Всё не так.

      Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, глаз дергается, ну конечно. Его долбаный напарник трындел без перерыва уже час. - И он говорит, что-то типа, я знаю это был ты, я ничего и ответить не успел.. – Геральд протягивает руку ему на затылок и легонько бьет его болтливой головой об переднюю торпеду. - Какого хрена? – Юлиан зажимает лицо двумя руками. – Чувак, ты мне нос сломал. - Ни хрена я тебе не сломал. - Я прямо чувствую, как он провалился. - Завались. – рычит Геральд. – Иначе добавлю.       Можно было бы, наверное, потерпеть, но не с его головной болью. Им сидеть здесь еще черт знает сколько, больше этого фонового шума он просто не перенесет. К тому же надо подумать и, как ни странно, вообще не о том, что они тут выслеживают подозреваемого, не о деле.. Чертова девчонка не выходит из головы.       В ту ночь, а точнее утро, он вернулся домой и минут двадцать стоял под душем, просто стоял, уперевшись ладонями в кафельную стену, пытался понять, что не дает покоя. Так ни к чему и не придя, он выключил воду, потянулся за полотенцем и вдруг понял – гипс. Вчера она еле поднималась по ступенькам на одной ноге, вторая была запакована в гипс по самое колено, а сегодня она вполне себе резво двигала обеими целыми ногами. После той ночи он видел ее всего раз, сегодня утром. Геральд собрался на работу раньше обычно, потому что один хрен проснулся в четыре и больше не смог уснуть, только выйти на площадку, как дверь напротив распахнулась, и Лекс вылетела ему в руки, споткнувшись о порог. - Блядь. – выругалась она. – Прости, без кофе я не человек. - Что в такую рань? – спросил он, стараясь не обращать внимание на то, что сердце почему-то забилось быстрее. - Работа не ждет и не спит, к сожалению. – она подмигнула ему и побежала вниз по ступенькам.       Ладно, это, наверное, в первый раз на его памяти, когда девушка после проведенной вместе ночи к нему не липнет и, кажется, вообще ничего от него не хочет. Это и выбивает его из колеи, да, именно это и еще чертов гипс.       В это время, все еще пялясь в зеркало заднего вида, он успевает заметить, как нужный им человек покидает здание под наблюдением. Он идет низко опустив голову, но протягивает руку, чтоб надвинуть козырек кепки еще ниже, и Геральд видит татуировку на кисти в виде звезды, это их парень. - Вот он. – говорит он Юлиану, который все еще ощупывает свой чертов нос. – Давай вот по этому переулку на параллельную улицу, выйдешь через квартал, если что позвоню. Бегом! – рявкает он, потому что напарник все еще сидит на месте.       Когда Юлиан скрывается за поворотом, Геральд покидает машину, на ходу натягивая на голову капюшон толстовки. В такой одежде, на его взгляд, он выглядит, как полный дебил, но зато капюшон надежно скрывает длинные не по уставу белые волосы, по которому его уж точно узнает из далека любой преступный элемент этого города, он все-таки слишком давно работает в полиции. Следовало бы давно их отстричь, но Йен нравилось, и он все еще не в состоянии убрать последнюю ниточку связи. Парень все-таки срисовывает его в одной из витрин, приходится переходить на бег. Геральд на ходу достает телефон, жмет кнопку экстренного набора, орет в трубку: - Стерлинг-Плейс. – и сбрасывает звонок.       Через пару секунд он видит, как Юлиан выбегает из-за угла, хоть какая-то польза от него, сбивает с ног подозреваемого. Геральд успевает как раз вовремя, чтоб выбить появившийся в руке пистолет и пакует его, упираясь коленом в спину и зачитывая права. Люди вокруг конечно же собираются плотный кольцом, которое через пару секунд расступается, чтоб пропустить вперед группу людей. Первый и видимо главный, татуированные предплечья, черная форма с нашивками Щита. - Зараза. – шипит Геральд. - Простите, парни, это в нашей юрисдикции. – скалится тот. Геральд переводит взгляд на остальных и.., сказать, что он в шоке – это не сказать ничего, за спиной у главного стоит Лекс в такой же форме, рядом тот блондинчик на Камаро. Лекс тоже видит его, глаза ее немного расширяются, но и только, она подходит ближе: - Спасибо, что сделали всю работу. – главный за ее спиной закатывает глаза.       Юлиан тут же вырастает рядом с ней, улыбается, сверкает глазами из-под челки, приходит очередь Геральда закатывать глаза, господи, даже на работе не может угомониться. Юлиан открывает рот, чтоб что-то сказать, какой-нибудь идиотизм однозначно, когда блондин вырастает между ним и Лекс: - Полегче, приятель. Юлиан вскидывает руки, улыбается шире: - Я просто хотел поздороваться. Такая красивая девушка. - Лучше помолчи. – улыбается Лекс. Геральд все смотрит на нее, стыдно сказать, но его даже подозреваемый уже не интересует и дело, которое они раскручивали долбаный месяц, отходит на второй план. Когда запакованного подозреваемого увозят, Юлиан говорит: - И что теперь? Все? Вся работа насмарку? - Пошли. – отвечает Геральд. – Ничего не сделаешь.       Щит не та организация, с которой можно пободаться за дело, если они что-то забрали, значит действительно все. Но его больше беспокоит Лекс, что-то не то со всем этим. Господи, да в ней на вид килограмм сорок! Он еще мог бы понять полицию, но Щит?

***

      В пятницу она сидит на полу в том доме уже лишние полчаса после назначенного времени, все сильнее впадая в черную меланхолию. Роджерс не придет, и кто знает, что ждет ее на выходе из этого дома. Говорить прощальные слова некому, жалеть не о чем. Закрыв глаза, она вдруг вспоминает, как солдат улыбнулся ей в ту последнюю ночь, перед тем, как их поймали. Ладно, может отец и думает, что все в его руках, но так просто она не сдастся. Уже на выходе она сталкивается со Стивом. - Прости, что опоздал, думал не застану тебя. Пошли. – и тянет ее к машине неподалеку. - Куда мы? Я думала, ты не придешь. Стив смотрит на нее, как на чокнутую. - Пошли, все расскажу по пути. Через час она сидит на диване в башне Старка. Кроме него здесь еще Сэм, которого Лекс видит в первый раз в жизни. - Ты совсем разум потерял? – устало говорит она. – Что я говорила про не доверяй никому, Стив? Я честное слово ничего не имею ни против Старка, ни против Сэма, которого ты знаешь сколько? Два дня? Как дожил до своего возраста со своей доверчивостью? Стив хмурится. - Я разбираюсь в людях. Ты мне доверяешь? – Лекс смотрит на него пару секунд, а потом кивает. Ни смотря ни на что, Стиву она верит безоговорочно. – Тогда поверь и сейчас, она нам помогут. Они перебивая друг друга спорят почти до утра, Тони стоит на своем, Стив мыслит более разумно, Лекс устала просто до смерти. - Просто убить его не выйдет. У нас нет никаких доказательств, получается мое слово против его. – говорит она. – Нас всех ждет пожизненное за убийство главы главной организации страны. Стив знает, что она права. Но мысль о том, что он в паре шагов от того, чтоб вытащить Баки не дает мыслить рационально. - Я не хочу умирать и в тюрьму не хочу. Я хочу вытащить солдата и себя. Стив сжимает зубы. - Его зовут Баки. - Я знаю. – Лекс устало трет лицо. – Прости, Стив. Я всю много лет называю его так, отвыкать сложно. Зачатки плана есть, почти одобренные всеми, лучше им все равно не придумать. Уже дома Лекс лежит, пялясь в потолок и слышит, как сосед стучит в дверь. - Лекс, ты дома? – он вообще-то ничего, поэтому пусть идет и живет своей жизнью. Она не отвечает.       Геральд закрывает свою дверь и прислоняется к ней спиной. Ночь была пиздецки долгой, он устал, как собака, так какого же хрена он стучится в дверь напротив, вместо того, чтоб спать? Он пьет молоко прямо из коробки, когда слышит шум за спиной, это Лекс в его квартире. - Какого.. – она стискивает ему рот неожиданно сильной маленькой ладошкой и шепчет: - Блядь, блядь, блядь.. Дай свой телефон. – вместо того, чтоб сказать «А какого хрена случилось с твоим?», он молча протягивает мобильный. Лекс уходит в комнату, по памяти набирает номер и шипит в трубку: - Стив, это я. Слушай внимательно и не перебивай. За мной пришли. Я не знаю, их человек десять. Если я смогу выбраться, то встречаемся там, где в последний раз через два часа. Если нет, тогда дальше сам. Вытащи его. – она сбрасывает звонок. – Иди сюда. – это уже ему. Геральд хмурится, но подходит. - Кто пришел? – она не отвечает. – Лекс? Она тянет его за руку, меняя их местами в пространстве, сильно толкает его в грудь, и он сам не понимая как, через две секунды оказывается прикованным к батарее собственными наручниками. - Прости. – говорит Лекс. – Сиди здесь и никто тебя не тронет. - Какого хрена? Эй, я могу помочь! Я должен помочь! Немного информации только не помешает. Лекс наклоняется к его лицу, касается щеки кончиками пальцев. - Ты ничем мне не поможешь. Ты мне нравишься, поэтому, ради бога, сиди здесь. Он со своего места видит, как Лекс распахивает дверь, на черной футболке тут же появляются красные точки прицелов. Она улыбается, поднимая руки. - Привет, мальчики. Вы за мной? – и захлопывает за собой дверь. Теперь есть еще одна причина не сдаваться, не пустить их в только что покинутую квартиру, она его втянула, она и вытащит. Ключ от наручников на связке в кармане куртки, куртка, конечно, в коридоре. - Зараза!       Придется расшатать трубу, сил должно хватить, только сколько времени это займет? Пока он возится с трубой, за дверь не просто шум и возня, а грохот, отрывочные крики, в двери одна за одной появляются дырки от пуль. Шпилька! Вот дебил. На тумбочке у телевизора лежит шпилька, забытая той девчонкой на П, имя он так и не вспомнил. Он почти дотягивается, роняет, потом долго ищет ее на ковре. Когда наручники сняты, за дверью уже тихо. Он аккуратно открывает дверь. Сразу за дверью на полу труп, лежит на животе, голова под неестественным углом вывернута в бок, следующий на ступеньках, голова запрокинута, открытые глаза смотрят в потолок. В пролете между лестницами еще два, один сидит, привалившись к стене, пол под ним бурый, второй висит на перилах, головой вниз. Входная дверь в холл на первом этаже скрипит и бьется об голову еще одного. Этого он точно видел, тогда на задержании. Вдалеке он уже слышит вой сирен, кто-то вызвал полицию. Лекс нигде нет.

***

      За рулем Рамлоу, Брок, косится на нее в зеркало заднего вида. На руках вибраниумные наручники. Джаспер рядом ерзает, от него отчетливо разит желанием что-то сказать. - Если хочешь сказать, что тебе жаль – ухмыляется Лекс. – То не стоит.       Он хмурится и тоже косится на нее, они и не подозревали на что она способна и, откровенно говоря, удивились такому количеству людей и таким наручникам. Это же просто Лекс, Джаспер мог бы поехать и один. А вышло вот так, все мертвы, только он и командир.       Может это и к лучшему, никаких существенных доказательств у них так и нет, может ей удастся что-то добыть, раз ее просто не убили, а везут куда-то, значит отцу что-то нужно. Изолятор встречает ее холодом и сыростью. - Дом, милый дом. – шепчет она, приземляясь на руки после толчка в спину.       Она не имеет понятия, сколько прошло времени, здесь все по-другому, окон нет и непонятно день сейчас или ночь, ощущения в темноте смазанные, она просто лежит посреди камеры, раскинув руки. Отсюда не выбраться, она уверена, она пыталась. Одно точно к лучшему, хотя бы удалось увести их оттуда, им в голову не пришло проверить квартиру, из которой она вышла, а значит с соседом все в порядке, он то тут точно не причем.       Дверь распахивается неожиданно, никакого звука шагов, вообще ничего, просто раз и открыто. Лекс жмурится от внезапного света, смотрит на тяжелые ботинки перед носом, смотреть кто это не охота, да и какая разница, сейчас ее отведут к отцу и может, наконец-то все кончится. Чья-то рука вздергивает ее в вертикальное положение, перед собой она видит лицо Брока с нахмуренными бровями, он такой взъерошенный, что она невольно улыбается. Может у нее крыша поехала? - Стоишь? – спрашивает тот. Она кивает, радостно улыбаясь. - Тогда пошли. – недоуменно говорит тот. Лекс откашливается, от долгого молчания голос не сразу слушается. - Что даже наручники не наденешь? - У тебя тут совсем крыша съехала. – качает головой Брок. – Иди за мной, молча и тихо, мы тебя вытащим. - У кого еще крыша поехала. – бурчит она.       Пока они идут по коридорам бункера, она прибывает в полной уверенности, что спит, и все это какие-то извращенные выверты подсознания. Брок почти самостоятельно надевает на нее бронежилет и сферу, на себя тоже, за дверью их ждут еще двое в таком же виде. Пропускают на выходе их без вопросов.       Уже в машине в голову медленно просачивается информация о том, что вроде все по-настоящему. Лекс расстегивает ремень под подбородком, стягивает сферу, смотрит в зеркала в глаза Джасперу, который за рулем. - Какого хрена творится? Рядом Брок тоже стягивает шлем, кладет его на колени, поворачивается к ней. - Прежде, чем ты начнешь по-настоящему нервничать, и все мы подеремся прямо в едущей машине, расслабься, мы на вашей стороне. - На НАШЕЙ? – переспрашивает она. - Нас натравили на Роджерса. Тех, кто остался после твоих выкрутасов. Он конечно нас поломал, кто мы против суперсолдата, ты это здорово доказала, да? Джаспер смотрит на нее, а не на дорогу. - Я с самого начала этого не хотел. – говорит Брок. – То, что делали с тобой. Но я не мог помешать, ты же понимаешь? Она откидывает голову на сиденье. - Никто не мог. - Роджерс все рассказал Броку. – говорит второй Хейл с переднего сидения. – Он достаточно доверял нам, чтоб поделиться. Ты, конечно, не поверишь, но мы твои друзья. - Роджерс сказал, если вытащим тебя, все пройдет лучше. – говорит Брок. – У меня достаточно информации с камер и внутренних серверов, чтоб утопить твоего папашу полностью и насовсем. Только сейчас он уж точно знает, кто вытащил тебя и скачал инфу, за нами пустят солдата. Ты то знаешь на что он способен. - Ты серьезно? – спрашивает Лекс. – Стив вот так просто взял и рассказал тебе все об операции? Может ей, конечно, кажется в таком освещении, но вроде бессменный лидер Альфы краснеет. - Нет, не просто. Сначала мне пришлось кое-что рассказать. - Кое-что? – улыбается Лекс. Джаспер ржет в голос. - Иди на хер. – говорит ему Брок.       Машину вдруг на полном ходу швыряет куда-то в бок. Они некоторое время летят почти в свободном полете, Лекс пару раз ощутимо ударяется головой. Хейлы впереди пристегнуты, они в порядке, для нее пару ударов головой не существенны, Брок без сознания. Ремень Джаспера заклинило, Лекс тянется вперед и просто рвет его где-то в середине. - Выматывайтесь! – орет она.       Нужно вытащить командира. Но ее саму выдергивают из машины вместе с дверью, дверь летит в сторону, она прижата к кирпичной стене какого-то дома, солдат прижимает ее живой рукой, вторая рука в замахе, ей не страшно. - Я не буду с тобой драться. Железный кулак прилетает в стену возле ее головы, штукатурка осыпается мелкой крошкой прямо под ноги. - Уходим отсюда?       Солдат, Баки, кивает. Дерек уже вытащил Брока, тот еще выглядит немного не в себе, но по крайней мере стоит на ногах. До башни Старка один квартал, Лекс бежит, держа Баки за живую руку, не в силах отпустить. Стив сказал, она похожа на Бекки Барнс, сестру, может поэтому солдат вспоминает ее снова и снова? Возле самых дверей она впечатывается в кого-то, кто вырастает будто из ниоткуда прямо на пути, и едва успевает остановить Баки, потому что это, блядь, ее долбаный сосед. - Как ты меня нашел?       Он пытается что-то ответить, рядом асфальт взлетает мелкой крошкой, как при бомбежке, это уже перестало быть какой-то тайной операцией, это война. Отец на все пойдет, чтоб не дать обнародовать информацию, что грозит ему потерей всего. Роджерс в своей дурацкой форме кидает ей наушник для внутренней связи, кивает, она знает, что делать дальше. - Вы в распоряжении капитана. – кричит на Рамлоу. Тот жмет плечами, типа – кто бы спорил. Ловит солдата за живое запястье, указывает на Геральда: - Защити его. – солдат хмурится, но кивает. – Дальше я без тебя. Тони подхватывает ее в своем костюме, чтоб доставить на самый последний этаж. Старк выходит из своего костюма почти на ходу, им нужно хотя бы минут двадцать, Лекс молится всем богам, каких помнит, чтоб все, кто остался внизу продержались столько времени и остались живы.       Тони стучит по клавишам с бешеной скоростью, Стив все-таки был прав, кто бы это делал, если бы не он. Он перебивает вещание Бэкфорд Ньюс по всей стране, взламывает внутреннюю связь Пентагона. Камера, звук. Лекс сидит на стуле, за спиной панорамной окно башни Старка, она в пыли, на лбу и подбородке подтеки крови. Она рассказывает о своем отце, о своем детстве, о солдате и других подопытных. Тони перемежает это все видео с камер наблюдения в бункере. Все сохранилось. Вот маленькая девочка на железном столе кричит, выламываясь в спине, ее отец стоит в паре метров и смотрит, молча. Вот он походя бросает «Обнулить!», и солдату пихают капу между губ, сажая на стул, вот он выламывается по разрядами тока. Все это сменяется страницами записей с подписью отца. Когда он заканчивает свой рассказ, проходит минут сорок. Внизу слышаться вой сирен и крики людей. Тони смотрит на нее так, будто видел в первый раз. - Все живы. – говорит он. – Все наши. – выделяет последнее слово. Она кивает, сил почти не осталось.