Suspiriosis

“Мам, я здесь. Я жив, не плачь. Ну же, посмотри на меня! ” Вы когда-нибудь разыгрывали собственные похороны? Или думали о том, как они пройдут? Прежде я никогда не задумывался о подобном. Не задумывался, пока не наступил момент, кардинально изменивший мою жизнь и разделивший её на “до” и “после”.

***

— Винай, опять ты свои фанфики пишешь? — произнёс развалившийся на диване парень. Он выглядел совершенно неприметно. Его короткие, тёмные волосы были зализаны на бок, а узкие, казалось, хитрые глаза бегали по экрану телевизора, наблюдая за игрой. Худые руки держали джостик, быстро тыкая пальцами по кнопкам. Он, казалось бы, выглядел обыкновенно, но что-то особенное в нём было. В его тёмно-карих глазах горели искры, а искренняя улыбка сама по себе вызывала расположение окружающих. Он из тех типов парней, которых называют дрищами, но это никогда не мешало ему носить мешковатые вещи. Тот, о ком я говорю — мой лучший друг по имени Наронг. Ему, как и мне, 17. Мы дружим со средней школы. Пожалуй, это первый человек, не считая мамы, который тогда не издевался надо мной из-за моей ориентации. Да, я гей. Но не стыжусь этого. В какой-то степени, даже горжусь. Со временем я понял, что таких как я много и что даже есть те, кто поддерживает лгбт сообщество, не являясь его представителями. Вполне неплохо, из-за этого я довольно популярен не только среди девушек-яойщиц, но и среди парней. Я фикрайтер, поэтому мне часто поступают сообщения от поклонников с благодарностью или чем-то в этом роде. Думаю, это довольно мило. Появляется чувство лёгкости и того, что я не зря всё это делаю. Я живу со своей мамой, на окарине Бангкока, в одном из не особо приятных переулков. Мама работает директором магазина корейской косметики. Её магазин открылся совершенно недавно, да и находится далековато от нашего дома, из-за этого она часто задерживается допоздна. Мой отец умер, когда я был ещё ребёнком, поэтому я совсем его не помню и видел лишь пару фото. Мама говорит, я его копия. Касательно моей внешности: у меня бледная кожа, немного вьющиеся, крашенные в светло-коричневатый цвет волосы, худое тело, пухловатые небольшие губы. С родственниками мы не связываемся. Бабушка с мамой не в очень хороших отношениях. Мама рассказала мне о том, что бабушка была против их с отцом брака, потому что не считала жениха достойным своей дочери, видела в нём только разгильдяя и ничего не достигшего парнишку. Папы уже давно нет, а “война” родственников так и не прошла, но мы иногда ездим навещать бабушку. Несмотря на то, что я живу только с мамой, один я редко бываю. Наронг живёт на соседней улице, поэтому часто заходит в гости. Если он приходит, а я в это время пишу, и стараясь лишний раз меня не отвлекать, он просто берёт приставку. Но бывают случаи, когда он начинает всё время мешаться. Он человек настроения. Если оно у него чересчур хорошее — быть беде: начнёт носиться по дому, как будто у него шило в одном месте, и я не шучу. Как-то раз он чуть не разгромил мне дом, решив устроить что-то наподобие вечеринки. На этот раз он пришёл как раз-таки в такое настроение. Суббота, девять часов утра. Спал бы в это время. — Винаааай, поиграй со мной в приставку. Одному скучно. Я к тебе так редко прихожу, хватит уже в комп пялиться, — начал ныть Наронг. — Ты приходишь чуть ли не каждый день. — я развернулся на кресле в его сторону и демонстративно закатил глаза. — Да какая разница, ты всё равно меня будто не видишь. — Ладно, ладно, сейчас. Напечатав ещё пару строчек, я устроился на диване рядом с Наронгом и взял ещё один джостик. Мы начали играть, но Наронгу это не мешало одновременно задавать мне вопросы. — Как ты? — начал он. — Нормально. — Точно? — переспросил Наронг, поставив игру на паузу и уставившись на меня. — Почему ты спрашиваешь? — непонимающе приподнял бровь я. Наронг помедлил, но всё же спросил: — Пи’ Дон... Он... Больше не связывался с тобой? Черт, как знал, что он заговорит о нём! Чтоб Вы понимали, Пи’ Дон — старшеклассник, популярность и заноза всей школы, а самое главное, мой бывший. БЫВШИЙ. Подумать только, я встречался с таким кретином, как он. Несмотря на его смазливое личико и хорошее телосложение, он тот ещё дерьма кусок. Сперва он казался таким нереальным, я чувствовал, что в чём-то есть подвох, ведь не бывает таких “принцев из сказки”. Как оказалось, я был прав. Выяснилось, что он встречался со мной по приколу, проиграв спор. Он унизил меня на глазах у всей школы на полгода наших отношений. Он сказал, что меня ждёт сюрприз. Как он и просил, я ждал его в раздевалке после уроков. Он пришёл быстро, довольно взволнованным, словно в предвкушении чего-то захватывающего, азартного. Я свалил это на повязку в его руках, которую он в спешке повязал мне на глаза, с просьбой не снимать до конца. Я послушал его, доверившись. Позже он прижал меня к сзади стоящим шкафчикам. Я почувствовал на своей шее горячие поцелуи и прикосновение рук, плавно расстёгивающих мою рубашку. Всё бы ничего, если бы я не услышал тихий смешок где-то слева от себя. Я резко вырвался и снял повязку. Дон стоял с камерой в руках, ухмыляясь, а рядом с ним запыхавшийся парень, который, по-видимому, и делал со мной все те вещи. Помимо этих двоих стояло ещё человек пять. Некоторые уже перестали сдерживаться и начали смеяться. Мне тогда было так досадно. Я смотрел прямо в глаза Дону и не видел в них ни капли сожаления о содеянном. “И это тот, кого я всё это время любил?” — пронеслось тогда в моей голове. Мне до последнего не верилось, ведь я никогда не видел его столь пугающим. Меня охватил ужас и паника. Слёзы потекли из глаз. Моё тело будто парализовало, а лёгкие перестали работать. Я начал задыхаться, словив астматический приступ. Все запаниковали, не ожидав такого исхода событий. Даже Дон, являясь моим парнем, казалось бы, уж должен помнить о такой важной вещи, как астма у своего же парня, совсем не понимал, в чём дело. Хорошо, что всё же какой-то школьник додумался залезть ко мне в рюкзак и поискать там ингалятор. В тот день я увидел настоящую сущность этого человека, так что жизнь просто избавила меня в очередной раз от биомусора. В скором времени об этом случае кто-то доложил директору, и Дона отстранили от занятий на целый месяц. До учащихся тоже быстро донеслись слухи. Многие начали проявлять ко мне больше внимания и заботу, спрашивая о моём самочувствии и о том, не нужна ли мне какая-нибудь помощь. Все стали меня поддерживать, и тот ролик не успел разлететься по сети. — Нет, не связывался, — наконец произнёс я. — Ты в порядке? — еще раз задал этот вопрос Наронг. — Он скоро вернётся к учёбе, тебе надо быть готовым к тому, что вам придётся часто пересекаться. Я ничего не ответил, лишь бросил взгляд в его сторону. — Уже прошёл месяц, забудь о нём. — Как человек может быть таким мерзким? Он, блять, на протяжении шести месяцев и виду не подавал, так замечательно отыграл свою роль. — Во мне начала закипать злость. — Тише, не кипятись. Тебе надо найти себе кого-то. — Ты серьёзно думаешь, что я рискну с кем-то сейчас встречаться? Не хочу наступать на одни и те же грабли. — Ну не все же люди такие, не обобщай. Я вот, к примеру, точно не такая крыса, как он, — усмехнулся Наронг. — Но ты не гей. — Да, но если бы я им был, сделал бы тебя своей жёнушкой. — Наронг подмигнул и пихнул меня локтем в бок. — Кто сказал, что я был бы на это согласен? — возмутился я. — Я что, настолько ужасен? — обиженно спросил Наронг. — Я не вижу тебя в роли гея, прости. — Я еле сдерживал смех. — Дорогуша, да как Вы можете? Я самый гейский гей из всех! — наигранно и манерно произнёс он. — Самый гейский гей? — Я больше не смог сдерживаться и засмеялся. — Дорогуша, почему Вы смеётесь? Разве не видите, от меня натуральностью и не пахнет! — Он надул губы и положил одну ногу на другую, а поверх устроил руки, выставив правое плечо вперёд. — Всё, хватит, угомонись, а то ты как придурок. — Успокаиваясь и вытирая, выступившие слёзы, проговорил я. — Ладно, ладно. — Наронг поменял положение в прежнее. — Кстати, как там этот твой главный фанат? — Ты про того анонима, который вечно пишет мне в личку и комментирует каждую главу? — Да-да. По-прежнему не отвечаешь на его сообщения? — А должен? На комментарии ведь отвечаю с благодарностью. Думаю, достаточно. — Чего ты боишься? Пообщайся с ним, хуже от этого не станет. — Не факт, что это парень. Больше похож на помешанную девушку. Тем более, то, что он как-то разузнал мой номер и переписывался сам с собой, отчитываясь о прожитом дне, о проделанной работе, и желая спокойной ночи в пустоту, зная, что я ему не отвечу, уже настораживает. Он, она, пофиг, слишком настырный. — Не накручивай, у тебя много в школе фанатов, может, кто-то, кто знает твой номер, просто дал ему, потому что он хотел поблагодарить тебя за проделанный труд. Не думаю, что он как-то выпытывал его, чтобы отслеживать тебя. — Наронг успокаивающе похлопал рукой по моему плечу. — Не думаю, что у кого-то, кроме тебя и мамы, есть мой номер. Да и почему бы просто не поблагодарить лично? — Ты же знаешь, многие стесняются. — Ладно, возможно, ты прав. — Так это значит, что ты ему ответишь? — Так переживаешь, будто ты знаешь, о ком речь, — усмехнулся я. Неожиданно раздался раздражающий звонок в дверь. Мы с Наронгом переглянулись, не понимая, кто вдруг решил прийти. Я встал с дивана, надел любимые мягкие серые тапочки, поправил спутавшиеся волосы, помявшуюся белую пижаму с длинными рукавами и, наконец, открыл входную дверь. На пороге стоял мужчина в униформе доставки, а в его руках была большая коробка, размером с кукольный дом, и цветы. — Вы, наверное, ошиблись адресом, я ничего не заказывал, — поторопился предупредить я. — Это дом 35? — Мужчина оглянулся по сторонам и ещё раз посмотрел на номер дома, указанный на входной двери. — Да. — Отвечал я, по-прежнему недоумевая. — Здесь проживает Тирават Винай? — Это я. — Распишитесь. — Мужчина протянул ручку и листок, а после удалился, передав мне коробку и букет.