Твои звуки... Прекрасны

Когда Зеницу тихими шагами вышел из комнаты, кинув последний взгляд на спящего омегу, уже успевшего завернуться в своё клетчатое чёрно-зелёное одеяло, то сразу побежал в сторону выхода из дома. Он не знал, когда придут родители Танжиро, так что ему лучше уйти пораньше, чтобы Агацуму не сочли за малолетнего вора. Он быстро отыскал свою обувь, забрал школьный рюкзак и нажал на ручку входной двери. Ручка легко поддалась и дверь была открыта. Неужели Камадо в принципе не закрывают дверь? Зеницу не видел, чтобы Танжиро открывал дверь ключом или ещё каким-то способом… Он подошёл к забору, через который было видно улицу и нажал на кнопку возле двери. Теперь ясно, почему входная дверь открыта, по крайней мере днём, ведь на территорию так просто не зайдёшь: нужно иметь специальный магнитный ключ. А альфа даже не заметил, как эта железная дверь открывается… Похоже, он слишком погряз в раздумьях. Обратная дорога. Всё те же дома, заборы, деревья, кусты… Они всегда казались такими простыми, одинаковыми… Но сейчас они будто ожили. Да и весь мир будто ожил для Агацумы, заиграл новыми красками. Приятное зрелище. Вот и школа, от которой блондину прямо и направо до своего дома. Даже школа, что была обитанием уныния и казалась потрёпанной и противной, стала похожа на обитель радости. Слишком необычно, слишком красиво… К своему дому Зеницу подходил быстрым шагом. По сути, уроки ещё не кончились, но парень уже не хотел идти обратно, так что решил подождать родителей дома. Да, родители альфы уходили рано и возвращались поздно, когда тот уже спал, так что приходилось готовить самому. Но пока он есть не особо хотел и решил сразу сесть за домашку. Комната парня тоже находилась на втором этаже. На стенах были жёлто-оранжевые обои в белый треугольник, в углу стояла уже потрёпанная гитара, царапинки на которой Агацума заклеивал яркими наклейками. Он невольно посмотрел на свои пальцы: жёсткие, стёртые о струны. Да, он неплохо играл, но часто ценой боли и собственных пальцев, но без гитары альфа жить уже не мог. Она сыграла слишком большую роль в его жизни, чтобы просто испугаться какой-то там боли. На полках книг было относительно мало: блондин в основном читал книги онлайн и не особо хотел тратить деньги на реальные книги. Но он особо гордился книгами с автографами авторов, а особенно «Гарри Поттером» с подписью самой Роулинг (Автор: мечтать не вредно…). На закрытой полке со стеклянными дверцами хранилась старая, полусломанная укулеле, от которой у Зеницу и пошла любовь к гитаре и созданию музыки в целом. Рабочий стол. Самый обычный светлый стол для учёбы. На краю возле стены лежали учебники, возле них тетради, а рядом жёлтая лампочка с оранжевым львёнком. Альфа сам уже не помнил, сколько ей лет, но не просил новый светильник, уж настолько он ему дорог как память. Лёгким касанием пальца до лапки льва можно было включить свет. Яркий жёлтый стул на колёсиках в цвет обоев уже скрипел, даже если его просто покатить куда-либо, так что парень обращался с ним аккуратно. Вся комната навевала приятные воспоминания. О детстве, о любви. Зеницу провёл рукой по столу и сел на стул, что противно скрипнул практически моментально. Домашка. То, что парень ненавидел всей душой, ибо дома другая атмосфера, звуки… Сосредоточиться сложно, поэтому он всегда включал музыку, чтобы был какой-нибудь посторонний шум. Домашку он делал довольно долго, около пяти часов. Да, с перерывами на еду и просто безделье, но точно дольше, чем всегда. Мысли смешивались, крутились вокруг чего-то одного, абсолютно не связанного с учёбой. Когда уроки были сделаны, Агацума сел за гитару. Он помнил, как получил её ещё с нейлоновыми струнами, на которых учились новички, а сейчас струны заменили на жёсткие, о которые пальцы неопытного человека быстро бы стёрлись. Руки уже по памяти ложатся в нужные места на инструменте, ставят сложные аккорды в качестве тренировки. Эти струны стали родными, и альфа уже не чувствовал боли, хотя часто пальцы стирал до крови. Парень достал телефон и набрал какой-то текст в поисковике. Снова новая песня, в которой было много сложных аккордов и барэ. Зеницу любил эту сложность игры. Ему было приятно лишь то, что он мог создавать музыку сам лишь при помощи рук и гитары. С его слухом он мог бы играть на скрипке (для отличной игры на которой, нужно было иметь ИДЕАЛЬНЫЙ слух), но скрипка казалась слишком пищащей, слишком высокой, в плане звука. Пальцы быстро перебирали один аккорд за другим, пока что без боя. Просто напоминание нужного положения руки. Но спустя минуты из комнаты альфы раздавалась приятная и оживлённая мелодия. Было немного сложно, ибо количество аккордов на строчку и бой требовали быстрой реакции, но всё же Агацума справился. Он сыграл без ошибок, чисто и красиво. Омега спал ещё долго, видя какие-то приятные сны, крепко обнимая подушку, но вскоре его разбудил резкий звук телефона. Парень потёр глаза, пытаясь вспомнить, что происходило, а когда осознал, то взвизгнул. Он быстро пришёл в себя после сна и пытался всё обдумать. Он, Зеницу, запах… Омега обхватил колени руками и положил голову на ноги, будто пытаясь скрыть явное смущение. Это немного пугало, ибо всё произошло слишком быстро, хотя Танжиро сам не знал, сколько времени Агацума скрывал чувства. Странно. Рука парня потянулась к телефону. Телефон включился и на главном экране высветились несколько сообщений. —Чёртов спам! — раздражённо сказал сам себе красноволосый и откинул телефон в подушку. Завтра в школу он не пойдёт, так что мог забыть про домашку на ближайшую неделю (Автор: в моём понимании омегам во время течки можно не приходить в шкалу и не делать ДЗ). Парень быстро оглянулся на гитару, которая лежала на самом краю кровати, чуть не падая. Танжиро моментально схватил инструмент, поставил его как нужно и потихоньку вспоминал что и как. Первый аккорд, второй, третий… Такие простые, но когда у омеги получался чистый звук, сердце начинало биться быстрее, а разум очищался. Камадо был благодарен Зеницу за всё… За всё, что он сделал для него за время, пока они были знакомы.