Всё не так.

      Здание проседает и рушится, когда она на тринадцатом этаже. - Блядь. – говорит в наушнике Брок. – Лекс, твой этот коп внутри, пошел за тобой или хер его знает. - Когда? – кричит она. Брок ее, конечно, не слышит. - Минут пять назад. Я не успею, мы чистим улицу от гражданских. Она бежит быстрее, на пределе скорости, нельзя, чтоб он погиб.       На пятом этаже она уже отчетливо слышит, как он поднимается вверх, звук его дыхания, но не успевает, здание оседает окончательно, погребая их под собой.

***

      Сознание возвращается мелкими толчками под мерный писк кардиомонитора. Отлично, ее вытащили. Геральд! Она рывком пытается подняться, все тело вспыхивает адской болью. - Тише, тебе нельзя пока вставать. – Брок аккуратно придерживает ее за плечо. Она с трудом разлепляет пересохшие губы, пытается сказать, но голос срывается на сип. - Сейчас. – говорит Брок и протягивает ей стакан воды, трубочки тыкается в губы. Она жадно делает пару глотков и пробует снова. - Геральд? - В соседней палате. Каким-то чудом попал в карман между плит, весь переломан, но жив. Лекс облегченно расслабляется. - Давно? – хрипит она. - Ты здесь две недели. – правильно понимает вопрос Рамлоу. - Отец? - Мертв. – говорит от двери Стив. – Повесился в камере предварительного заключения. Голову могу дать на отсечение, что не сам. Фьюри во главе. Лекс кивает, этого следовало ожидать, туда ему и дорога. - Барнс? – спрашивает она, когда Стив присаживается на стул рядом. - Сегодня утром, стараниями Ника, был экстренный суд. Баки и ты признаны военнопленными, Баки вернут его личность после прохождения экспертизы, он пока поживет на базе Щита. Ты свободна, если хочешь, можешь продолжать работу, если нет, тебя отпустят. – Лекс не знает ответа. –Хейлы и Брок оправданы, но уволены из Щита без возможности восстановления. Все хорошо, а тебе нужно поспать. Закрывая глаза, она успевает увидеть, как командир в дверях пропускает Стива вперед, аккуратно придерживая за поясницу. Удивляться сил нет.

***

      Через пять дней она стоит возле постели Геральда запакованного в гипс по самые в кои-то веки не нахмуренные брови. В груди что-то щемит. Как вообще можно было влюбиться в человека, которого ты не знаешь?       Решение принято уже пару дней назад, оставаться в этом городе нет никакого желания. Все имущество отца отошло государству, но у нее есть дом на побережье, который когда-то принадлежал матери, а потом по наследству отошел ей. Отец почему-то не стал ничего менять. Она поедет туда, может устроится каким-нибудь барменом в местный бар, и будет просто жить. Она аккуратно провела кончиками пальцев по расслабленному лицу. - Как-то так вышло, что я тебя люблю. Но моя жизнь похожа на гребаный пиздец, тебе будет лучше, если я уйду. Она поворачивается и натыкается на взгляд голубых глаз. - Привет, я Юлиан. - Да, напарник, я помню. Привет. - Ты точно уверена.. – начинает он, но она качает головой. - Не надо. – и покидает палату. Геральд открывает глаза. - Слушай, я же могу ее догнать и .. - Сядь. – с трудом говорит Геральд. – Сядь и завались.

***

      Этот участок пляжа почти всегда был пуст. Она подолгу сидела здесь, провожая солнце на закате. Все закончилось, поверить в это было все еще невероятно, все закончилось хорошо. Только все равно что-то щемило внутри, предвещая каждый новый день.       Стив с боем выбил себе двухнедельный отпуск, который провел здесь вместе с Баки. Брок снял квартиру в трех кварталах и совместно с Джаспером и Дереком открыл спортклуб на первом этаже своего же дома. Хейлы снимают соседний дом на побережье. После всего они все всё-таки смогли остаться друзьями. Баки неслышно сел рядом на песок. Ему однозначно стало лучше, воспоминания по крупицам возвращались. - Где Стив? – спросила Лекс, чтоб не молчать. - Загадочно ушел, не сказав куда. Но я почти уверен, что за три квартала. Лекс рассмеялась. Такой итог все же был невероятен. Но если Стив счастлив, то хорошо. - Как ты? Баки пожимает плечами, его глаза в свете заходящего солнца кажутся почти прозрачными. - Лучше, чем был. А ты? - Не знаю, пока не поняла. Баки долго смотрит на нее, ничего не говоря, и уходит в дом. Лекс сидит здесь до самой темноты. Стив уезжает, мир не может долго без своего капитана. Он просит не провожать его в аэропорт, прощаются они в доме. Стив долго обнимает Баки, который остается. - Ты будешь в порядке? – Баки едва заметно кивает ему в шею. – Я буду приезжать, может не каждые выходные, но как можно чаще. Баки улыбается. - Я буду здесь. Лекс открывает дверь и видит машину Брока, тот машет им, улыбаясь, Стив краснеет так, что от него вполне можно что-нибудь поджечь и быстрым шагом идет к нему. Баки смеется, держа Лекс за руку. У нее больше нет отца, зато появился брат. И этого почти достаточно.

***

      Геральд уже пять минут сидит в машине перед ее домом, на соседнем сиденье валяется листочек с адресом, написанный почти каллиграфическим почерком Стива Рождерса. Руки ощутимо дрожат, он все никак не может придумать, что именно ей сказать.       После выписки прошел уже месяц. Он смог-таки примириться с новым напарником, в конце концов Юлиан не плохой парень. Если б он все последнее время не доставал его разговорами и расспросами о «той девушке, которая любит тебя», был бы совсем молодец. Но где Юлиан, а где тишина? У него каждый раз внутри все дрожит, когда он о ней думает. Позавчера он был у Йен, сначала сидел молча, прямо в траве, а потом рассказал все, что копилось внутри. Тучи расступились, пропуская теплые лучи солнца, и ему показалось, что она поняла. А вчера он наконец-то обрезал волосы. Отпустив прошлое, дышать оказалось намного легче.       А сейчас он вполне обоснованно чувствует себя пятнадцатилетним мальчишкой, который боится пригласить девушку на свидание. «Она сказала, что любит тебя!» - говорит внутренний голос, подозрительно похожий на голос Юлиана. Геральд дергает головой, и здесь нет покоя. Мало ли что она сказала, семь месяцев прошло. Дверь ее дома открывается, оттуда выходит Барнс, окна в машине почти полностью опущены, поэтому Геральд отчетливо слышит, как тот кричит куда-то вглубь дома: - Пойду прогуляюсь. – и идет к его машине. Наклоняется к окну и спрашивает в полголоса: - Так и будешь тут сидеть? Она пошла на пляж. – и уходит. Неприспособленные для этого ботинки неудобно утопают в песке. Лекс недвижимо сидит почти у самой воды, поджав под себя босые ноги. Он останавливается на пол пути, снимает остоебенившую обувь вместе с носками и идет дальше. - Привет. – говорит она не поворачиваясь, когда он садится рядом. - Привет. – хрипит он в ответ. Голос пропал, а нужные слова все никак не появляются. - Зачем ты .. – начинает она, но он перебивает ее, судя по ощущениям, как прыгнуть с обрыва, все внутри сжимается: - Я люблю тебя. – Лекс молча смотрит на него. – Я слышал, что ты сказала в больнице. И думал, что ты права. А потом понял, что мне все равно, кто прав и что правильно. Я без тебя не хочу. И улыбается, когда она целует его. А Лекс вполне уверена, что это именно то, чего не хватало.