Новичок

      Первым, что увидел Алистер, была грязная старуха с безумным оскалом посреди то ли сарая, то ли избы.       «Если это Создатель и его дом, то я начинаю понимать, почему мы живем в таком дерьмовом мире», — саркастично подумал Страж, чувствуя ноющую боль во всем теле.       Старуха говорила спокойно и уверенно, тело ее, может, выглядело дрябло и немощно, но в глазах ясно отражалось могущество. Как бывший храмовник, охотящийся на магов-отступников, Алистер был особенно чувствителен к таким вещам. Она довольно просто, но убедительно поведала об их спасении и своем желании остановить Мор. Даже умудрилась сохранить для них старые договоры. Алистер не поверил ни единому слову, но не отказался от помощи, когда та дала им немного денег, провизии и свою дочь в придачу. По крайней мере, дочь была ничего.       — Добро пожаловать в команду, — натянуто улыбнулся Страж и даже самый недалекий по тону бы понял, как он не желает ее вступления.       Морриган на это лишь фыркнула, но промолчала и вывела их к Лотерингу.       — И это великие Серые Стражи? Не знаю плакать иль смеяться, — ядовито усмехнулась ведьма, презрительно оглядывая напивающегося Алистера.       — Разве наша миссия не очень важна? — робко спросила эльфийка, постоянно опасливо косясь по сторонам шумной и дешевой таверны, пропахшей алкоголем, рвотой и рабочим потом.       — Наша миссия проста как бублик, — громко и с чувством рыгнув, Страж стукнул полупустой кружкой по столу, — идем на запад, что-то происходит, мир спасен.       — Направимся мы в Круг иль Орзаммар, определись, коль лидер нашей группы разношерстной, — ведьма явно не разделяла его легкомыслия, но говорила тихо. — Логейн власть захватил, а Стражей объявил предателями. Недели не минует, как охота откроется на нас.       — С чего бы? — удивленно посмотрел на нее Алистер, демонстративно обведя себя и Новичка рукой, — мы просто путешественники, меч мой спрятан в свертке, Новичок свое оружие посеяла, а свой посох не носишь даже ты.       — Потому что ты выбросил его, — злобно прошипела Морриган, — оставив без защиты нас.       — Знаешь, не надо пудрить мне мозги, я бывший храмовник, — признался Алистер, краем глаза отмечая странно спокойную реакцию эльфийки, — колдовать при желании вы обе можете и ручками, а пока мы выглядим, как обычные беженцы и не кричим на каждом углу, что мы Серые Стражи, Логейн про нас даже не узнает. Видишь, всё гениальное просто. Нас не будут искать, пока про нас не знают.       — А разбойники? — опасливо добавила Сурана. — Я не очень хорошо фокусируюсь без посоха.       — Прибьемся к большой группе беженцев, таких с Лотеринга, после того, как армия короля пала, будет хоть отбавляй. Мелкие шайки побоятся, просто, потому что в таких группах набирается под полсотни семей, и крепких мужиков хватать будет. Те хоть мечами махать не умеют, а лопатой или вилами саданут по самое не хочу. Плюс какие-нибудь местные, кто на юге служил в армии, попытаются свои семьи вывести. В общем, с самыми умными убежим, а самые тупые тут и помрут, — Алистер скрыл горечь в тоне, снова приложившись к кружке.       Он прекрасно знал, что никакие увещевания не сдвинут эти тупые задницы, пока фанатичные проповедники на улицах обещают, что Создатель за всеми присмотрит и все за всех сделает. А когда порожденья тьмы подойдут к самым воротам, церковники первыми же сбегут. Лицемерные ублюдки. Он знал — даже если сообщит, что Серый Страж, то его все равно никто не послушает, а наоборот сдадут в лапы стражи. Если конечно она еще осталась после побега местного банна. Так что он просто уйдет, как и всегда. Плюнет и постарается забыть. Всех не спасти. Дураки утягивают за собой слишком добрых. Но на душе все равно было тошно, а пиво на вкус, словно моча. Но пожалуй так даже и лучше, прям вкус его жизни.       — Мы отправимся в Редклиф, к одному моему знакомому, — бурчит Алистер, опуская затуманенный взгляд, — оттуда дальше к орлейской границе, присоединимся к оставшимся Стражам.       Знакомому. Да? Эамон помог, приглядел за чужим мальчишкой, не очень хорошо, но он, по крайней мере, пытался. Алистер неплохо относился к старику, даже по его просьбе присоединился к церкви, а потом встретил ее. Красивую храмовницу-орлесианку, которая определила для него поворотную точку в судьбе и мировоззрении. Агата.       Не сказать, что Алистер влюбился в нее с первого же взгляда, он был немного младше и стеснительным, а она была такой общительной и напористой. Сначала она ему помогала с тренировками, потом порекомендовала в орден храмовников, они проводили все больше времени вместе и, наконец, они начали встречаться. Это можно было бы назвать бурным романом, если бы он не был таким горько-сладким на привкус, словно шоколад, которым Агата его угостила при их первой встрече. Первые робкие признания с колотящимся сердцем, первый неумелый поцелуй на ночном дежурстве, первая близость, теплота и то великолепное, самое счастливое чувство, которое он по глупости принял за любовь. Иронично, что оно же и причинило ему самую большую боль позже. Хотя возможно и к лучшему, что он не привязался к ней сильнее, потому что оказалось, что все это было насквозь фальшивым.       Любви в реальной жизни не бывает. Бывает лишь сумма, за которую ее продают и за которую ее разбивают.       Изольда, жена Эамона, подозревала, что Алистер от него. И откровенно говоря, сейчас, годы спустя он не может упрекнуть ее в этих сомнениях. Она подослала Агату втереться к нему в доверие и выведать все. И Алистер не подвел, однажды, в момент слабости или настроения он признался, что бастард какого-то аристократа от эльфийки. Логейн вроде ненавидел орлесианцев, считая их всех хитрыми змеюками, что же, как минимум Изольда тоже не подвела. Она, через Агату, скомпрометировала его и подставила. Его любимую внезапно повысили и перевели в ферелденский Круг-башню у озера, а Алистера подсадили на лириум и отослали в самую дальнюю глушь. Ах да, кажется, вступая в орден, он отрекся от всего материального, таким образом, Изольда гарантировала, что ему не достанется от Эамона ни медяка.       Это было бы смешно, узнай она правду… если бы не было так отвратительно грустно. Но он получил свой урок. Слишком больно и слишком рано, но он потерял с Агатой свою невинность во многих смыслах этого слова…       — Ты хочешь просто сбежать?       — Мы можем просто сбежать? — одновременно спросили Морриган и Сурана, вырывая Алистера из мыслей.       — Ты хочешь, чтобы я рвал задницу и рисковал шкурой ради хрена, который позволил порожденьям тьмы вырезать моих товарищей и объявил меня вне закона? — тон Стража просто сочился мрачным сарказмом, а затем он повернулся к эльфийке, — Новичок, ты горишь желанием сдохнуть от отравленного кинжала убийцы или быть изнасилованной сотней-другой тех тварей из башни Ишала? Хотя, после первого десятка тебе будет всё равно, ты сойдёшь с ума, разумеется.       Маг передернулась от ужаса, а ведьма от отвращения.       — Ну, там, тебя не тянет погеройствовать ради страны, назвавшей тебя выродком, держащей твоих соплеменников в рабстве, и до кучи заперевшей в тюрьме навечно? — Алистер пожал плечами. — Меня бы на твоем месте не очень это вдохновляло. А Церковь, она знаешь, всегда поблагодарит тебя за труд, но вот кандалы все равно не снимет. Песня Света, она для всех равна, но для некоторых ровнее, а вы в это «равенство» не входите.       — Я за план командующего, — кивнула Сурана, почти не раздумывая, — не хочу обратно в Круг. И порожденья... они меня пугают.       Ведьма запоздало подумала, что что-то пошло не по плану.       — Уйдем как мышки, — усмехнулся Страж; легкая работенка, для него.       Пусть Ферелден горит, его ничего не связывает с Родиной, а Новичка он из этого дерьма вытащит. Пусть его жизнь сломана, но ее только начинается. Алистер кривится, все это лицемерие ферелденцев об гнете Орлея, пока сами заставляют служить себе эльфов, его изрядно поддостало. Пусть долийцы бегут и продолжают жить свободно, а гномы, наконец, отдохнут от Мора, который у них никогда не кончается. В Круг, где Агата, он и подавно идти не хочет.       «Пусть все горит», — Страж насмешливо смотрит на Морриган. Неужели она и правда думала, что он не подумает о том, что кому-то вроде Кайлана, остановить Мор, было проще. Старая карга не собиралась спасать короля, потому что у нее были свои планы на Мор. Помогать старому могущественному и возможно одержимой не входило в его планы.       Алистер написал Агате лишь однажды и в письме было всего одно слово.       «Сколько?»