Это ведь не конец света. Оставь эту бутылку на другой случай :)

Ну, как скажешь. Если что, ты знаешь, что я могу приехать и поддержать.       Ларри усмехнулся, направляясь в ванную, чтобы помыть руки. Над раковиной висело зеркало и, настраивая воду, парень взглянул в него. Джонсон считал себя вполне привлекательным, но сейчас самооценка почему-то стала ниже. «Чего ему во мне не хватает?» — сам собой появился вопрос. Да, возможно, дело не во внешности. Но ведь всем нам хочется быть идеальными перед людьми, которые нам нравятся, чтобы они обратили на нас внимание. Ларри всё ещё помнит, как Сал говорил, что никогда в жизни не влюблялся. Однако этот факт не смог стать оправданием. «Я недостаточно хорош для него», — сделал вывод Джонсон. Пока парень играл в гляделки со своим отражением, вода продолжала литься. Ларри вернулся в реальность, решая пока отложить эти мысли. В любом случае, ещё целые день и ночь впереди.       Сделав все дела по дому, шатен упал на кровать, включая музыку и закрывая глаза. В последнее время в плейлисте стали появляться песни, которые слушает Фишер. Что-то в них было. Сам голубоволосый вспоминался, когда Джонсон слушал эти песни. Одну из них Ларри даже выучил на гитаре и иногда по вечерам играл Салу. Но почему-то шатена смешил тот факт, что большинство любимых песен Фишера о любви. Он сам не знает, что здесь такого смешного, однако это ещё наталкивало на некоторые мысли. Может, мы слушаем музыку о том, чего нам не хватает в жизни? О том, о чём хотим знать больше? Да, мелодия тоже важна, но ведь и она часто олицетворяет наше состояние. Джонсон вздохнул, понимая, что его уже потянуло на какие-то странные рассуждения. После этого Ларри повернулся к стене и убрал оттуда подушку. К стене была приклеена та самая фотография с крыши, на которой был Сал. Она здесь висит уже достаточно давно. Убирать это фото приходилось только тогда, когда Фишер оставался с ночёвкой, но как только он уходил, Джонсон снова приклеивал снимок. Обычно фотографию закрывают подушки, благодаря чему голубоволосый до сих пор не знает о её существовании. Перед сном Ларри любил рассматривать это фото, вспоминая тот день. Нередко просыпался, а взгляд падал на фотографию, которая сразу заряжала хорошим настроением.       Джонсон с улыбкой рассматривал снимок, думая о своём. «Он ведь не виноват, что ничего не чувствует ко мне. Мог и вовсе кинуть, сказав, что ему противно со мной общаться», — рассуждал шатен. В тот момент ему казалось, что всё действительно плохое прошло мимо него. Могло ведь быть хуже, думал он. Ларри думал, что завтра будет всё так же, как обычно. Оба забудут о том, что было при их прошлой встрече, и будут жить, как раньше, делать фотографии, просто дурачиться и ходить куда-нибудь. Со временем чувства начнут испаряться, а потом и вовсе исчезнут, оставляя место лишь дружеской любви. По крайней мере, Джонсон надеялся на это. Любовь — штука временная, если её «не подкармливать». Если ничего не меняется и в отношениях не происходит ничего нового, скорее всего, чувства будут постепенно ослабевать или на них хотя бы просто перестаёшь обращать много внимания. Именно так рассуждал Ларри. Если подумать, то это вполне логично и для успокоения сойдёт. До этого чувства к людям как-то забывались, сейчас тоже все будет отлично.

***

      На следующий день Джонсон проснулся достаточно поздно для него. Проснуться в это время было бы более естественно для Сала. Тем не менее, Ларри просто встал, направляясь на кухню, чтобы сделать себе чай.       О вчерашних событиях шатен почти не думал. Всё его внимание сконцентрировалось на завтраке и сериале, который посоветовал посмотреть Фишер. Но Джонсона немного напрягало, что Сал до сих пор не написал ему. Может, у него всё-таки и появились какие-то дела, но странно, что Ларри не узнал о них. У шатена была ещё догадка, что Фишер боится писать ему после вчерашнего. Неизвестно, о чём он вообще сейчас думает. Таким образом, понимая, что голубоволосый сам не напишет, Джонсон решил это сделать первым.

Привет. Как насчёт съездить куда-нибудь?

      Ларри видел, что сообщение прочитано, но ответ почему-то не поступал. Шатен подождал минуту, вторую, третью, а результата никакого.

Сал? Я же вижу, что ты в сети и читаешь. Всё нормально?

      Джонсон писал эти же сообщения ещё несколько раз, но Фишер всё равно не отвечал. Шатен набрал его номер, слушая гудки и надеясь, что Сал возьмёт трубку. Но голубоволосый не отвечал, но и не сбрасывал. Либо его правда не было рядом с телефоном, либо он специально игнорировал звонки. Либо с ним что-то случилось…       Ларри позвонил Эшли. Та почти сразу ответила сонным голосом:       — Алло? Это кто?       — Ларри. Сал с тобой?       — Эм… Нет. Я только проснулась. Ларри, ты издеваешься? Что здесь делать Фишеру?       — Ладно, забудь, пока.       — А что вообще случи…       Кэмпбелл не успела договорить, когда Джонсон сбросил вызов. В голове всплывало столько догадок и решений, что делать теперь, что мозг от этого готов был взорваться. Вдруг с Салом что-то произошло? Вдруг он сейчас нуждается в помощи? Или… Вдруг он намеренно не отвечает на звонки и сообщения? Последний вариант Ларри даже не рассматривал. Странно кидать после того, как вроде бы сказал, что всё нормально и можно сделать вид, что ничего не случилось. Да и вообще шатен не верил, что Фишер способен на такое. Ну Сал сам по себе милый, понимающий, он не может быть таким лицемерным.       Джонсон собрался и, добежав до автомобиля, быстро сел в него. Плевать, что голубоволосый сейчас не ждёт его. Ларри нужно было просто его увидеть сейчас, чтобы быть уверенным, что всё в порядке и он лишь накрутил себя.       Будто желая задержать, на каждом светофоре постоянно зелёный менялся на красный, как только шатен подъезжал к нему. На очередном светофоре Джонсон закатил глаза, слабо ударив кулаком по рулю и откидываясь на спинку сидения. В такие моменты появляются глупые вопросы по типу «Зачем вообще придумали правила дорожного движения?», «Почему бы не ехать на красный, а не на зелёный?» и так далее. Впереди переходили дорогу пешеходы. Так и хотелось поторопить их. Да, Ларри переживал и с собой ничего поделать не мог. Для Фишера не отвечать на звонки и сообщения — ненормально, особенно если учесть, что последние он читает. Но в последние минуты предположение о том, что Сал просто больше не хочет иметь ничего общего с Джонсоном, стало всё больше казаться реальным. Только оно объясняет всё происходящее.       До зелёного света оставались считанные секунды, когда на телефон Ларри поступил звонок. Шатен надеялся, что это Фишер, но вместо ожидаемого имени на экране показалось «Эшли».       — Алло, — без интереса ответил Джонсон, продолжая движение.       — Привет. Мне только что Сал писал, предлагал сходить погулять куда-нибудь. Не знаю, нужна ли тебе эта информация, но на всякий случай говорю. Кстати, а что вообще случилось? Почему ты спрашивал, не со мной ли он?       — Предлагал сходить погулять?.. — переспросил Ларри. Шатен был, мягко говоря, в шоке. По крайне мере, это доказывало, что с Фишером всё хорошо, он жив и здоров. И даже с Кэмпбелл хочет погулять…       — Да, я же так и сказала… Так что случилось?       — Ты согласилась?       — Я ему ещё ничего не ответила. Решила, что сначала нужно тебе позвонить… Ты мне скажешь уже, что произошло?       — Да так… Ничего… — ответил Джонсон, впиваясь ногтями в руль. Он чувствовал себя так подавленно. Понимание того, что та улыбка действительно не значила ничего хорошего, а согласие с тем, что они могут остаться друзьями, было наглой ложью, отбирало абсолютно все эмоции, оставляя только обиду и злость. Теперь вместо того, чтобы ехать к Салу, Ларри поменял свой маршрут. — Можно приехать к тебе? Ну, если ты не пойдёшь гулять с Фишером.       — Да, конечно, приезжай.       Весь оставшийся день Джонсон провёл с Эшли. Он вкратце рассказал о всём том, что сегодня было, но потом старался отвлечься от всего этого. Даже открыли ту бутылку вина, о которой говорила Кэмпбелл. Вот так вечером, смотря какой-то старый фильм, который шёл по телевизору, и опустошая бокалы, они сидели, болтая ни о чём.       — И всё-таки Фишер — мразь, — внезапно сказала девушка.       — Что?       — Ничего, — по слогам произнесла Эш. — За то, чтобы мы все были счастливы, — сказала она, протягивая свой бокал к бокалу Ларри.

***

      Прошло пару недель. В жизни Джонсона почти ничего не изменилось, разве что он стал больше времени проводить в одиночестве дома, где тоже ничего не поменялось. Только теперь на стене не висела фотография Сала. Ещё в тот день, придя домой ближе к ночи, Ларри буквально оторвал её, превратил в маленький комочек и бросил в дальний угол комнаты с желанием забыть голубоволосого. Но, сказать честно, безуспешно.       Джонсон снова приехал к Эшли. С ней ему было куда лучше и спокойнее. Кэмпбелл любила много поговорить и просто слушать, витать в облаках она не позволит.       Ларри сидел на стуле, пока Эш бегала из одного конца кухни в другой. Девушка готовила какой-то пирог, при этом рассказывая историю, произошедшую недавно, прерывая её попытками вспомнить, что делать дальше. Когда Кэмпбелл замолчала и искала, на какую тему ещё поговорить, Джонсон спросил:       — А как там Фишер?       Эш обернулась, с удивлением смотря на Ларри.       — А какая разница?       — Мне просто интересно.       — Не знаю. Но думаю, он не очень-то и расстроен.       — В смысле ты не знаешь? — не понял шатен.       — Ну… Я с ним не общаюсь после того дня.       — Почему?       — Потому что не поступают так, как он, Ларри. И дело даже не только в тебе. Мне самой противно общаться с такими людьми. Вот понадобится мне поддержка или помощь от него, а он просто бросит в самый неподходящий момент. Если честно, я думала, что знаю его, но такого я не ожидала. Я и до сих пор не верю, что он так обошёлся с тобой. Но всё же… Если я значу для него что-нибудь, то мой отказ от общения с ним будет для него как минимум стрессом. А если вспомнить ту ситуацию, когда он волновался, что я перестала ему доверять, то думаю, я всё делаю не зря…       Ларри решил сменить тему. Шатен знал, что одиночество для Сала — самое настоящее наказание, поэтому и был настроен против такого решения Кэмпбелл. Но всё же это её жизнь и Джонсон не в праве перечить ей. Если Эшли не хочет больше общаться с Фишером, значит, ей так будет лучше.

***

      Ларри сидел на кровати, играя какую-то мелодию на гитаре и думая о чём-то своём. Если бы не гитара, в квартире была бы полная тишина, которая порой начинала сильно раздражать. Прошло ещё некоторое время, в течение которого снова ничего не изменилось. Всё было так же, как и месяц назад, два или три, только теперь без Сала, чувства к которому так и не исчезли. Разве что, Джонсон продолжил красить ногти. Он сам не знает, как это работает, но когда он видит чёрный лак на ногтях, на душе сразу становится спокойнее. Возможно, от воспоминаний о том, как Фишер однажды делал ему маникюр.       Эту идиллию прервал звонок в дверь. Джонсон лениво встал, кладя гитару на кровать. Парень открыл дверь. Перед ним стояла высокая женщина с длинными каштановыми волосами, собранными с высокий хвост.       — Привет, Ларрижоночек, — улыбаясь, сказала Лиза, мать Ларри, без приглашения заходя в квартиру. Шатен с непониманием смотрел на неё, закрывая дверь.       — Привет… А ты зачем приехала?       — Вот так новости. У моего сына день рождения, а я не могу приехать к нему.       Джонсон задумался, вспоминая, какое сегодня число. Седьмое августа. Значит, сегодня ему действительно исполняется двадцать два года.       — Ну… Допустим. Но ты же знаешь, что я не праздную его, — сказал Ларри, наблюдая за тем, как мать идёт на кухню с тортиком в руках.       — Не говори глупостей, все празднуют день рождения. Но если тебе так не нравится этот день, считай, что я просто пришла посидеть, попить с тобой чай, поболтать. Когда мы в последний раз так сидели? Вы как с Салом поссорились, так ты даже не приезжаешь ко мне.       — Откуда ты знаешь, что мы поссорились?       — О, значит, мои догадки были верны. Сал отрицает, что вы больше не общаетесь. Я давно вас вместе не видела, да и ты ничего не рассказываешь мне о нём. Кстати, о Сале, — резко сменила тему Гарсия, протягивая Джонсону украшенную коробку, — он просил тебе передать.       Ларри взял, видимо, подарок, держа и осматривая его так, будто эта коробка — нечто невиданное им ранее.       — А он ничего не говорил, когда просил передать? — поинтересовался шатен, пока Лиза взяла нож, собираясь разрезать торт.       — Нет, просто сказал отдать тебе лично в руки. А ещё уверял меня, что вы не поссорились, когда я пыталась что-нибудь узнать об этом. А что у вас случилось?       — Ничего, — пробубнил Джонсон. Женщина только вздохнула, понимая, что её не посвятят в это дело.       Лиза что-то рассказывала, пока Ларри слушал её и рассуждал. Логично, что Фишер передал ему подарок на день рождения. Но тогда встаёт два вопроса: «Зачем?» и «Почему через маму Джонсона, а не лично?». В ответ на первый вопрос, конечно, хотелось бы услышать, что Сал хочет хотя бы вернуть дружбу, решив, что он поступил неправильно. Но ответ на второй вопрос Ларри даже предположить не мог. Как ему казалось, Фишер не из тех, кто боится прийти предлагать мир первым. И тем не менее, Джонсону уже не терпелось открыть эту коробочку и посмотреть, что в ней находится. Тот факт, что Сал сделал ему подарок, даже несмотря на то, что между ними происходит, невероятно радовал. Даже появилось желание отпраздновать всё же этот день рождения, но, конечно, именно в компании голубоволосого. Просто посидеть с ним, попить вместе кофе, посмеяться, опять придумать какой-нибудь бред или идеи для фотографий. Такого праздника Ларри было бы достаточно.       Рассказав все свои новости, Лиза ушла, перед этим поцеловав сына в лоб и ещё раз поздравив его с днём рождения. Джонсон улыбнулся, махая ей рукой на прощание и закрывая дверь. После этого парень пулей помчался в комнату, взяв перед этим подарок от Фишера, и сел на кровать. Ларри сфотографировал эту коробочку, отправляя Эш. Что это?

Подарок на день рождения от Сала :D

Стоп… Два вопроса. Первый: у тебя день рождения?..

Ага.

Ой… Поздравляю :) прости, я правда не знала. Так бы поздравила тебя в первую же минуту этого дня.

Да ладно ничего. И второй?

Вы с Салом помирились?

Нет.

В смысле? А подарок?

Он попросил мою маму передать мне.

А… Ничего не понимаю, но… Это всё равно круто) А что внутри?

Сейчас открою.

      Джонсон, широко улыбаясь, будто ребёнок, открыл коробку. Сверху всё было закрыто конфетами и шоколадками. Но нужно отметить, что это любимый шоколад Ларри. Парень аккуратно достал все сладости, уже примерно пытаясь прикинуть, сколько он будет их есть. Наверное, полгода, если кто-нибудь не поможет. На самом дне коробки лежал скетчбук, несколько дорогих маркеров и краски, а так же конверт. Осмотрев художественные принадлежности и понимая, что Фишер разучился считать деньги, Джонсон перешёл к самому последнему. Распечатав конверт, первыми на глаза попались два билета на концерт группы Смысловая Фальсификация, который пройдёт завтра ночью. Улыбка пропала с лица, зато пришло понимание, что Сал сходит с ума. Ларри ненавидел, когда на него тратили слишком много денег. Да, это приятно, но и очень смущает. Ещё в конверте была флешка, которую Джонсон пока что отложил, и сложенный листок, который парень и развернул.       «С днём рождения, старик! Надеюсь, у тебя всё хорошо, но в будущем должно быть ещё лучше. Здесь много сладостей, чтобы было легче продвигаться к цели, а ещё я посмотрел много видео и очень надеюсь, что эти маркеры и краски хорошие и качественные. Да, признаюсь, я листал твой скетчбук, когда он лежал открытым у тебя на кровати. Я не знаю, почему ты так стесняешься своих рисунков, но лично мне очень понравилось. Хотелось бы, чтобы ты чаще мне их показывал, если для тебя это не сложно.       Ещё, думаю, ты уже заметил два билета на концерт твоей любимой группы. Пойди туда с человеком, который так же сильно любит эту группу, ну, или просто такую музыку. Я уверен, что вам там понравится.       А на флешке последние фотографии, которые я обещал тебе отправить. Они немного запоздали… Но я же всё-таки отправил, значит, обещание выполнил :D       И знаешь, мне плевать, что ты не празднуешь день рождения. Подарки ты должен получать, как самый лучший человек, которого я встречал. Желаю, чтобы тебе больше не попадались в жизни плохие люди, приносящие только негатив в неё.       Ещё раз с праздником,       Сал»       Ларри записал это письмо в голосовое сообщение и отправил Кэмпбелл.

И в конце сердечко :)

Это мило) Ну что ж, я хочу быть подругой жениха. Любого. А так вообще можно?

Вообще-то, это ещё ничего не значит… Не стоит настраивать себя на то, чего нет.

Ну как не значит, Ларри?) А как же сердечко?) А как же «самый лучший человек, которого я встречал»?) За всё время моего существования, Фишер ни разу не разбрасывался такими словечками.

Ну, не знаю.

      Сегодня Джонсон — однозначно самый счастливый человек в мире. До самого вечера он просто лежал, улыбаясь потолку. Перед этим он просмотрел содержимое той флешки. Каждую фотографию он детально рассматривал, особенно руки и лицо Фишера. А самым последним было фото, которое Ларри и хотел. «Он его не удалил…» — правда не ожидая этого, удивился шатен. Но всё же он улыбнулся с безумным желанием обнять Сала. Ему без разницы, что было до этого момента. Главное то, что происходит прямо сейчас.