Chapter 4: iv
14 апреля 2020 г., 04:57
Утро понедельника. Первый урок ведет учитель, который звонил его родителям. Он пытается установить зрительный контакт с Минхо, и даже имеет наглость позвать к себе после урока, но Ли придумывает полусырые отговорки и умудряется сбежать. (Хоть он и потерял все уважение к этому учителю и хочет встретиться с ним лицом к лицу, он знает, что нужный момент еще не настал.)
У него есть время подумать над предложением Чана, он убирает учебник в рюкзак, прежде чем входит Феликс, ударяя руками по обе стороны от его парты и, прищурившись, смотрит на него.
— Хен, тебе лучше пригласить меня поесть с тобой сегодня, иначе, я больше не собираюсь дружить с тобой.
— Я вообще-то здесь старший, Феликс, — говорит Минхо, даже не удивляясь. Его приглашение на обед с печально известными 3racha каким-то образом распространилось по всему студенческому корпусу. Любопытные взгляды зевак физически давят на него, когда те задаются вопросом, захочет ли он, президент школы, общаться с так называемыми преступниками.
— Только возрастом, — бросает Феликс, и Минхо чувствует, как его бровь дергается. — Послушай, я уже целую вечность пытаюсь пообедать с Чанбин-хеном, так что лучше бы мне быть твоим «плюс один». Ты должен мне, ведь это я рассказал тебе про Джисона несколько недель назад.
— Извините? Насколько я помню, я тоже там был. — Хенджин хлопает подбородком о плечо Феликса, в то время как Сынмин следует за ним. — Я должен быть этим «плюс один».
— Так вот как чувствуется предательство? — возмущенно бормочет Феликс. — Ты же знаешь, что я влюблен в Чанбин-хена.
— Перестань так драматизировать, — говорит Хенджин, закатывая глаза. — Я просто хочу посмотреть, что в них такого особенного, раз уж ты и Минхо-хен так одержимы ими.
— Я тоже, — чуть ли не кричит Сынмин, а Феликс бормочет:
— Я не одержим…
— Вообще, как сертифицированный лучший друг Минхо, я должен иметь гарантированное место в качестве его «плюс один». Я же прав, Минхо? — в дверях внезапно появляется Уджин с опасной улыбкой на лице.
Минхо чувствует как у него начинают болеть виски.
— Вы же понимаете, что Чан не упоминал про «плюс один»? — говорит он.
— Но… — начинает Феликс.
— Он сказал, что я могу привести друзей. Во множественном числе. Несколько друзей. Думаю, вы все можете пойти, если хотите.
Прежде чем Минхо успевает вдохнуть, Феликс хватает его за руку и вытаскивает из класса, крича:
— Чего ты тогда ждешь? Пойдем, хен! — остальные следуют за ними, даже не жалея Минхо.
Ли не знает чего ожидать, когда Чан уводит их с заднего двора. Может быть унылый серый склад посреди пустоты, наполненный граффити и сигаретами? Но вместо этого Чан ведет их в импровизированный домик на окраине парка позади школы, спрятанный за листву у пруда.
Они проходят через арку, Чанбин замечает их со своего места на наклоненном пне в виде дерева и кивает в знак приветствия. Он держит банку Кока-Колы в руках, время от времени потягивая ее, а Феликс тут же обнимает его. Минхо с любопытством смотрит на них, он уважает Чанбина, но если тот обидит Феликса, то он без колебаний прикончит его. Глаза Чанбина становятся более нежными, а поза более расслабленной, когда младший оживленно рассказывает о своих приключениях в видеоиграх, этого достаточно, чтобы успокоить его.
— Это какой-то новый продвинутый бойскаутский уровень, — говорит Хенджин. Минхо хмыкает в знак согласия. Не считая окурков, разбросанных по земле, и пивных банок, спрятанных среди газировок, это место в каком-то роде милое.
Джисон отдыхает, развалившись на гамаке, поставленном с краю, положив руки за голову и закрыв глаза. Он делает вид, что не замечает, что кто-то пришел.
— Привет, — Минхо легонько постукивает по гамаку.
Никакого ответа, помимо ленивого движения средним пальцем.
— Ого, он определенно плохой парень, — подмечает Сынмин, стоя с Хенджином, цепляющимся за его плечо. — Он настолько крут, что это почти невозможно.
Джисон заметно дергается, но продолжает упорно игнорировать их. Минхо копается в своем рюкзаке в поисках пачки конфет (у него есть привычка носить запасную упаковку на случай, если Джисон «забудет» свою) и достает леденец оранжевого цвета, чтобы громко сказать:
— Он только кажется грубым парнем, но на самом деле он довольно сладкий. Как-то раз он даже поделился со мной конфетой. — Вот тогда Джисон открывает глаза, охваченный паникой, а Минхо улыбается, наклоняясь к нему. — Может быть, мне следует вернуть должок?
Джисон карабкается по гамаку, чтобы уйти, но он переворачивается, бесцеремонно сбрасывая тело парня на землю. Его волосы становятся растрепанными после падения, и у Минхо занимает какое-то время, чтобы расчесать их своими пальцами, с удовольствием отмечая хмурый взгляд Джисона, сопровождающийся пылающими красными щеками.
— Попался. — Он подмигивает и достает другую конфету. Минхо вытягивает руку, чтобы ущипнуть щеки Джисона, но получает отпор, когда тот сердито отталкивает его и бормочет:
— Отвали.
Хенджин и Сынмин обмениваются понимающими взглядами.
***
Это занимает какое-то время, но неловкость между всеми восьмерыми парнями исчезает.***
Оказывается, что Чан и Уджин уже знают друг друга. (— Я не знал, что ты дружишь с сомнительными людьми, — сказал Хенджин.) Хотя они оба отказываются рассказывать, как они встретились. (Разговор с Уджином поздней ночью, в конце концов, заставил его признаться, что однажды он помог Чану сдать математику. После этого они продолжили поддерживать контакт.) Кроме того, как ни странно, Минхо обнаруживает, что действует более смело, чем когда-либо прежде по отношению к Джисону. Они заявляют, что потрепанный диван, по другую сторону от гамака, их собственный, а руки Минхо привычно обнимают Джисона. Он проводит пальцами по волосам Хана, наугад щиплет его за щеки и удивляет его объятиями со спины, пока младший не отмахивается от него. (Он прижимается обратно к груди Минхо, прежде чем понимает, что сделал, а потом снова отстраняется.) У них получилась довольно милая дружеская компания. Джисон, Сынмин и Хенджин достаточно хорошо поладили (после первой неловкой фразы, что Джисон ведет себя как придурок), и оказалось, что глубоко внутри Хан, вроде как, громкий и ласковый. В этом смысле они с Феликсом похожи. И конечно, случаются моменты, когда Джисон уходит ото всех и идет курить (Чан и Чанбин никогда не делают этого, когда рядом находятся остальные), но Минхо уже привык иметь с этим дело. Он предлагает Джисону конфету и после того, как тот говорит «да», Ли прижимается к нему губами, отдавая свою. После они молча сидят, составляя друг другу компанию, а поцелуи становятся их маленьким секретом. Минхо не возражает.***
Утром во вторник Уджин ловит его у школьных шкафчиков и спрашивает об отце. — Мы сейчас не разговариваем друг с другом, так что довольно тихо и мирно, — отвечает Минхо, отмахиваясь от своих проблем. Уджин выглядит не очень убежденным, но не расспрашивает дальше. — Ну так, ты и Джисон? Между вами теперь что-то есть? — он кладет руку на плечо Минхо. — Хватит. Мы просто друзья и все. — Ли отталкивает его. — Конечно, — невозмутимо отвечает Уджин. — Я говорю правду! — старший бросает ему еще один равнодушный взгляд, и Минхо вздыхает. — Я не знаю. Он нравится мне. Думаю, что я тоже ему нравлюсь, но я не уверен. — Так почему бы тебе не пригласить его на свидание? — Я не хочу рисковать нашей дружбой, если окажется, что я не прав, — говорит Минхо. — К тому же, он занят своими делами. Не хочу его беспокоить. — По крайней мере, он не так часто ввязывается в драки, — замечает Уджин. — Мне всегда было интересно, как тебе удалось убедить его перестать драться? — Я попросил. — Ты… попросил? И все? Минхо аккуратно закрывает дверцу своего шкафчика, озадаченный резким взглядом Уджина. — Ну, сначала мы поговорили немного о себе, и это действительно потребовало некоторых убеждений, но да, думаю это все. Его младший брат тоже сыграл большую роль в этом. А что? — Да так… Просто… я уверен, что Джисон не будет возражать, если ты признаешься ему. Поверь мне. — Звенит звонок, Уджин на прощание похлопывает его по плечу, оставляя Минхо в недоумении.***
— Эй, ты ведь танцуешь, да? — как-то спрашивает Джисон, уткнувшись головой в изгиб шеи Минхо. Остальные уже не обращают внимания, обычное явление — видеть их рядом друг с другом. Чан и Феликс заняты спором о новейшей разработке какого-то таинственного телешоу об убийстве, а Чанбин выглядит близко к тому, чтобы убить их за то, что они спойлерят. Хенджин выглядит взволнованным и прячет свой смех за рукой. Минхо смотрит вниз. — Да, я перестал заниматься дополнительной учебой, и мама разрешила мне вернуться. — Ей пришлось уговаривать отца, который в итоге, хоть и неохотно, но согласился. — Научи меня? — Что? — Научи меня танцевать. То, что я перестал драться, сильно давит на меня. Хочешь верь, хочешь не верь, но я скучаю по приливу адреналина. — Джисон переворачивается, закидывая ногу на бедро Минхо, высоко задрав подбородок в знак вызова. — Это ты сказал мне перестать драться, так что неси ответственность. Учи меня, придурок. Минхо задается вопросом, может ли он утонуть в бурлящих темнотой глазах Джисона. Он говорит «да», прежде чем дает себе время подумать.***
После школы у него есть дополнительные занятия в клубах, поэтому он говорит Джисону, чтобы тот зашел к нему попозже в обед после четырех. Его отец остается на работе допоздна, а мама обещала, что пойдет гулять с друзьями. Весь дом будет принадлежать только им. Он находит Джисона, ждущего на пороге своего дома, тот смотрит в телефон. Пряди волос винно-пурпурного цвета падают на его лоб. Это что-то новенькое. — Тебе идет, — выпаливает Минхо, как только видит Хана. Джисон моргает. Он теребит прядь волос между указательным и большим пальцем. — Спасибо, — медленно говорит он, о чем-то задумавшись. Минхо старается не обращать внимания и открывает дверь, впуская его. Он ведет Джисона в подвал. Это просторная комната, на каждой стене которой висят огромные зеркала. На одной из сторон расположены небольшие прямоугольные окна, выходящие на клумбу с тюльпанами, находящуюся снаружи. Минхо начинает настраивать колонки и подключает телефон к портативному зарядному устройству. — У тебя чертова танцевальная студия прямо в доме? — Джисон насвистывает себе под нос. — Она немного меньше обычной, но да. — Ли пожимает плечами. — Философия моего отца всегда была такой: «Если ты собираешься сделать что-то, то должен выложиться по полной». — Это здорово. Без всяких предисловий Джисон начинает расстегивать свой форменный пиджак, бросая его Минхо с опасной маленькой улыбкой. Минхо отвечает тем же, поднимая брови и снимая свой пиджак тоже. Хан закатывает глаза с причудливой улыбкой, прежде чем направиться к колонкам. У него уже был свой отпечаток на телефоне старшего, поэтому он спокойно разблокировывает устройство одним касанием пальца и листает музыкальный плейлист Минхо, в котором есть песни абсолютно всех жанров, но в основном хип-хоп. — Я думал, ты хочешь, чтобы я научил тебя танцевать? — спрашивает Ли. — Я не так уж и плохо танцую. Конечно, ты можешь помочь мне улучшить навыки, но сначала давай немного повеселимся? — Джисон прикусывает свою нижнюю губу, пока выбирает песню, а затем бежит обратно в центр комнаты, расправляя плечи в ожидании начала музыки. Минхо остается позади, опираясь спиной на противоположную стену лицом к Хану. Он кивает головой в такт музыки, пока тот начинает разминаться, прыгая на носках. Затем ритм падает, и он поворачивается в движении, его мускулы напряжены, а тело изгибается под музыку, гремящую из колонок. Минхо чувствует, как у него отвисает челюсть, и он недоверчиво качает головой. Правильно. Джисон умеет танцевать, он уже доказал это на вечеринке один раз, когда у них был танцевальный баттл. Не так хорошо как Ли, но достаточно хорошо в любом случае. Минхо присоединяется к нему на второй песне, сливаясь с музыкой, с пульсом и темпом. Его ступни, легкие как перышко, скользят по полу и создают случайный скрипящий звук, когда он поворачивается или ударяет ногой с нужным количеством давления. Его сердце стучит в ушах, и он смутно осознает, что Джисон останавливается, чтобы посмотреть, следя за каждым его движением. На одном из поворотов его глаза встречаются с глазами младшего, полуприкрытыми и восхищенными, и он чуть не спотыкается о свою правую ногу, прежде чем успевает прийти в себя. — Показуха, — добродушно говорит Джисон, когда Минхо крутится в последний раз и заканчивает в последний в бит, твердо поставив ноги на землю. Минхо виновато улыбается. Взгляд в зеркало показывает его розовые щеки под ярким освещением, спутанные волосы и блестящий пот на лбу и под рубашкой. Он давно не танцевал перед публикой, не считая своего учителя танцев. — Сказал ты. В любом случае, где ты научился так танцевать? Тебе даже не надо, чтобы я учил тебя чему-то. — Ходил на уроки танцев со своим младшим братом, пока он не захотел уйти. — Джисон закатывает свои рукава и кладет руку на бедро. — И привет? Я не так хорош как ты. Помоги мне улучшиться, придурок. — Это правда то, как ты просишь о помощи? — сухо отвечает Минхо. Тем не менее, когда другая песня начинает играть, в этот раз более попсовая и беззаботная, он расслабляется и встает позади Джисона, время от времени давая ему указания, но в остальном позволяя ему делать то, что тот сам хочет. Хан не выполняет одно движение, в котором был уверен, должным образом и пыхтит от нетерпения. — Не стой тут просто так! А лучше, например, помоги мне, — огрызается Джисон, когда Минхо дает один и тот же совет в пятый раз. Ли неохотно подходит, объясняя шаги еще раз. — Вот так, — кладет руку на спину Джисона, кончиками пальцев касаясь хлопчатобумажной ткани рубашки. Парень следует его указаниям, отрабатывая каждое движение, сосредоточенно нахмурив брови. — Сюда, — бормочет Минхо, кладя руку на левое плечо Джисона, и тот поворачивается, впервые правильно заканчивая связку. — Я сделал это! — восклицает он, быстро втягивая воздух, крутится вокруг и спотыкается, падая в руки старшего. Улыбка Джисона, сверкающая белизной и игривая, создает огромный контраст по сравнению с первой улыбкой, которую Минхо видел, та была опасной и сломленной. Минхо нравится Джисон несмотря ни на что, но он не может ничего сделать с тем, что нынешний Джисон нравится ему намного больше. Они медлят, прижимая друг к другу липкие ладони. Хан пахнет потом и тканью, а еще немного лимонным леденцом. В динамиках начинает играть знакомая мелодия, и в уголках его губ появляется улыбка. As if it's your last — Blackpink, культовая песня лета (сейчас весна). Джисон копирует ухмылку Ли и отталкивает его, внезапно не боясь быть громким, читая рэп из песни: Call me pretty and nasty и I be the Bonnie and you be my Clyde, в то время как Минхо застенчиво имитирует танец, покачивая бедрами. Когда Джисон присоединяется, преувеличивая движения, старшему приходится остановить себя, чтобы не согнуться пополам от смеха. Однако он должен отдать должное Джисону, тот удивительно точен для человека, который выглядит так, будто понятия не имеет, что делает. — Ты танцуешь получше некоторых девушек, президент, — комментирует Хан, когда песня заканчивается, и Минхо чувствует, как краснеет. — Ну, нет, — бормочет он, задыхаясь. Он падает, прижимаясь спиной к холодному полу. Джисон ложится рядом с ним. — Это правда! У тебя убийственные движения бедрами, — фыркает Джисон. Краем глаза Минхо видит, как тот убирает со лба фиолетовую челку. — Прекрати. Это совсем не так, — смущенно говорит Ли. — Нет, я серьезно, — Джисон переворачивается, и они встречаются глазами. На его ресницах блестит капелька пота. — Ты был сексуальнее любой девушки на свете. Даже Blackpink, а они вроде как королевы. Пауза, вдох, он моргает, а затем слова внезапно, как гром среди ясного неба, вылетают изо рта, прежде чем Минхо успевает остановиться. — Ты мне нравишься. Тишина. — Тебе не обязательно отвечать мне тем же. Или даже принимать это. Ты можешь игнорировать то, что это когда-то произошло. Джисон садится, его выражение лица неразличимо. Минхо запоздало осознает свою ошибку, но черт возьми, уже слишком поздно, чтобы ее исправить. Он хочет объяснить, но все что ему удается, это выдохнуть: — Извини, — за предположение, что я тебе тоже нравлюсь. В конце концов эти поцелуи ничего для тебя не значат. Это просто должно было быть веселой шалостью. Джисон избегает его следующие три дня.***
(Он все еще тусуется с ними во время обеда, предпочитая возиться с Хенджином, Чанбином или кем-то еще, но не с Минхо. Конечно, друзья замечают их резкую перемену в поведении. Неловкость, нависшая над ними, ощутима. Никто не достает Минхо по этому поводу, хотя Уджин время от времени бросает на него обеспокоенные взгляды, а Ли лишь думает о том, как же сильно облажался.)***
Четверг. Минхо слышит шум до того, как видит его. Он поднимается по лестнице с кипой бумаг по химии в руках, выполняя очередное поручение своей глуповатой учительницы. Школа уже закончилась, но он должен остаться, чтобы помочь с речью на выступление. Минхо не совсем понимает, зачем он нужен. Все, что он делает — это представляет игроков, выкрикивает пару ободряющих слов и говорит короткую речь о школьном духе в конце. Это все чушь собачья. — Ты думаешь, мы тебя боимся? Чертов слабак, — фыркает кто-то. Другой голос злобно смеется. — Твоему брату наплевать. Так что мы можем избить тебя, щелкунчик. Минхо морщится. Он сворачивает за угол, готовый наказать хулиганов. Он не боится их. В их голосах до сих пор есть что-то детское. Чан и Чанбин, даже Джисон, страшнее любого из этих младшеклассников. Это печальное зрелище. Три подростка окружают ученика пониже, толкают его, кидают книги на землю и насмехаются над ним. — Эй! — кричит Минхо, направляясь к ним. Первогодки бросают на него взгляд, страшного третьекурсника, и убегают, выкрикивая извинения за спиной. Если бы он захотел, то мог бы заставить их вернуться назад и извиниться должным образом, но судя по лицу парня, над которым они издевались, он не хочет еще одной конфронтации. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Минхо, помогая мальчику поднять книги. — Да. Спасибо. — Парень одаривает его дрожащей, хрупкой улыбкой, демонстрируя брекеты. Черные волосы вьются над его лбом, на кончике носа сидят круглые очки в золотой оправе, а глаза мило прищурены. У Минхо появляется желание ущипнуть мальчика за щеки и защитить от всех хулиганов в мире. — Без проблем. И часто такое происходит? Парень встает, прижимая книги к груди. — Ты можешь не верить мне, но не так уж и часто. Они только недавно начали приставать ко мне, когда мой старший брат пере… — он замолкает с обеспокоенным выражением лица. — Неважно. Его брат? Понимание приходит к нему, когда он складывает два и два вместе. Задиры упоминали брата мальчика тоже. Если его брат хорошо известен, и Джисон говорил, что использует свою репутацию, чтобы держать хулиганов своего младшего брата в страхе, тогда может быть… — Твой старший брат Хан Джисон? Парнишка вспыхивает, махая руками в знак защиты, и снова роняет книги на землю. Он бросается поднимать их, но Минхо легко хватает его за запястье, останавливая. Реакции ребенка достаточно, чтобы понять, что он прав. — Тебя опять начали запугивать из-за того, что твой брат перестал драться? — Да. Нет. Вроде того? — мальчик впадает в панику. — Только, пожалуйста, не говори Джисону. Я сказал ему, что все в порядке, и так оно и есть большую часть времени. Я не хочу, чтобы он снова начал драться. Сейчас он счастливее, я знаю, и я не могу… не могу быть тем, кто разрушит это. Пожалуйста. — Ого, малыш... — Чонин. Меня зовут Чонин. Минхо делает паузу. — Чонин. Я Минхо. — Ли Минхо, президент школьного совета, я знаю, — перебивает Чонин. Затем прикусывает нижнюю губу. — Ты дружишь с Джисон-хеном. Он не говорит очень много о тебе, сейчас он вообще мне ничего не говорит, но я знаю, что ты причина, почему хен перестал драться. Минхо чувствует, как учащается сердцебиение Чонина, беспорядочно бьющееся в его запястье. Его дыхание становится все более и более взволнованным. — Если он узнает, что люди снова пристают ко мне, он побьет их. Если он сделает это, все узнают и захотят подраться с ним. Я не могу допустить, чтобы это случилось. Только не снова. — Чонин, все хорошо. Я обещаю, что не скажу твоему брату, — успокаивает Минхо младшего, отпуская его запястье и стараясь говорить мягко. (Я все равно не смогу ему сказать, потому что он избегает меня, и это правда моя вина.) Но сейчас это не имеет значения. Он ждет, пока Чонин успокоится, прежде чем начать: — Но я все еще не могу позволить, чтобы над тобой продолжили издеваться. Где ты ешь во время обеда? — В кафетерии. — С друзьями? Чонин смотрит в сторону. — Один. Это неприятно, потому что Чонин кажется хорошим ребенком, возможно немного застенчивым. Он слышал, как хулиганы называли его щелкунчиком, что глупо и невероятно неуместно. Просто потому что он выглядит как стереотипный ботаник: брекеты, очки, книги в руках, другие считают необходимым издеваться над ним? Он не сможет понять этого никогда в своей жизни. — Почему ты тогда не обедаешь с нами? Вполне уверен, что это отпугнет большинство твоих задир, если ты будешь дружить с второкурсниками и третьекурсниками. Один из них еще и школьный президент, — рассуждает Минхо. — Я не могу. Я не хочу беспокоить Джисон-хена. — Ты можешь спросить его, чтобы узнать точно. Хотя я на сто процентов уверен, что Джисон не будет против. Он очень тебя любит, знаешь? Чонин не отвечает и неловко переминается с ноги на ногу. Минхо уверен, что он не хочет говорить об этом, он хочет уйти. И Ли чувствует себя виновато перед мальчиком. — Мне пора идти, скоро начнется матч, а я его организую. Подумай над моим предложением, хорошо? — Хорошо, — говорит Чонин без особого энтузиазма. Он вообще не рассматривает это. Ли поворачивается, чтобы уйти, но останавливается. — И, Чонин, ты не прав. Это не я причина, по которой Джисон перестал драться. — Чонин открывает рот в протесте, но Минхо обрывает его. — А ты. Потому что это он является причиной, почему Джисон больше не дерется. Конечно, Минхо был тем, кто первый сказал тому перестать ввязываться в драки, но Хан сделал это ради Чонина, не для него. Он почти издает самоуничтожающий смешок, потому что, правда? Джисон перестал драться ради него, Ли Минхо, чертового президента школы? Нелепо.***
Школьные соревнования — пустая трата времени, и Минхо хочет уйти домой. Все началось с пятнадцатиминутной задержкой, потому что некоторые люди опаздывали (подсказка: чирлидерша и регбист были слишком заняты облизыванием друг друга в раздевалке и потеряли счет времени). Подростки. Старшая школа. Минхо устало трет глаза и выкрикивает в мегафон пару подготовленных слов ободрения. Прошло уже около двух часов. — Давайте подарим это нашему школьному талисману, Рэмбо! — кричит он, умирая внутри. Рэмбо, большая мышь, одетая в ярко-желтую майку, бегает по полю, пытаясь возбудить толпу. Какой-то регбист выставляет ногу, и Рэмбо падает прямо лицом на землю. Минхо вздыхает. Ему очень жаль того, кто находится сейчас в костюме мыши. — Все в порядке, Рэмбо! — кричит он, продолжая умирать внутри. — Вперед, Рэмбо, вперед! Солнце печет ему голову, теплый ветерок обдувает лицо, и Минхо вытирает капельку пота со лба. Он разглаживает складки на белой рубашке и проверяет телефон. Десять минут до его мотивационной речи. Для президента школы это якобы большое дело. Минхо готовился к ней за несколько месяцев до, и один из его учителей даже вычитал ее для него. Иногда, Ли мечтает, чтобы он никогда не баллотировался в президенты школы, но не то чтобы отец оставил ему выбор. Он отрепетировал свою презентацию так, что знал ее наизусть, но карточки с подсказками все равно находились у него на руках на всякий случай. В одной руке он держит микрофон, крича в него, когда это уместно, а другой рукой играет с уголками карточек, которые лежат в кармане. Я бы хотел поблагодарить каждого студента за... Чья-то рука сжимает его рубашку сзади. Минхо роняет мегафон на траву, пугаясь, когда его дергают вниз и он оказывается лицом к лицу со знакомыми очками в золотой оправе. Чонин. — Сейчас правда не лучшее время… — говорит Минхо, прекрасно понимая, что они привлекают к себе нежелательное внимание. Он останавливается на середине вздоха. Чонин выглядит еще более подавленным, волосы растрепаны, на правой щеке синяк, школьная форма помята. Чонину трудно дышать, и Минхо придерживает его за руки. — Эй, ты в порядке? Младшему удается кивнуть. — Да, все нормально. Это все Джисон-хен. Они хотели подраться с ним, отомстить за все, что было раньше… Они загнали нас в угол… Угрожали избить меня, если он не последует за ними… Мой брат… Я не могу… — он запинается, но Минхо уже все понял. Похоже, они шантажировали Джисона, чтобы тот пошел за ними? Он еще крепче сжимает руки. — Где он? — Переулок. За круглосуточным магазином в паре кварталов отсюда. — Понял. Хина, вице-президент студенческого совета, пытается убедить его остаться. (— Ты президент школы. Ты не можешь просто взять и уйти. Что насчет твоей речи? — подчеркивает она.) Ему едва хватает времени, указать на Уджина на трибунах, и сказать Чонину, что он может доверять ему, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о заботах президента школы. Что самое худшее может случиться, если он пропустит речь? Его отец опять будет злиться? Ну и черт с ним. — Подожди, — Чонин кричит в последнюю секунду. — Ты не можешь пойти один. Минхо одаривает его небольшой улыбкой. — Скажи Уджину связаться с остальными. Он перепрыгивает через забор, игнорируя разочарованные крики Хины, и выбегает с территории школы. Его ботинки шлепают по асфальту, резко тормозя, когда он добирается до круглосуточного магазина. Он торопливо пробирается через кусты у входа, мимо мусорных баков и разбитых бутылок из-под пива. Холодная волна страха пронзает Минхо насквозь. Он слышит шум драки, прежде чем сворачивает за угол. Шестеро парней пытаются завалить Джисона на землю, еще трое валяются без сознания. Еще один парень сидит позади Джисона, повернувшись спиной к Минхо. Он поднимает с земли разбитую бутылку и держит ее как нож, острым краем вперед. Минхо сбивает ублюдка с ног. Они все застывают, когда слышат звук стекла, разбивающегося о землю (а не об Джисона, слава богу). — Президент, — говорит Джисон, оборачиваясь. Кровь капает с боковой стороны его лба, стекая по щеке. Его пиджак порван, а рубашка вся в красных пятнах. Минхо собирается убить их всех до единого, и к черту репутацию школьного президента. Он хватает ближайшего из них за воротник и наносит удар, чувствуя хруст под кожей. Он ухмыляется. Это чертовски фантастическое ощущение. Он наносит еще несколько ударов, прежде чем один из них не отрывает его, пытаясь удержать за руки, чтобы другой мог избить его. Удар какого-то парня жалит, конечно, и следующие три приходятся на лицо Минхо, а два вонзаются в живот, но затем Джисон брыкается и отталкивает их назад. У Ли есть доля секунды, чтоб вырваться из хватки хулиганов. — Спасибо, — говорит он, когда освобождается, прижимаясь спиной к Джисону. — Без проблем. Никому не позволено бить тебя, кроме меня. Прежде чем Минхо успевает понять смысл предложения, они снова возвращаются в бой. Кровь повсюду. В другой любой момент он не стал бы одобрять такое жестокое поведение, но факта того, что один из парней пронзил бы Джисона чертовой бутылкой из-под пива, хватает, чтобы он продолжал. Или может быть, он делает это на адреналине. Минхо никогда раньше не участвовал в драках. Это в какой-то степени увлекает. Один особенно крупный парень бьет его в челюсть, а когда он падает, добивает ударом в ребра. Минхо стонет от боли. Боже, как же это невыносимо. Второй удар, а затем третий, прежде чем он успевает откатиться в сторону и встать на ноги. Он вытирает кровь со своих губ. Парень вдруг бледнеет. — Подожди, забей, извини. — О чем это ты говоришь? — рычит Минхо. Парень убегает. Или, по крайней мере, пытается бежать, пока не появляется знакомая вспышка черного и серебряного. Чан и Чанбин. Когда все заканчивается, они единственные стоят на ногах. Чан улыбается Минхо, обеспокоенно подняв брови. — Уджин написал нам. Мы пришли сюда, как только смогли. С тобой все хорошо? — Думаю да. — Минхо пожимает плечами и слегка морщится. Он врет. К счастью, никто похоже не заметил. Чанбин вытирает кровь с ладоней, презрительно скривив губы и наблюдая за всей этой картиной. Десять тел лежат на земле, хоть и некоторые уже пытаются скрыться прочь, еле как хромая. — Их так много? Чертовы трусы. — Менеджер круглосуточного магазина знает вообще об этом? — спрашивает Уджин. Он стоит чуть поодаль, хмуро глядя на разбитую бутылку. Минхо видит Хенджина, Сынмина и Феликса, стоящих рядом. Чонин тоже здесь, и Ли не упускает возможности заметить, как остальные выстроились полукругом вокруг младшего, словно защищая его. Это даже трогательно, что они все пришли сюда. — Скорее всего ему плевать. Здесь постоянно ошиваются самые разные люди. Их голоса сливаются в тихое жужжание на заднем плане, когда Минхо замечает Джисона, стоящего в нескольких метрах от них. Он шагает вперед, истекая кровью, тяжело дыша, и кладет руки по обе стороны от лица Минхо. Тот поддерживает его за плечи. Они спотыкаются вместе, синхронно, качаясь взад и вперед, пока ноги Джисона не подкашиваются, увлекая за собой старшего. — Какой же ты любопытный придурок, — говорит Джисон. — Прибежал сюда, как гребаный идиот. Он наклоняется вперед, как будто у него тяжелеет голова. Минхо позволяет ему прижаться к нему лбом, смутно ощущая, как кровь липнет к его коже, а пот стекает по шее. — Я гребаный идиот, который влюблен в тебя. — Он тяжело вздыхает. Он мог бы сразу сказать это и покончить с этим, как и планировал, вместо того, чтобы позволять накопиться этому внутри. — Мы в старшей школе. — Джисон едва дергается. — И? — Что ты вообще знаешь о любви? — Окей, — соглашается Минхо. Это правда, они все еще в долбаном подростковыми возрасте. — Беру свои слова назад. Ты мне очень, очень, очень нравишься. — Если я тебе правда нравлюсь, то чего ты ждешь? Поцелуй меня, наконец, — рычит Джисон. Минхо кашляет в недоверии. — Ты избегал меня всю неделю после того, как я сказал, что ты мне нравишься. А сейчас я снова признался, и ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? У меня немного смешанные эмоции по этому поводу. Ну, Джисон хотя бы выглядит виноватым. — Я не знал, что делать, окей? Типа, я отдавал себе отчет в том, что чувствую, к тому же наши поцелуи были не совсем платонические, но это не совсем задевало меня, пока ты не сказал это вслух. Он прерывисто вздыхает, перед тем как продолжить. — Ты президент школы, а я никчемный преступник. Ты делаешь меня лучше, но все что делаю я — это разрушаю тебя. Я знаю, что недостаточно хорош для тебя, но все равно не могу не хотеть тебя. И черт, у тебя разве сейчас не выступление? — Никому нет дела до моей речи, — быстро замечает Минхо. — И это неправда. Джисон, посмотри на меня. — Он осторожно проводит большим пальцем по щеке Джисона, по краям цветущего синяка, пока младший не встречается с ним глазами. — Благодаря тебе, я побывал на своей первой вечеринке, встал против своего отца, бросил глупые дополнительные занятия после школы и снова начал танцевать. Ты не разрушаешь меня. Ты, черт возьми, освобождаешь меня. — Но драка… — Это была не твоя вина. Они угрожали избить Чонина до полусмерти, если ты не пойдешь за ними сюда, верно? И по какой причине? Месть? Чушь. — Он узнал некоторых из них по драке, которая произошла, кажется, много лет назад в парке. Глупая причина для мести. — Так что если ты не планируешь добровольно ввязываться в новые драки, а ты не планируешь, то все в порядке. Он позволяет словам повиснуть в воздухе, ожидая ответа. — Минхо. — Ты никогда не будешь называть меня хеном, не так ли? — Никогда. — Джисон дерзко улыбается ему, Минхо не может сдержаться и улыбается в ответ, нежно. — Что, Джисон? — Могу я поцеловать тебя? — храбро говорит он, хотя его голос дрожит. Ли отстраняется, приподнимая бровь. — Раньше ты даже не спрашивал. — Он слышит приглушенный вздох на заднем плане, но не обращает внимания. Это не имеет значения. — Но только без конфет. — Джисон выпячивает нижнюю губу. Она все еще немного в крови, потрескавшаяся и красная. — Мы никогда не целовались без конфет. — Значит ли это, что я теперь тебе тоже нравлюсь? — озадаченно спрашивает Минхо. Это было странно… легко. — Нет. Его сердце останавливается. — Что? Джисон ухмыляется. — Ты мне очень, очень, очень, очень нравишься, хоть ты и надоедливый идиот. И я все еще хочу поцеловать тебя. Могу я? Минхо бросается вперед, отвечая своими губами на губы Джисона. Это как в первый раз, когда они поцеловались. Чувствуется легкий привкус крови, но он сладок даже без леденца. Губы Джисона мягкие, хоть он и настойчиво толкается вперед, их языки, теплые и скользкие, сплетаются друг с другом. Минхо счастливо мурлыкает, затем отстраняется, прикусывая нижнюю губу Джисона. — Окей. Я официально чувствую себя просто отвратительно. — Звучит как голос Феликса, хоть и с неестественно более высоким тоном. Минхо стонет. С большим усилием он прерывает поцелуй, смотря на людей, которых называет друзьями. И на Чонина. Не то чтобы Чонин не его друг, но он также младший брат Джисона, с которым он только что целовался лицом к лицу. Минхо заметно бледнеет от этой мысли. О нет. — Я имею ввиду, это мило и все такое, но Минхо-хен выглядит супер-дупер бледным, в то время как Джисон выглядит так, будто собирается упасть замертво в любую секунду, — усмехается Сынмин. Он держит разбитую бутылку, перекинув через плечо, как будто готов защищаться в любой момент. Минхо не забудет потом отругать его за безответственное поведение. (Как будто ему это говорить.) — И все же, он прав. Вам, ребята, действительно стоит навестить школьную медсестру, — советует Уджин. Это последнее, что слышит Минхо перед тем, как отключиться. (Последнее, что он видит — это улыбка Джисона, открытая и честная, и он не может не повторить ее. Все будет хорошо, прекрасно, чертовски фантастично.)***
В течение следующих двух дней Минхо делает все, что в его силах, чтобы остановить нападавших. Он также добивается, чтобы паршивец, который собирался пырнуть Джисона, был исключен. Действительно, быть президентом школы имеет свои преимущества, даже если он получает наказание за пропуск своей речи. Разочарование отца становится ощутимым, когда он возвращается домой, но Минхо это уже не волнует. У него все еще есть мама, и скоро он сможет выпуститься из школы и уехать. Теперь, когда он видит Джисона, он останавливает его посреди переполненного коридора и целует прямо в губы. Сказать, что ученики все еще в шоке, это мягко сказать. Но им совершенно наплевать на то, что думают или хотят сказать другие, потому что теперь никто не смеет с ними связываться. Чонин вписывается в их группу как последняя частичка пазла, и девять из них образуют гребаную команду. Только попробуй связаться с кем-то из них, и они точно так же испоганят тебя.***
[минхо: эй, помнишь, как где-то три месяца назад, я сказал, что ты мне очень, очень, очень нравишься?] [джисон: конечно] [минхо: ну, я беру свои слова обратно. я чертовски влюблен в тебя и мне плевать, что мы глупые влюбленные подростки или что то еще. я, правда, доверяю, забочусь, поддерживаю и люблю тебя. я уже говорил, что люблю тебя?] [джисон: черт, минхо. ты пытаешься сделать меня слащавым] [джисон: почему ты не сказал мне об этом лично?] [минхо: может быть я стесняюсь, лмао. ты же сам сказал, что мы всего лишь старшеклассники, и что мы вообще знаем о любви и бла бла. что кстати сомнительно. мне нравится думать, что любовь не знает возраста!] [минхо: к тому же, я, наконец, получил благословение от чонина (слава богу), так что все хорошо] [джисон: …твой отец дома?] [минхо: что, нет. зачем тебе?] [джисон: я у твоего дома. выходи уже нахрен, чтобы я смог тебе кое что сказать] [минхо: что сказать?] [джисон: ничего, только то...] Сейчас лето. Минхо торопливо спускается по лестнице и выбегает из дома, чувствуя как в лицо ему ударяет теплый воздух. Он прикрывает глаза от яркого солнечного света. В одной руке Джисон держит телефон, а в другой голубой пенни борд, и когда он видит Минхо, его глаза превращаются в полумесяцы, а щеки пылают. Он снова покрасил волосы в черный. У него розовые губы, не красные, слегка сухие, но в остальном нетронутые. Никаких порезов, никаких синяков, никаких ссадин на костяшках пальцев и никаких сломанных улыбок. — Да? — говорит Минхо после того, как касается губами губ Джисона, потому что они бойфренды, и это нормально. Хотя его сердце все еще колотится и вспыхивает искрой каждый раз, когда они целуются, пусть даже мимолетно. — Боже, я, правда, люблю тебя. Смех Джисона громкий и немного хриплый. Он легонько ударяет Минхо в плечо. — Я тоже тебя люблю, идиот.
