Новичок

      Алистер уныло глотнул из своей помятой фляги. Пойло, которое ему удалось достать взамен потерянному было так себе. Взглядом полным неприятия, он оглядел достаточно большой лагерь. Увидев отряд храмовников, большая группа беженцев прибилась к ним, значительно замедлив, и как лидер он встал перед выбором, бросить беззащитных крестьян разбойникам и порождениям тьмы рыскающим в округе или позволить умереть большему количеству жителей Редклифа.       — Чего тебе, жрица? — грубо бросил он какой-то рыжей девке в потрепанном церковном облачении. — Если ты пришла говорить за спасение души и прочую лабуду из Песни Создателя, то проваливай, я не в настроении.       Обычно этого хватало, но жрица, печально улыбнувшись, покачала головой.       — Меня отлучили от Церкви недавно, — она повернулась назад, смотря на беженцев с какой-то тоской, но не утерянной надеждой, — когда я предпочла остаться в Лотеринге, чтобы помочь бежать, тем кто не успел.       — Значит, ты такая же дура, как и они, — фыркнул Алистер, громко рыгнув, — у жителей этой дыры было более чем достаточно времени, но спорю, они держались за свои халупы и поля до последнего.       — Их дома и земля — это все что у них было, — с долей осуждения посмотрела на него жрица.       — Да ты что! — громко расхохотался Страж, ловя на себе неодобрительные взгляды. — Я прям вижу, как от того, что эти придурки просиживали задницы, их дома и земли вот прям в безопасности! Вот прям в полнейшей!       Кто-то разрыдался, кто-то послал его, а кто-то тихо проклинал. Но ему было все равно.       — Нельзя так насмехаться над людьми и их горем, — нахмурилась жрица, присев напротив, к разочарованию Алистера, который надеялся, что она наконец свалит молиться идиоту в его Златой Град или Небесную Обитель или ДомТогоКомуНаВсехПлевать. Последнее выражение Стражу особенно нравилось, жаль у него самого так не получалось.       — Послушай, жрица…       — Меня зовут Лелиана, — вежливо назвалась она.       — Насрать, послушай как-там-тебя, в Редклифе сейчас умирают те, кого я знал в детстве, пусть и не друзья, но люди, некоторые из которых были добры ко мне. Те, кто поделился хлебом или прикрыл мою задницу от нагоняя. Они борются за жизнь каждую гребаную ночь, в то время как я тут, вожусь с этим балластом. — Алистер злобно махнул рукой в сторону беженцев. — Вот бы вы все свалили нахер, если я вам так не нравлюсь!       Разумеется, недовольных было хоть отбавляй, но ни один не поспешил взять свои пожитки и рискнуть идти дальше в одиночку. Особенно услышав о демонах вокруг Редклифа.       — И еще хоть одна претензия к присутствию магов, и сами будете лечить свои болячки и разжигать огонь! Поняли, уроды! — прикрикнул он, отшвырнув флягу с отвратительным бухлом.       — Тем не менее ты тут, не спишь и охраняешь нас всех, спасибо тебе. Это то, что ты заслуживаешь услышать, — искренне произнесла она, удаляясь. — Я помолюсь за тебя Создателю.       Он проводил странную жрицу безразличным взглядом и тяжело выдохнул.       — Алистер, давай я тебя сменю, — подняв его флягу, Агата села рядом и протянула ее.       Ее подарок. Нужно было давно избавиться, но это была хорошая вещь и Алистер решил, что выкидывать флягу только потому, что ее бывшая хозяйка сука, было просто не практично.       — Знаешь, что я презираю больше всего? — внезапно спросил он, не поворачиваясь, забирая флягу почти рывком и допивая остатки алкоголя.       — Предательство?       — Себя, — он устало опустил взгляд, но затем все же обернулся к ней. — Почему я вожусь с этими… этими? Почему я просто не брошу это героическое дерьмо, которое в жопу никому не далось?       — Потому что ты хороший человек, даже если сам себя таковым не считаешь, — спокойно выдержав его озлобленный взгляд, ответила Агата. — Думаю, я полюбила тебя именно потому, что ты тот кто ты есть.       — Проехали, — он просто отмахнулся от ее лживых слов, не позволяя себе чувствовать лишнего.       Чувства — слабость, которую он так и не искоренил полностью. Его взгляд медленно блуждал по изможденным и напуганным людям и эльфам, которых, как он и предполагал, бросили церковники, едва запахло жареным.       Хотя, ему ли судить, он поступил также.       Тут же перед затуманенным взглядом предстала деревня, отравленная скверной. Они с Дунканом и остальными также задержались, помогая беженцам, его наставник хотел спешить, но тогда Алистер и еще несколько Стражей настояли на помощи крестьянам. Рука бывшего храмовника задрожала, когда он вспомнил маленькую девочку из той деревни, умоляющую о спасении. Но Стражи опоздали, поэтому он достал меч и принес ей лишь быструю смерть.       Нельзя спасти всех.       Хорошая выпивка помогла бы ослабить чувство вины. Помогла бы забыться сегодня сном без сновидений. В сердцах сплюнув, он резко поднялся и направился к телеге гнома-торговца с его странным сыном-дурачком. Кое-что еще звенело в его карманах и ему нужно было выпить. Агата проводила его осуждающим и одновременно жалеющим взглядом, но не стала останавливать. Морриган, наблюдавшая эту сцену издалека лишь пренебрежительно фыркнула, поудобнее устраиваясь отдельно от всех остальных. Одному быть проще.       Уже более довольный, Алистер шел к своей палатке, которую разбил рядом с церковниками, но остановился, заметив знакомую эльфийку в окружении сразу трех храмовников. Его глаза угрожающе сузились. Все еще держа наполненную металлическую флягу в одной руке, он медленно начал приближаться. Его мозг уже просчитывал варианты нападения: бросить в открытое лицо тяжелую флягу первому, ударить под колено второго, который стоит к нему боком, а потом коленом в шлем, с третьим…       Храмовник, что был без шлема, снял с себя плащ и заботливо накинул на плечи Новичка, та благодарно кивнула. Алистер нахмурился и замедлился еще сильнее.       — … извини, я потратила все.       — Нет проблем.       Услышал Страж обрывок разговора, прежде чем его заметили.       — Спасибо, Каллен, — кивнула эльфийка, тоже оглянувшись в сторону шагов.       — Новичок? — вопросительно протянул Алистер, вставая так, чтобы держать в поле зрения всех троих храмовников.       — Просим прощения, одному из наших… плохо, — замялся молодой капитан, рефлекторно делая приветственный жест к Стражу как к старшему по званию, что говорило о его уважении, двое других повторили за ним, — после того что произошло в Круге…       — Он просит лириум, а у вас и самих его немного и каждая склянка под ответственностью, сам знаю, что с учетом выдачи строго, — понимающе кивнул Алистер, немного расслабляясь. — Где он? — взглянув на оставшихся более внимательно, он заметил дрожь у того, что стоял справа от него и приказал: — Покажи глаза.       Храмовник без пререканий снял шлем. Лицо его было бледным, губы треснули, а взгляд уже был мутным.       — Лучше не делай этого больше, — серьезно сказал Алистер, — увеличенная доза немного поможет, но потом тебе будут такие кошмары сниться, что сам не рад будешь. Поверь, я знаю о чем говорю, — он протянул флягу, — на, лучше глотни.       — Но пить во время службы... — неуверенно произнес храмовник, оглядываясь на сослуживцев.       — Я сейчас старший, пей. Считай это приказом и медицинским назначением, — дружески хлопнув его по плечу, произнес Страж, — если не сбросишь немного напряжение, то можешь сорваться.       Отправив храмовника спать, он повернулся к капитану.        — Каллен, правильно? Пусть пока походит без доспехов, телу нужно отдохнуть. Даже если магия излечила его и внешне все нормально, внутри он может ощущать сильный дискомфорт от ношения тяжелой брони. Оружие и щит можете оставить, пусть чувствует себя защищенным, но посматривайте в его сторону, ближайшие дня три одного не оставляйте, но и не давите расспросами.       Каллен понимающе кивнул, а эльфийка ахнула в осознании, что старший Страж так много знает… потому что уже проходил нечто подобное.       — Дерьмо случается, Новичок, — просто хмыкнул Алистер, привычно потрепав девчонку по голове, взъерошив светлые волосы, — идем, прогуляемся.       Она снова поблагодарила Каллена за плащ и медленно поплелась с Стражем к краю лагеря.       — Это были маги. Скажи кто это сделал, и я надеру ему задницу, — сразу перешел к сути Алистер, он не любил тянуть и намекать. Тем более с вопросами касающимися насильников.       Она все поняла по одному тону и опустила взгляд.       — Я родилась в эльфинаже, жизнь в башне по сравнению с той была хотя бы терпимой. Меня кормили, у меня был кров, нужно было лишь учиться и не нарушать правила, — начала рассказ Новичок, теребя край плаща. — Знаешь, у меня довольно непривлекательная внешность, тело от грязной и тяжелой работы совсем некрасивое, ребра торчат, груди нет, лицо тоже простое… Так получилось, что я была на хорошем счету у храмовников за поведение, а у старших чародеев за усердие… — она всхлипнула не выдержав навалившегося. — Хоть и не обладала талантом, я много трудилась…       — Послушай, Новичок, не нужно выдавливать из себя, — прервал ее Алистер поморщившись, — просто скажи, кто этот ублюдок и я с ним разберусь.       — Ты уже убил его… он был старшим, я уважала и доверяла ему… — Она говорила уже почти не слышно, постоянно прерываясь на всхлипы. — Но на самом деле он ненавидел храмовников и их надзор, хотел независимости магов…       — Я понял, — выплюнул Страж с отвращением, — решил отыграться на том кто слабее.       Новичок оказалась лишь инструментом в большой игре. Как и он. Даже то, что ублюдок был уже мертв, не давало успокоения.       — Каллен, когда я ему рассказала, напал на него, — всхлипнула эльфийка, прижимаясь лбом к его груди, — его чуть не отдали под трибунал за нападение на старшего мага, поэтому Ирвинг предложил решить все по тихому…       — Не говори больше ничего, — он мягко обнял ее за плечи.       Алистер все понимал. Каллен не мог открыто сказать о своей связи с магом, иначе Сурану и их бы разделили в лучшем случае, в худшем его бы выгнали, а ее усмирили по тихому, чтобы не пятнать репутацию Круга и Церкви. Поэтому это нападение квалифицировали просто как превышение полномочий, к тому же Ульдред, учитывая какую большую группу он собрал, пользовался большим влиянием среди магов. Сурана на самом деле не нужна была им, все произошедшее с ней было лишь частью игры, которая даже не касалась ее. Ирвинг навязал ее Дункану, чтобы защитить, потому что понимал, что в Круге она теперь открытая мишень.       Больше не своя для магов и чужая для храмовников. Никто.       — Слушай, Сурана, — впервые обратился он к ней не по прозвищу, — после Редклифа я могу помочь вам с Калленом исчезнуть, у меня есть знакомые в орлейском ордене, переведу тебя туда, а там вы сможете хотя бы нормально встречаться. Тебе не нужно умирать здесь, не нужно больше страдать.       Она открыла рот, но он шикнул на нее и отстранился.       — Просто подумай. Подумай над этим и выживи, Новичок.       Алистер повернулся, снова смотря на лагерь.       — Когда я сам был новичком в ордене, у меня был наставник. Та еще тварь. Он постоянно напивался, обожал убивать магов и ненавидел всех вокруг. И дня не проходило, чтобы я с ним не грызся или не получал от него тумаков. А потом мы попали в ловушку демона гордыни, такой же огромной твари, что и недавно. Я был еще совсем зеленый мальчишка. Тогда я просто обосался от страха, стоя на месте, как идиот. А он спас меня, прикрыл от удара… — Страж запрокинул голову, смотря на бездушные звезды, белое облачко пара вырвалось из его рта в эту холодную осеннюю ночь. — Перед смертью он попросил меня не становиться таким как он. Позже я узнал, что его сестра была отступницей и убила у него на глазах всю его семью. Тогда он решил, что убивая одного, он спасает много людей, неважно кто это —  отступник, сочувствующий магам или маг крови. Все маги и помогающие им потенциальная угроза, а значит их нужно убивать, просто потому что чаша весов не на их стороне. Это не изменяло того, что он был грубым мудаком, но знаешь, ненавидеть его стало сложно.       Она долго молчала, смотря на Алистера, осознавая те подтексты, которые были скрыты в его истории.       — Не становись как я, Новичок.       Она продолжала смотреть на спину удаляющегося Стража, а слезы не останавливались.