Новичок

      Первый раз увидев новичка, Алистер лишь раздраженно хмыкает. Маг. Дункан, из всего населения этого осточертелого Ферелдена привел мага. Ну конечно, удача ветерана Серых Стражей не могла быть удовлетворена лишь этим. Поэтому это оказалась еще и эльфийка, вся дерганная с затравленным взглядом и дрожащими руками.       «Помрет первой», — мысленно резюмировал Алистер, двое других хотя бы выглядели здоровыми. Он хоронил новичков слишком часто, так что уже привык придумывать им клички, чтобы не запоминать мудреные имена. Ей он пока оставит «Новичок», как множеству других, кто не пережил Посвящения. Имена порой все же причиняли боль тем, еще не омертвевшим частям его сердца.       — Знакомься, Алистер, мой старый и верный соратник, — бодро хлопая по плечу собрата бросает Дункан, сразу же собираясь по своим секретным делам. Человек, которого когда-то он даже уважал. Прежде чем Алистер понял, что его взяли не за его способности или характер, а потому что в нем текла королевская кровь. Бастард, которого не хотели отдавать церкви. Об уходе уж точно он не жалел, вот только в Страже оказалось не намного лучше.       — На себя посмотри, седобородый морщинистый козел, — огрызается, уже скорее по привычке, он наставнику, но тот лишь весело машет рукой и уходит в приподнятом настроении.       Страж критически осматривает Новичка и с минуту покопавшись в выделенной им палатке, бросает эльфийке потертый нагрудник, та словно баран пялится на кусок металла с выбитым грифоном.       — От меча не защитит, но стрелу остановит, — уже в приказном тоне продолжает Алистер, закатывая глаза. Он примеряет в руке шлем, да пусть бошка у нее наверняка пустая, а прикрыть ее не помешает, звук при ударе будет звонким, что о пустой горшок. Или голова Кайлана. От последней мысли он тихо фыркает, — надевай, маг, от пяти фунтов ноги не сломаются, а броня тело хоть прикроет.       Эльфийка съеживается под его суровым взглядом, хотя и так тощая девчонка, казалось бы куда худее? Кожа болезненно бледная, словно у мертвеца, явно солнца годами не видела.       — Я здесь старший Страж, второй после командора Дункана, — с угрожающими нотками произносит Алистер, — не нянька. Мои приказы исполнять, без тупых вопросов, без нытья и без сомнений. Я говорю «колдуешь» — ты колдуешь, я говорю «отступаем» и ты бежишь так, что пятки сверкают. Сопли подтирать и в кроватку укладывать не буду, — он снова морщится, от страха отразившегося на лице эльфийки на слово «кровать» и мысленно матерится. На себя, на чертов орден храмовников и не менее задолбавший его орден Серых Стражей. Он чешет свежий шрам на щеке и протянув свой вечерний паек, добавляет: — Ешь быстро и молча. Когда нет для тебя задания — отдыхаешь, по лагерю одна не ходишь, а ждешь указаний, — он тычет пальцем под ноги, не хватало чтобы новенького Стража прирезали как беглого отступника, пока он отойдет отлить, — тут. Это значит здесь, не вон там, возле лагеря храмовников, и не вон там, возле псарен. Понятно?       Добившись от нее утвердительного кивка, он все же не выдерживает и достает флягу. Забористый алкоголь, приятно обжигает горло и оседает теплом где-то в животе. Всего глоток или два. Алистер знает, что скоро начнется битва. Великая битва, по словам придурка, считающего, что корона на голове делает его королем; битва, которая закончит какой-то там по счету Мор. Алистеру, откровенно говоря, плевать, он просто хочет по-быстрому отслужить свое, а потом сидеть на жаловании и надираться до полной отключки без сновидений. Потому что даже во сне он не находит покоя из-за проклятых кошмаров. По крайней мере порождения тьмы просто его прикончат, а не вотрутся в доверие, чтобы использовать и выбросить. Или хуже, ткнуть кинжалом в спину, фигурально выражаясь.

***

      По быстрому не получилось. Король, как и положено высокомерному придурку, бросился в самую гущу сражения, а подкрепление стояло в неведении. Дурацкий план, дурацкий огонь, который не зажгли, дурацкая Новичок, которая все равно понеслась за ним. И это после того, как на ритуале Посвящения первый претендент помер, а второго он сам заколол у нее на глазах.       — Я приказал тебе бежать, Новичок! Какую часть приказа «валить нахрен» ты не поняла?! — орет он, отрубая голову гарлоку, который успел подкрасться к одинокому магу.       — Я…       — Башня атакована, порождения прут снизу, — шипит он, разрывая ее рукав и быстро осматривая рану. Слава Создателю, порез глубокий, но ничего с чем не справится целитель, — путь наверх, это путь в один конец. Ты еще молода, рано тебе умирать, Новичок, — сам не понимая почему, он позволяет в тоне проскочить мольбе. Той гнусной его части, мелкого тупого героя. Забота о других — это не про него. Впрочем как и многое другое: как любящая семья или верные друзья. Даже первая любовь и та предала его.       — Но вы идете туда, — из ее глаз льются слезы, непонятно от страха перед ним, перед порождениями тьмы или просто от боли. А может и того и другого. Но она продолжает сжимать старенький дешевый посох, а ее лицо кривится от боли, когда он стягивает наспех сделанную повязку с целительными травами.       — Потому что кто-то должен зажечь чертов огонь, — вздыхает он, потому что ненавидит это. Кто-то должен, иначе погибнет много людей. Вот и вся его правда, он хочет спасти тех людей, разве нужны тут какие-то усложнения?       — Теперь это и мой долг, — она все еще немного заикается от страха и мелко дрожит. Но не отступает. Дура. Пусть и помирает дурой, Алистер машет на нее рукой и сосредотачивается на штурме башни, организовывая остатки паникующих солдат.       Зачем он оглядывается? Зачем ищет Новичка? Зачем опять наступает на те же грабли? Все. Абсолютно все, с кем он сближался делали ему больно или предавали. Потрепанный ветеран не знает ответа, лишь скалится очередной твари в лицо, крепче сжимает щит и вновь идет вперед. В этот раз у него не будет времени пожалеть о своем решении, о своих чувствах. Останавливаться нельзя, потому что новые порождения тьмы продолжают наступать снизу. Но он ловит себя на том, что позволяет себе облегченный выдох, когда видит среди редеющего числа союзников маленькую эльфийку. Он раздражается, потому что рад слышать ее тоненький голос, зачитывающий очередное заклинание.       Но с каждым этажом, их все меньше, они все слабее.       В конце концов Алистер позволяет себе саркастичную усмешку, когда они, оставив всех солдат на верную гибель, прорвались на самый верх. И там их ждал огр. Огромная свирепая машина смерти. Страж знает, что даже в полной силе его шансы были бы не очень, а сейчас и с обычным гарлоком повозиться бы пришлось. Эльфийка из последних сил собирает заклинание и метает его в жаровню, зажигая сигнальный огонь.       Огр не торопится, медленно приближаясь, он знает что его жертвы уже без сил. Окровавленная дубина пугает своей неотвратимостью.       «Два тупых героя, чьи имена даже не вспомнят, когда будут описывать великую победу над архи-сучьей-тварью из-под земли», — выплевывает про себя Страж.       Посильнее сжимая рукоять меча он улыбается ей на прощание.       — Молодец, Новичок, — Алистер впервые за долгие годы улыбается так открыто, позволяет, не оглядываться на последствия. Потому что дальше уже ничего не будет.       — Меня зовут Сурана, — эльфийка отбрасывает, бесполезный теперь посох и подбирает с земли чье-то копье, держит совершенно неумело, но хей, по крайней мере огр размажет их быстро. Хоть и болезненно.       Спасительный сигнал для придурка в короне и старого козла Дункана. Похоже, кое-кто все же станет героем. С этой мыслью он бросается в этот обреченный бой.