Путь, выбранный сердцем

В тот момент, когда в Силе раздался неожиданный всплеск панического страха, Вейдер находился на дипломатической встрече на планете Соктун, в системе Нар-Саак. Он и все собравшиеся политики как раз обсуждали детали заключения взаимовыгодного договора о сотрудничестве между Галактической Империей и данной системой, согласно которому Нар-Сааку открывался один из важнейших транзитов на Корусант, а Империи, в свою очередь, доставались ценные природные ресурсы за половинную стоимость на рынке; при этом система в Пространстве Хаттов непосредственно попадала под защиту имперских сил. Всё шло вполне неплохо, не считая того, что ситх предпочёл бы провести это время у себя в кабинете, разбираясь с другими, не менее важными делами, но эта миссия была в приоритете — всё, что исходило от Императора, всегда таковым и являлось. Но потом он внезапно что-то почувствовал… Сначала это было похоже на мелкую рябь воды при слабом ветре — нечто напоминающее негодование и внутреннее смятение. Вейдер и не обратил бы на это внимание, если бы не его разом обострившиеся чувства. Он нахмуренно обвёл взглядом всех присутствующих — здешнюю королеву, графа и нескольких других переговорщиков — подозревая, что вибрации происходят из-за душевного дисбаланса кого-то из них. Возможно, соктунцы решили, что они умнее всех, и теперь тайно замышляют нечто помимо честного соглашения и заключения мира?.. В таком случае это была их последняя глупость — главком не был намерен терпеть такое неуважение к себе и Императору. Но прежде чем он начал решительно рыскать в головах политиков в поисках правды, резкий ужас в Силе накатил на него мощной волной — да так, что Вейдер в растерянности заозирался на всех в помещении, стремясь понять, кому это настолько стало неожиданно страшно. Но местное правительство выглядело вполне спокойно — не было никаких душевных метаний или хотя бы простого волнения. Всё как всегда — обычные гарпии, тайно выстраивающие планы по наживе и заключении выгодной только для себя сделки. Но раз источник колебаний не находится непосредственно около младшего ситха — а такая сила воздействия обычно ощущалась лишь на недалеком расстоянии — то кто мог создавать столь мощное волнение, которое странным образом отражалось и на нём? Сын. Стоило этой мысли пронестись в разуме, как Вейдер, не обращая больше ни на кого внимания, круто развернулся и стремительным шагом направился к двери. Двое штурмовиков дёрнулись, чтобы пойти за ним, но главком сделал им отрывистый жест рукой оставаться на месте. Те послушно вернулись в исходное положение, продолжая неусыпно и невозмутимо следить за происходящим в комнате. В помещении на мгновение воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие, кроме имперцев, непонимающе уставились на только что закрывшуюся дверь, изредка обмениваясь потрясёнными взглядами. Они, конечно, знали, что повелитель Вейдер был непростым… человеком и не гнушался на грубости — но никто из них не ожидал такого резкого, а главное — внезапного поворота событий. Всё же шло довольно мирно… И милорд не выказывал своими действиями какого-либо недовольства: спокойно стоял по другую сторону переговорного стола, в то время как все остальные предпочли сидеть — когда перед вами находилось такое устрашающее существо, как Владыка ситхов, ноги непроизвольно приобретали свойство становиться крайне неустойчивыми. Наконец воцарившееся молчание было нарушено тихим откашливанием, приведшим ошарашенных политиков обратно в чувство: «Так на чём это мы остановились?..»

***

Закрыв за собой главные двери при помощи Силы, Вейдер прошёл дальше по коридору местного дворца, стараясь найти тихое и уединённое место. Такое обнаружилось сразу за поворотом в другом холле — там было абсолютно пусто. Достав персональный комлинк, он машинальным движением выбрал частоту головызова, занесённую в контакты для быстрого набора. — Что у вас там? — напряжённо пророкотал Вейдер, когда голограммное изображение Мэнсталла выстроилось прямо у него на ладони. Тот был чем-то занят, склонившись, кажется, над кроватью и держа в руках какое-то сканирующее устройство. — Паническая атака, милорд, — поспешно, но не суетливо ответил медик, всё так же не смотря на ситха. — Мальчик, видимо, вспомнил произошедшее… Сделай один для понижения давления! — отдал он приказ рядом стоящему дроиду. — Ему ничего не угрожает, повелитель. Нужно лишь успокоить его, — добавил врач, продолжая хлопотать около Люка. Вейдер кивнул на ответ собеседника и резко отключил голосвязь — не стоит мешать доктору делать свою работу. Нужно идти обратно и забыть на время об этом инциденте: у него ещё полно дел. Мэнсталл же отличный врач — с Люком всё будет в порядке. Однако владыка отчего-то упорно продолжал стоять на месте, мрачно прислушиваясь к своим чувствам: вибрации, что исходили от ребёнка, ощущались ужасным образом неприятно. Его сын… Он чего-то невыносимо боялся… «Мальчик, видимо, вспомнил произошедшее», — вновь пронеслись в голове слова доктора. Ну конечно. Очевидно, как только Люк проснулся, на него нахлынули воспоминания о перенесённых пытках на Дандоране. Всё, как и предупреждал Фью Мэнсталл: психика ребёнка не всегда в состоянии спокойно обработать пережитое и забыть про чудовищные мучения. Вейдер в гневе сжал кулаки. Из-за этого ничтожества Ри-Шантерна его сын теперь был вынужден изнывать от накатывающих волна за волной кошмаров! Грозный главком сам знал, каково это — страдать и внутренне содрогаться перед ужасами прошлого, — поэтому и не хотел, чтобы подобная боль постоянно раздирала душу его ребёнка… Однако, вдруг осознал лорд ситхов, её можно будет использовать в обучении. Он мог бы показать сыну, как превращать ослабляющий разум страх в могущественный, неистовый гнев — а его, в свою очередь, в силу. Перенесённые мучения могли бы стать постоянным источником для черпания тёмной энергии — Вейдер и сам так жил: просто ежедневно смотрел в зеркало, видя перед собой доказательства своего великого поражения на Мустафаре. Именно эти воспоминания, эта ярость и ненависть к своему бывшему учителю давали ему несокрушимость и невероятную мощь. Возможно, тогда он и потерял навсегда своё тело, но его дух — несломленный дух воина и борца — закалился лишь сильнее, став совершенно непобедимым. И теперь у него появился шанс вырастить нового Лорда ситхов, созданного из боли и страданий — как когда-то сделал и его мастер. Дарт Вейдер восстал из пепла собственного прошлого и воззродился с новыми силами — жёсткий, всемогущий и мудрый. Король Дандорана, сам того не подозревая, дал ему отличный ресурс для ювелирной обработки — гнев его сына. Ри-Шантерн даже не успеет осознать, в какой именно момент маленький мальчик, которого он с такой злобой пытал у себя на нижних уровнях, станет его погибелью… Но это всё потом. Возможно, в подобной ситуации и были плюсы, но это не отменяло того факта, что Вейдер садистом не был и не желал видеть, как его новообретённый сын мучится из-за страха. Он должен дать ему понять, что бояться больше нечего — не рядом со своим отцом. Сконцентрировавшись на ослепительном сиянии ребёнка, Вейдер уцепился за него и быстро настроился на их общую связь — даже стараться не пришлось: моментальным проводником служили их кровные узы. Отчаяние и безнадёга цепкими щупальцами захватили душу мальчика — казалось, он полностью смирился с тем, что отныне всегда будет вынужден страдать от рук кессура и его пыточного дроида. Вейдеру потребовалось всё его самообладание, чтобы в ту же секунду не выскочить из стен дворца и не отправиться на борт разрушителя, чтобы наконец отыграться на жалком предводителе кессуров. Скоро. Совсем скоро он услышит его отчаянные вопли, мольбы о милости и прощении… Если это сделает не Люк, то точно он сам — с ещё большим удовольствием. «Да… — предвкушающе выдохнул Вейдер. — Месть за страдания ребёнка Лорда ситхов будет воистину сладостным моментом…» Успокоив сына и уложив его спать при помощи Силы, Вейдер подождал несколько мгновений, чтобы удостовериться, что с Люком всё было в порядке — тот уснул и забылся крепким сном. Хорошо, значит, можно вернуться к главной миссии и уже наконец заключить этот опостылевший ему мирный договор. Семья семьёй, но обязанности перед Империей никто не отменял. — Семья… — тихо и совершенно для себя неожиданно повторил он собственную мысль, смакуя давно позабытое им слово. Когда-то она у него была — эта семья: когда была жива мама, а после неё и Падме… Но Вейдер всё потерял — не уберёг ни одну из них. Остался один, забывшись в работе — сгорающий в муках и криках раздирающей совести… Но, несмотря на это, его сын всё-таки смог выжить — и это доказательство тому, что не всё было потеряно. Он не убивал свою жену и ребёнка, которого она носила под сердцем — Люк каким-то чудом смог сделать первый вдох. Падме прожила достаточно долго, чтобы даровать ему жизнь. И теперь Вейдер позаботится, чтобы её… нет — их дар остался в целости и сохранности. На этот раз он её не подведёт.

***

Вернувшись обратно на «Опустошитель», Вейдер направился в зал старших офицеров, чтобы скоординировать с ними дальнейшие действия в Пространстве Хаттов. Следующая их цель была в системе Гудаала — планета Вальниир, где, судя по разведданным, намечалась подготовка к сопротивлению действиям Империи. Совет этой мелкой планетки (и откуда только наглость взялась?) решил атаковать имперский флот, оставшийся по распоряжению главкома на орбите столицы, чтобы своей блокадой создавать то самое давление, которое помогло им с Нар-Сааком. Насколько Вейдеру было известно, в системе Гудаала производились не такие уж и плохие корабли для контратаки по отношению к Империи — но, конечно, они не шли ни в какое сравнение с величием имперского флагмана и его эскадры. Однако не стоило недооценивать противника — каким бы мощным ни был флот, план действий и учтение любого риска по-прежнему оставались главными судьями боя. Именно поэтому лорд Вейдер и его команда офицеров-тактиков постоянно собирались в зале для обсуждения деталей операции: сколько кораблей оставить на орбите, где будет ожидать подкрепление, какие манёвры лучше всего использовать в данной ситуации эскадрилье… Именно поэтому Империя была непобедима. У неё всегда был план «Б», а за ним следовало ещё несколько подпунктов. Она знала все развития событий в разных альтернативах. Её было сложно удивить — ведь каждый шаг и своих подразделений, и противника уже был тщательно продуман и обсуждён. Лишь самоубийцы и отчаянные смельчаки готовы были бросить ей вызов. Хотя разницы между первыми и вторыми не существовало — в итоге все они оказывались мертвы. И этот случай ничем не отличался от сотни предыдущих. Враги падут, а остальные — те, кто думал, что в следующий раз смогут одержать верх — вновь увидят всю несокрушимую мощь Империи. Так было устроено: сильные — побеждают, слабые — проигрывают. — Добрый день, повелитель Вейдер, — встав навытяжку, вежливо и чётко поприветствовали вошедшего ситха члены высшего офицерского состава. В центре комнаты располагался большой круглый стол, подсвечиваемый изнутри голубоватым сиянием — голограммный проектор. Все уже стояли на своих положенных и привычных местах, окружая стол со всех сторон. Одно место было свободно — самое большое пространство прямо напротив входа в зал. Именно здесь предпочитал находиться лорд Вейдер — ближе к выходу, чтобы быстро встать на свою позицию и немедленно приступить к обсуждению тактики боя. — Начнём наше собрание, — сказал он, еле заметно взмахнув рукой и тем самым открыв голограммное изображение планеты Вальниир с имперскими кораблями на орбите. Офицеры устремили взоры на центр стола, сразу же начиная анализировать нынешнее положение дел в системе Гудаала. И вновь за работу.

***

Спустя два стандартных часа Вейдер стремительным шагом вылетел из зала и направился к личному отсеку, желая помедитировать в капсуле после насыщенного дня — необходимо многое обдумать и рассортировать всё по полкам. Проходя мимо медицинского отсека, он резко сбавил скорость и повернул голову в сторону двери, возле которой всё также стояли штурмовики. Заметив его пристальное внимание, солдаты ещё старательнее выпрямились, как бы сообщая, что всё было в порядке. Но Вейдера интересовали вовсе не они — там, за прочными стенами, он ощущал взволнованное чем-то колебание в Силе. Оно было похоже на трепет ожидания и неуверенности — словно кто-то сильно тревожился перед встречей с важным человеком. Это был Люк. Он проснулся и уже какое-то время бодрствовал, не оглушённый призраками недавнего прошлого. И, кажется, он чувствовал себя вполне сносно — ситх не заметил в вибрациях плохого самочувствия или слабости. Значит, то самое время для долгожданного разговора наступило — даже сын готовился к нему (хоть и не подозревая об этом). Наверное, Вейдеру стоит зайти к ребёнку и наконец всё обсудить с ним… Но… что, если мальчику требуется немного времени для адаптации; для осознания, где он вообще находится? Может, стоит дать ему привыкнуть к обстановке, чтобы правда не казалась таким тяжким грузом вдобавок ко всему случившемуся?.. Вейдер нахмурился и недовольно качнул головой. Нет. Хватит оттягивать. И так много воды утекло с тех пор. Он не видел сына девять лет — только на днях ему выпала такая бесценная возможность, как просто рассмотреть его лицо. Он даже ни разу не слышал голоса собственного ребёнка! Как он вообще мог подумать о том, чтобы вновь отодвинуть этот волнительный момент встречи? Решительно развернувшись в сторону двери медблока, ситх направился туда, где был его сын. Штурмовики замерли, словно каменные изваяния самим себе, не смея лишний раз смотреть на повелителя, который, впрочем, застыл прямо возле них, готовясь и не смея войти внутрь. Как бы странно это ни казалось — то, что обычно целеустремлённый, неудержимый лорд Вейдер выглядел так, словно не был уверен в необходимости заходить — их в любом случае не должны были интересовать подобные детали. Ибо неуместное любопытство могло оказаться последней глупой ошибкой в их жизни. Успокоив разум и мечущиеся туда-сюда мысли, Вейдер открыл металлические двери при помощи Силы, не желая пользоваться специальным разрешением — оно ему было ни к чему. В медицинский отсек, как и в другие комнаты главкома, никто не мог войти без его ведома и позволения. Все двери — кроме медицинской, так как доктору Мэнсталлу был необходим свободный доступ, — проектировались так, что на них не имелось каких-либо ручек или кнопок для открытия: вообще ничего выпирающего или похожего на датчик для распознавания кодов. Ни один человек не мог войти в его покои (хотя навряд ли это кому-то захочется), если тот не обладает способностями к Силе — и единственный, кто был к ней чувствителен на борту «Опустошителя» — это непосредственно сам лорд Вейдер. До этого момента, конечно. Сейчас появился тот, кто с лёгкостью мог бы научиться манипулировать потоками энергии, витающей буквально повсюду. Его сын. Сын, у которого был огромный потенциал и способности к обучению — и всё это теперь принадлежало ему. Вейдер научит ребёнка всему, что знал сам — и тогда Люк станет великим ситхом. Пройдя немного внутрь, Вейдер сразу же заметил отпрыска — тот, подобрав колени к подбородку, сидел к нему боком и отсутствующим взором смотрел на стену впереди. Его маленькая фигурка в белых свободных одеждах и на большой кровати выглядела сюрреалистично, но, странным образом, как-то по-домашнему. Люк, кажется, был чем-то озабочен: он выглядел сильно тоскующим и пугливым — так, словно ожидал очередного удара в спину. Ситх завороженно уставился на него, в первый раз в жизни видя, как сын находится в сознании, если не считать того короткого момента на площади Дандорана — тогда Люк мало что соображал и в итоге всё равно упал в обморок. — Ох, повелитель Вейдер! — вдруг послышался удивлённый голос доктора, который сразу же привёл ситха в нормальное состояние. — Вы вернулись, — констатировал тот, неуверенно переводя взгляд с владыки на ребёнка, не зная, что теперь ему делать дальше. Люк вздрогнул и разом весь напрягся, — Вейдер заметил, как он нервно сжал кулачки, испуганно делая мелкий вдох. Он что, его боится?.. Хотя это было неудивительно — Люк ничего не знал и, возможно, рос в том самом обществе, где фигуру повелителя ситхов представляют одним лишь воплощением дьявола, который на завтрак пожирает маленьких детей. Не то чтобы так не говорили везде… Но всё равно было неприятно: его собственный ребёнок чувствовал себя крайне дискомфортно в присутствии отца. Но он же ещё не знает правды… Мальчик осторожно, без резких движений, словно загнанная в угол жертва, повернул голову в его сторону и только спустя несколько секунд осмелился поднять взгляд ярко-голубых глаз. «Ты знал, что у тебя самые голубые глаза, какие я только видела, Эни?..» Голос Падме пронзил его сознание как гром среди ясного неба, заставив Вейдера болезненно выдохнуть и стиснуть кулаки, чтобы сдержать внутренний гнев из-за внезапно нахлынувших воспоминаний. Он был так похож на него… прежнего… «У нас будет замечательный ребёнок…» Так похож на неё… «Энакин, не разбивай мне сердце!..» Невыносимо. Невыносимо это терпеть! Зачем он забрал этого ребёнка с Силой забытой планеты?! Почему он не подумал, что отныне мальчик будет постоянным маяком, освещающим все тайные и давно позабытые уголки прошлой жизни? Он же будет теперь сущим напоминанием о том, что Вейдер успел натворить! То прошлое, которое он так тщательно пытался забыть, вновь начало просачиваться из глубин сознания — и всё из-за того, что он решил сыграть в отца! Да какой из него родитель-то?! Всё, что ситх знал, так это как убивать врага тысячами способов и заставлять его захлёбываться в собственной крови, — как он вообще собирался воспитывать ребёнка?! Вейдер отвёл взгляд в сторону. Возможно, надо было оставить его на планете?.. Или, может, отвезти его обратно к тем, кто о нём заботился?.. Мальчик всё ещё жив, значит, его опекуны (или кто там у него) были не так уж плохи — всяко получше Тёмного лорда ситхов… Мальчик на кровати вдруг резко съёжился и отодвинулся от него чуть подальше — так, словно точно знал, о чём сейчас подумал владыка Вейдер. Разумеется. Это же был его сын — он чувствовал, хоть и неосознанно, все перемены в энергическом потоке отца: его эмоции, отголоски настроения… Сила! Он только что дал понять своему ребёнку, что ему здесь не особо рады! Эта мысль настолько ужаснула Вейдера, что он в одно мгновение отрезвился от неожиданно накатившей на него паники, чуть было не давшей толчок новому срыву — такое с ним было в последний раз, наверное, лет пять назад, если не больше. Тогда он был на задании по освобождению сына гранд-моффа Таркина в системе Атао, когда ему привиделся призрак Падме, обвинивший его в уничтожении их несостоявшейся семьи. В тот день он полностью разрушил дворец местного населения, где его посмели запереть наедине с фантомами минувших дней. Всё превратилось в пыль под гнётом его чистого гнева и лютой ярости — ничего и никого не осталось. Нет. Ситх не мог укорять сына ни в чём — тот был чист и невинен, как капля первой росы. Люк был совершенно не причастен к ошибкам отцовского прошлого — это лишь его, Вейдера, вина. Его бремя, которое он осуждён нести всю оставшуюся жизнь. Как он мог хоть на секунду посметь подумать о том, чтобы жалеть о решении взять этого ребёнка с собой? О Великая, он никогда не сможет быть ему нормальным отцом… — Милорд, мне стоит?.. — осторожно начал Мэнсталл, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком громко и не очень тихо. Он знал, что когда повелитель входит в глубокую задумчивость, то лучше его не беспокоить, однако Фью чувствовал себя в этом помещении крайне неуютно — сейчас ему здесь было не место. Нужно уйти. — Да, оставьте нас, доктор, — тихо попросил Вейдер, не поворачивая головы. — Как пожелаете, мой повелитель, — немного удивлённый непривычным тоном главкома, почти облегчённо ответил тот и аккуратно пошёл по направлению к выходу из комнаты. Дверь бесшумно закрылась за ним. Всё так же не отрывая взгляда от дитя, лорд ситхов лёгким прикосновением Силы дотронулся до разума мальчика, желая понять, как лучше всего начать разговор. Люк был в полном смятении и бесконечной борьбе, пытаясь наконец взять себя в руки и перестать бояться «большого человека в тёмных доспехах». Как только доктор вышел за пределы больничной палаты, его маленький подопечный вновь почувствовал себя неуютно — так, будто бы Вейдер сейчас же набросится на него и начнёт пытать, как это делали на Дандоране бесчеловечные кессуры… Достаточно. Хватит вести себя как слабак перед своим же ребёнком. Нужно немедленно с ним поговорить и заполучить доверие. Вейдер, возможно, и не будет идеальным родителем, но он никогда не позволит себе сделать что-либо, что могло бы дать Люку повод чувствовать себя не в безопасности рядом с ним. Пришло время знакомиться с сыном. — Как ты себя чувствуешь, дитя? — решил он начать с отдалённой темы, чтобы постепенно перейти к главному. Это была непривычная для него тактика, но лучшего варианта не находилось: эмиссар императора не желал сходу взваливать шокирующую правду на плечи ребёнка, толком с ним не поговорив. К тому же ему действительно было необходимо узнать, как у него дела. И неважно, что он изначально, ещё до того, как вошёл в помещение, уже просканировал мальчика вдоль и поперёк. Просто ему важно было услышать это непосредственно от сына. Люк вздрогнул и украдкой посмотрел на ситха исподлобья, словно уже и не ожидал, что на него обратят внимание. В его настороженных и одновременно любопытствующих глазах Вейдер отчётливо видел борьбу: со страхами, логикой, чувствами и даже самим собой. Такой маленький и беззащитный на вид, — кажется, тронь пальцем, и он сломается, — однако ситх, как никто лучше знал, что обычно скрывается за таким фасадом. В этом мальчике чувствовался стержень. Сила, которую не все способны разглядеть. Недооценённый талант, алмаз, что по воле судьбы оказался в его руках. Сын. Обещаю, дитя, я никогда не буду относиться к тебе с пренебрежением. Научу всему, что знаю сам, чтобы, став взрослым, ты умел защищать себя и тех, кто тебе не безразличен. — Я… — хрипло начал мальчик и сразу же прочистил горло. — Я в порядке… сэр… — почти с достоинством закончил он, споткнувшись лишь на последнем слове — кажется, Люк сомневался в верности выбранного им обращения по отношению к лицу, носившему звание главнокомандующего Имперскими вооружёнными силами. Возможно, для любого другого человека и существовала такая обязательная формальность, как «сэрканье» и почтительное «милорд», однако для сына это не должно было стать проблемой, о которой стоило волноваться. Простого «отец» Вейдеру хватило бы сполна — и сверх того. Однако пусть ребёнок называет его, как будет комфортно — слова не всегда передают то, о чём могут сказать поступки. Ситх направился к кровати Люка, подмечая, как с каждым его осторожным шагом тот напрягается всё сильнее и сильнее — выглядело так, словно сын непреодолимо желал отодвинуться подальше, но, сопротивляясь подобной слабости, упрямо оставался на месте. Молодец… Что бы мальчику ни говорили о Вейдере, видимо, этого оказалось недостаточно для того, чтобы заставить Люка бежать отсюда в ужасе. Или же в этом были замешаны их кровные узы и ещё пока не закреплённая связь в Силе — ребёнок не чувствовал угрозы, а потому давал лорду возможность спокойно подойти на достаточное для него расстояние. — Ты напряжён, — констатировал ситх, внимательно осматривая наследника. — Чего ты боишься? В глазах Люка пронеслась паника. Маленькие, чуть загорелые пальцы судорожно сжали белую простыню. — Я… не боюсь… — начал было он, однако мгновенно оборвался на полуслове, очевидно, поймав себя на лжи. Вейдер, заинтересованный, терпеливо ждал. — Я не знаю. Что-то не так… Не как обычно. Это… Это пугает, — отрывисто закончил мальчик, отвернув от собеседника голову. Казалось, Люк стеснялся сказанного или, точнее, был смущён, что поведал подобное ему, владыке ситхов. Он думает, что его проблемы на самом деле меня не волнуют. Не могут волновать. Было ли это убеждение сложено под давлением высокого статуса Вейдера или же мрачных слухов, что его постоянно окружали, ситх точно не знал. Очевидно было одно: Люк не желал делиться переживаниями с совершенно незнакомым человеком. Особенно с ним. Насколько можно было судить по быстротечному потоку мыслей ребёнка, Тёмный лорд являлся последней личностью, с которой младший Скайуокер вообще хотел говорить. Неудивительно. — Нет причин бояться перемен, юноша. Они не всегда сулят что-то плохое. — Видимо, я исключение, — пробормотал себе под нос мальчик. Вейдер беззвучно хмыкнул. Верно. Люку не особо везло на «счастье» последние дни, учитывая, какие трудности и мучения ему пришлось пережить. Кто знает — быть может, и новость об их родственной связи ребёнок воспримет как очередной пинок от жизни. Или ещё хуже — как кошмар, ставший явью. Ни то, ни другое никак не прельщало ситха — он желал, чтобы сын стал его союзником, а не главным ненавистником. — Что ты слышал обо мне? — лучше знать наверняка, с чем работать. Если разум мальчика всё-таки успели обработать достаточно глубоко и интенсивно, тогда Вейдеру придётся очень сильно постараться, чтобы убедить ребёнка в обратном и очистить детское сознание от лжи. Ибо в случае его неудачи владыка Сидиус может резко передумать и отдать приказ о немедленной ликвидации скайуокерского отпрыска. Однако если ущерб, нанесённый Кеноби и другими жалкими существами из окружения Люка, не столь категоричен… Что ж, тогда исход будет предпочтительнее. Мальчик искоса бросил на него взгляд. — Всякое. — И только плохое, не так ли? — с усмешкой сказал ситх, слыша в собственном голосе иронию и отвращение. Как и ожидалось, ответа не последовало. Владыка протяжно выдохнул, чувствуя, как тело пронизывает беспомощность и раздражение — его бесило практически всё: и джедаи, по вине которых дитя его боялось; и Сила, что так поздно дала шанс найти сына; и, конечно, он сам. Что делать, чтобы заполучить доверие Люка? Как убедить в том, что Вейдер для него не опасен? Возможно ли ещё поменять мнение сына насчёт Палача Императора? Или их время как семьи уже давно истекло? Руки, облачённые в чёрные перчатки, с силой сжались. Нет. Ничего не было потеряно, — пока сын жив, всегда есть надежда. — Тебе не стоит меня бояться, — наконец сказал ситх, твёрдо решив добиться благосклонности ребёнка любым способом. Самый верный и правильный из них — правда. Правда, которую никто никогда не говорил мальчику. Правда, которую он заслуживал знать — неважно, как он к ней отнесётся: главное, что сын больше не будет жить в обмане. — Возможно, я и делал вещи, которые другие не желают понимать, однако это совсем не повод верить всему, что говорят. Я никогда не причиню тебе вреда. Только не тебе. Люк вновь поднял взгляд: теперь в нём читалось замешательство, желание знать истину, капля смущения и ещё то, что Вейдер так отчаянно хотел увидеть — вера. Сын верил ему. На подсознательном уровне, инстинктивно чувствовал, что человек перед ним не лжёт — и именно эта убеждённость заставила мальчика в непонимании выдохнуть: — Почему? — голубые глаза устремлены прямо в непроницаемые визоры; затем, словно вспомнив, с кем говорит, Люк виновато посмотрел в сторону, начиная пожёвывать нижнюю губу. — Что… Зачем я здесь? И вот они приблизились к тому самому моменту — осталось совсем немного, и мальчик узнает правду о своём наследии. Душу грызли сомнения: что, если реакция окажется похлеще той, что он успел себе представить? Может, стоило уйти и оставить всё, как есть? Ребёнок наверняка придумал себе мнимые идеалы, которым ситх никогда не сможет соответствовать — не то чтобы Вейдера это сильно волновало, но ему не хотелось видеть, как глаза разуверившегося в детских мечтах сына наполняются сокрушительным разочарованием… — Что ты знаешь о своих родителях? — спросил он, откинув лишние сомнения. Было бы легче, если бы Люк ничего не знал — просто начать с чистого листа, не цепляясь за стереотипы минувших лет. Рот мальчика слегка приоткрылся, глаза пронзило удивление. Очевидно, он не ожидал, что кажущийся таким бесстрастным мужчина в доспехах ни с того ни с сего будет интересоваться его прошлым. — Недостаточно, сэр, — после минутной заминки ответил сын. — Я знаю о них слишком мало, — уже тише добавил он, в сожалении поджав губы. Вейдер непроизвольно стиснул зубы. — Опекуны рассказывали мне, что мой отец был пилотом грузового корабля. Он провозил пряности и специи. Тёмный владыка потрясённо моргнул. Пилот грузового корабля? Специи? Серьёзно?! Даже для глупца Энакина Скайуокера это было бы оскорбительно, чего уж говорить о Лорде ситхов! Кто его опекуны вообще? Они специально сказали это, зная правду, или на самом деле просто выдумали её, чтобы успокоить ребёнка? — Что ещё тебе известно? — спросил он, стараясь пока не думать о том, насколько было плотно одеяло, сотканное из лжи, которое обволакивало ребёнка все эти девять лет. Мальчик резко отвёл глаза в сторону. Несколько долгих секунд он молчал, видимо, не желая делиться чем-то очень сокровенным. Но, кажется, поняв, что скрывать что-либо не имело особого смысла, с болезненной гримасой признался: — Я не знаю имени мамы… Но отца звали Энакин Скайуокер. Услышав это, Вейдер рвано выдохнул и с силой зажмурился, отчаянно желая, чтобы молящее выражение лица задыхающейся Падме, тщетно пытающейся ослабить незримую удавку на шее, наконец оставило его в покое. Сын знал его прошлое имя, но не имя матери. Сила… Как теперь жить, понимая, что именно из-за тебя твой ребёнок не знал ровным счётом ничего о собственной маме? — Они умерли, когда я только родился… — сиплым голосом продолжил Люк, отстранённо смотря куда-то в пустоту. — Я никогда их не знал… Ему было больно. Наверное, даже больнее, чем сейчас было Вейдеру. Владыка видел, как сын с усилием пытался взять себя в руки и сдержать навернувшиеся на глаза слёзы. — Тебе соврали, дитя. Заметив на лице мальчика открытое непонимание, Вейдер подошёл к нему ещё ближе и приготовился говорить о том, что уже долгое время хотел забыть. — Я знал твоих родителей. — Вы знали их?! — Люк, не поверив собственным ушам, подскочил всем телом и ошалело уставился на мужчину впереди. — Твою маму, — ситх медленно выдохнул, готовясь сказать имя той, о которой старался не думать уже почти десять лет, — звали Падме Амидала. В Силе мощным взрывом ощутилось искреннее ошеломление и неверие в своё счастье. Тяжело дыша, Люк начал судорожно бегать глазами по полу, пытаясь осознать только что услышанное. Затем резко поднял взгляд и с жадностью, какая бывает у людей, стремящихся узнать что-то для себя ценное, уставился на Вейдера. — Пожалуйста… Если вы знаете что-то ещё, скажите, прошу! — почти проскулил он, жалобно и одновременно восторженно смотря на Грозу Галактики. Вейдер же с обречением осознал, что отныне точно не было никакого пути назад. «Нужно идти до конца, — напомнил он себе. — Мальчик, как никто другой, заслуживает знать правду». — Она… погибла, это правда, — ответил на просьбу сына он, стараясь не думать об истинной причине смерти жены. — Но твой отец… Он всё ещё жив. — Что?.. — отрывистый выдох сорвался с губ мальчика, словно ему только что дали под дых. — Жив? Этого… Этого не может быть, — растерянно сказал он, после чего его брови нахмурились в подозрении. — Вы ошибаетесь, сэр, — дрожащим голосом выговорил ребёнок, стараясь сохранить уважительный тон и безразличную маску на лице. Он ему не верит. Точнее, не хочет верить. Но, как бы Люк ни пытался спрятаться в своём непробиваемом коконе отрицания и нежелания снова чувствовать боль, ему придётся столкнуться с реальностью. — Уверяю тебя, что нет, — возразил Вейдер. — Энакин Скайуокер, возможно, как личность и мёртв… но физически его вполне можно считать живым, — невесело хмыкнул он, на мгновенье посмотрев вниз на своё тело. Вот ирония: иногда ситх ощущал себя мертвее прошлого альтер-эго, которое уже давно похоронил где-то на задворках сознания. Возможно, его тоже стоило считать мертвецом? Не зря же говорят, что он больше машина, нежели человек… — Я… Я не понимаю… — донёсся до него потерянный голос сына. Вейдер вновь посмотрел на него: тот выглядел так, словно сейчас расплачется от безысходности и запутанности ситуации. В принципе, ситх мог его понять. Нечего говорить загадками, как это делал Дарт Сидиус или, что хуже, — старый маразматик магистр Йода. Стоит уже наконец подойти к финалу. — Когда-то давно я носил имя Энакина Скайуокера, но после… определённых событий взял себе другое. Сейчас я известен как Дарт Вейдер. Люк застыл. Голубые глаза блеснули в отрицании, дыхание стало частым и прерывистым. Напряжённые, тревожные, невероятно мощные волны в Силе накатом ударились о ментальную защиту ситха, — и в тот момент Вейдер понял: ребёнок знал, какие слова разнесутся по помещению следующими. — Люк… Я твой отец. Мальчик всхлипнул, неверяще качая головой. Слёзы, больше ничем не останавливаемые, солёными ручейками побежали по щекам. Он закрыл рот рукой, чтобы сдержать крик. — Нет… Нет… Нет… — задыхаясь из-за спазма в горле, забормотал ребёнок. — Этого ведь не может быть… Мой отец… мёртв… Он мёртв! После стольких… стольких лет… он не прилетал за мной… Он не может быть жив! — тщетно пытаясь справиться с рвущимися из сердца рыданиями, в отчаянии прокричал Люк — так, словно хотел убедить в первую очередь самого себя. — Ты знаешь, что это не так. Чувствуешь, — со всей имеющейся убеждённостью давил Вейдер, желая, чтобы сын перестал отрицать действительность. — Откройся интуиции, и она скажет правду. Люк зажмурился и от безысходности стиснул челюсти. Резко выдохнул и вновь набрал в лёгкие воздух. Он всё ещё плакал, не в силах справиться с давлением, которое оказывала на него беспощадная реальность. Вейдер терпеливо ждал, не смея вмешиваться в водоворот эмоций и чувств ребёнка. Он мог лишь догадываться, насколько тому было сейчас тяжело. Волнение захлестнуло душу — он не знал, как в итоге отреагирует мальчик, что решит. Возможно, всё-таки вскочит и в панике побежит к двери. А может, успокоившись, с презрительной ненавистью посмотрит ему прямо в глаза и скажет, что предпочтёт умереть, но не быть сыном такого чудовища. Или, возможно, он… — Я тебе верю… — вдруг послышался тихий, хриплый голос впереди. Вейдер вскинул голову и посмотрел на сына, напряжённо изучая его лицо. Люк, сделав последний судорожный вдох, открыл блестящие от влаги глаза и так же потерянно, словно не понимая, что это всё происходит на самом деле, повторил: — Я тебе верю. Мальчик был похож на человека, увидевшего призрака — с испугом и пронизывающим до костей шоком он смотрел на только что «ожившего» в его сознании отца. Как бы Вейдер ни старался разглядеть в маленьком личике ужас или хотя бы отвращение, у него ничего не вышло. К огромному удивлению (и облегчению) ситха, ребёнок не был расстроен новостью о смене своего статуса с «сироты» на «сына Дарта Вейдера». Люк просто пытался осознать, что признание мужчины в чёрных доспехах и внутренний голос, подтверждающий это — правда. Владыка Тьмы не мешал ему и давал время полностью проанализировать ситуацию, а также возможность хорошенько рассмотреть себя с ног до головы. Затем мальчик пошевелился, настороженно перенёс вес на колени, посидел так с минуту, всё ещё не отводя внимательных, недоверчивых глаз от главкома, и аккуратно начал подниматься на ноги. Вейдер с интересом наблюдал за манипуляциями сына, больше похожими на движения пугливого, но очень любопытного зверька. Наконец Люк осмелился сделать маленький шаг вперёд на кровати, затем ещё один и ещё — пока не достиг самого края. Даже приподнятый над полом довольно высокой мебелью, он всё равно оставался значительно ниже отца, которому в лучшем случае доходил до ключиц. Это показалось ситху настолько милым и забавным, что он не смог удержаться от беззвучной усмешки. Люк продолжал стоять напротив, немного застенчиво, но уже без открытой боязни смотря на массивный чёрный шлем и кнопки костюма жизнеобеспечения. Его слишком тонкая по сравнению с Вейдером рука дёрнулась, но сразу опустилась, словно неуверенная в разрешении сделать что бы там ни было. Ситх это заметил, но ничего не сказал — просто давал сыну полную свободу действий. К тому же было крайне занятно наблюдать, как ребёнок борется с внутренними страхами, а главное — учиться их преодолевать. Спустя ещё несколько секунд телодвижение повторилось, и рука, немного дрожащая, потянулась вверх, остановившись на уровне груди Тёмного лорда. Мальчик сглотнул и набрал в лёгкие побольше воздуха, будто собираясь прыгнуть в воду, после чего одним указательным пальцем осторожно ткнул в дюрапластовое плечо Вейдера. Казалось, ребёнок хотел убедиться на практике, что человек перед ним настоящий, а всё происходящее с ним — не до ужаса реалистичный сон. Ситх завороженно, почти с замиранием сердца смотрел на сына, уже сам не особо веря своим глазам — настолько странным и непривычным казалось зрелище. Не услышав никаких возражений со стороны отца, Люк приободрился и даже похрабрел — теперь его ладошка полностью легла на плечо родителя, а взгляд наполнился тенью восхищения и радости. — Ты настоящий… Это… Это всё правда, — из его груди вырвался облегчённый, немного нервный смешок; глаза вновь блеснули от влаги. — Ты живой… Не верится просто… Я так долго об этом мечтал… — он поджал губы, стараясь не заплакать вновь. — Папа… У меня есть папа… Вейдер окаменел. Дыхание стало чаще, а обожжённые губы в неверии приоткрылись. Он с трепетом смотрел на своего родного ребёнка, совершенно не зная, как реагировать на то, что в первый раз в жизни услышал по отношению к себе искреннее «папа». Хотелось и улыбаться, и нахмуриться в возражении одновременно — разве это не слишком сентиментальное обращение для будущего ситха? Мастер Сидиус наверняка не одобрил бы это, сразу же запретив подобные нежности — возможно, стоило поступить также и его ученику? Сказать сыну о неуместности подобной вольности и раз и навсегда запретить называть его как-либо ещё, помимо «отец», «учитель» и «сэр»? Ситх ещё раз обвёл взглядом детское лицо, полное искреннего счастья. Представил, как эти ярко-голубые глаза, горящие ликованием сбывшейся мечты, постепенно начинают гаснуть, а рука, до сих пор с любопытством трогающая его доспехи, в страхе и смущении возвращается вниз, и как ребёнок после всего этого снова закрывается в себе, подальше отходя от ситха… Вейдер поджал губы. Из груди так и просился вырваться беспомощный вздох. Он прекрасно понимал, что не сможет поступить так с мальчиком. Не сегодня, по крайней мере. Ничего ужасного не случится, если он сейчас же не поправит ребёнка. Пусть называет в этот трудный для них обоих день как угодно. Сидиус ничего не узнает. — Да, я здесь, Люк. Больше я тебе не оставлю. Сын в замешательстве уставился на его маску. Внимательно глядя в визоры, он, кажется, очень тщательно обрабатывал какие-то детали у себя в голове. Затем неожиданно отдёрнул руку и с обвинением воскликнул: — «Больше»?! Так значит, ты меня всё-таки бросил! — и отошёл назад, выглядя при этом крайне ранимо. То, что раньше было бровями, резко подскочило — выпад со стороны недавно улыбающегося сына немало удивил. Кажется, с этим ребёнком нужно быть более осмотрительным в словах, чем он думал… Моргнув, ситх постарался, чтобы его модулируемый вокодером голос звучал более-менее успокаивающе. — Ты заблуждаешься. Я никогда тебя не бросал. И не мог бросить, потому что в принципе не знал о твоём существовании. Лицо Люка чуть изменилось — теперь по нему пробежала тень непонимания и подозрительности. — Что?.. Как… Как это возможно?.. Вейдер вздохнул. Он задавался этим же вопросом уже на протяжении трёх дней. Ситх не мог понять, как смог пропустить тот момент, когда у него родился ребёнок. Как позволил ненавистным джедаям забрать Люка. Как вышло так, что он не заметил сияние мальчика — яркое и такое родное. Почему так рано утратил надежду, почему был недостаточно настырен и дальновиден, чтобы предположить о существовании дитя или хотя бы продолжить тщательные поиски Кеноби? Ведь если бы Вейдер нашёл этого двуличного слимо, то непременно наткнулся бы и на сына или по крайней мере на след… Но он ничего из перечисленного не сделал. И от этого пострадал не только он сам, но и его ребёнок. — Когда ты только родился, тебя спрятали от меня. Хотя уместнее сказать «украли», — практически прорычал он, в бессилии сжимая кулаки. — Я думал, что ты погиб вместе со своей матерью… — Меня… украли? — сипло выдохнул Люк, с болью смотря на отца. В его глазах плескалась растерянность и неверие в то, что жизнь на самом деле может быть настолько жестокой. — Кто? — отрывистый, резкий вопрос и пытливый взгляд. — Джедаи. Удивительно, но на лице Люка промелькнула тень узнавания. Мальчик нахмурился и спросил натянутым от напряжения голосом: — Кто они такие? Вейдер в подозрении прищурился, сканируя сына на знание информации. Люк выглядел так, словно у него были свои причины поквитаться с джедаями, — что немного ввергало ситха в конфуз, — но и в то же время мальчик точно не знал, на кого на самом деле злится, судя по заданному вопросу. Что же случилось? Откуда ребёнок знает про джедаев, если очевидно, что они его не воспитывали? — Мои враги, — просто, но по факту сказал владыка, не желая вдаваться в подробности. Его сейчас больше интересовало другое… — Ты о них слышал. Откуда? Мальчик отвёл взгляд и, кажется, собрался с силами, чтобы ответить на вопрос. Ситх ещё больше нахмурился — неужели джедаи всё-таки контактировали с ребёнком? Они сделали ему что-то плохое? — Это слово часто произносил… тот кессур с короной… во время… во время… — ребёнок сжался, обняв себя руками, и аккуратно сел обратно на кровать. Вейдер стиснул зубы, поняв, что дело снова в этой жалкой выскочке, называвшей себя королём. С каждым прошедшим часом его гнев на Ри-Шантерна III возрастал в геометрической прогрессии… — Он что-то спрашивал про джедаев… Требовал сказать, был ли я подослан ими… Интересно. Не одарённый Силой король кессуров знал о некогда существовавших джедаях и даже имел наглость выпытывать информацию о них из Люка… Наверное, само знание пришло ему от его предка Ирентора — была ведь причина, почему монарх до сих пор не выбросил ненужный ему голокрон: открыть артефакт без помощи адепта Тёмной стороны не представлялось возможным. Также существовала вероятность, что Ри-Шантерн однажды вживую видел кого-то из представителей павшего Ордена или даже имел с ним дело… Всё-таки стоит на днях нанести визит скучающему в тюремном отсеке низложенному королю… Но пока — необходимо отвлечь Люка от пожирающих воспоминаний о пытках и дать ему повод успокоиться. — Существо, что посмело тронуть тебя, будет жестоко наказано. Ни кессур, ни кто-либо ещё больше никогда не посмеет причинить тебе боль. А джедаи рано или поздно поплатятся за свою непростительную дерзость. Вот увидишь, сын, справедливость вновь восторжествует. Ребёнок поднял на него сканирующий взгляд, пытаясь найти в бесстрастной маске Вейдера что-то, что даст ему расслабиться. Спустя всего несколько секунд он, кажется, нашёл искомое и слабо кивнул, запомнив обещание отца. Вейдер, отзеркалив его кивок, подумал, что, наверное, пришло время уходить — всё самое важное уже было сказано, а причин задерживаться становилось всё меньше. К тому же сыну требовался полноценный отдых и здоровый сон — нечего более отвлекать дитя от процесса выздоровления, они смогут увидеться и завтра… — А если бы знал, то приехал бы за мной? — очень тихо, почти шёпотом донёсся до его слухового аппарата неожиданный вопрос Люка. Вейдер вновь посмотрел на мальчика — тот выглядел крайне смущённо, однако даже при этом явно не собирался отступать, упрямо взирая на отца и глазами требуя от того правды. — Не смей даже в этом сомневаться, — просто, но твёрдо сказал ситх, ни в коей мере не пытаясь увильнуть от ответа. Люк, расслабившись, слегка улыбнулся и почти профессионально спрятал промелькнувшее на лице счастье. — Я думаю, тебе стоит ещё отдохнуть, — предположил Владыка Тьмы, заметив, как ребёнок только что попытался скрыть от него зевоту. Ничего удивительного — мальчику нужно много спать, чтобы восстанавливать силы. Даже новость о неожиданном воскрешении отца не могла ничего поделать с ослабленным организмом. — Я зайду завтра, после того, как освобожусь. Люк в секунду недовольно сморщил нос, но тем не менее кивнул. Увидев это, Вейдер плавно развернулся и пошёл по направлению к выходу. Нужно уже наконец зайти к себе в каюту и немного помедитировать — сегодня слишком многое произошло. Во-первых, ему было необходимо разобрать их только что состоявшийся разговор с сыном и подумать, что делать с этим дальше. Во-вторых, он всё ещё оставался главнокомандующим Империи, а значит, стоило поразмыслить над планами атаки, которые они разработали сегодня с офицерами. Также не помешало бы рассмотреть некоторые… — Папа… Владыка резко замер, пытаясь заставить дыхание оставаться таким же спокойным, что и всегда. Как же было непривычно слышать подобное к себе обращение… Не досадно, а именно непривычно — то, что его так называл родной сын, даже в какой-то мере согревало нечто, радостно забившееся в груди. Ему потребовалось целых восемь секунд, чтобы привести вмиг забушевавшие мысли в порядок и повернуться к ребёнку. — Э-э… Ты случайно не знаешь Хана? — запоздало спросил Люк, нервно усмехнушись — так, словно он и не собирался задавать этот вопрос. — Хана? — непонимающе уточнил Вейдер. — Да… Э-э… Тот парень, который был рядом со мной на площади… — объяснил сын, смотря во все стороны, кроме направления, в котором стоял его родитель. Вейдер, нахмурившись, сразу припомнил недавно состоявшийся разговор между ним, коммандером Боу и капитаном Шадоу. После того, как он услышал объяснения первого, почему тогда корабль с пиратами смог взлететь с поверхности планеты, и того, как ситх перестал его отчитывать опасно угрожающим тоном — пошёл отчёт капитана. В нём же Шадоу рассказал, что распорядился взять раненого экс-раба с Дандорана, посчитав, что повелителю тот может быть полезен в будущем. Что ж, видимо, и на этот раз умный офицер не прогадал. — Нет, я его не знаю, — ответил лорд на предыдущий вопрос сына, — но мои люди сообщили мне, что его взяли на борт корабля. — Он здесь? — с воодушевлением спросил Люк, радостно распахнув глаза. — Да, в больничной палате где-то на средних уровнях. Зачем он тебе? — подозрительно нахмурился Вейдер, уже пытаясь аккуратно найти при помощи Силы на поверхности воспоминаний сына что-нибудь существенное об этом самом «Хане». — Я… Он мой друг… Мне нужно знать, что он всё ещё жив, — неуверенно ответил мальчик, чуть съёжившиь — кажется, «силовой» скан не остался незамеченным. — Понимаешь… он спас мне жизнь там… на Дандоране, — от последнего слова Люка резко передёрнуло всем телом. — Спас? — полюбопытствовал ситх, одновременно уловив реакцию ребёнка на произношение столь ненавистной — теперь уже им обоим — планеты. Если то, что сказал сын — правда (не то чтобы он ему не верил), то этот самый Хан только что заработал одно очко уважения лорда Вейдера — что уже было очень много. Для начала нужно было выяснить, что там произошло на самом деле, и почему тот загадочный спаситель помогал Люку. — Да, — подтвердил сын, для убедительности качнув головой. — Он мог бы тогда уйти, оставив меня лежать без сознания в камере, но вернулся и всю дорогу практически… тащил на себе… — добавил Люк уже менее уверенно, скосив глаза куда-то на стену — будто стеснялся подобного признания. Ну что за мальчишка… — Неужели? Кто он такой? — Я… Я не знаю, — промямлил сын и, видимо, заметив непонимающе склонённую маску Вейдера, решил пояснить: — Мы познакомились с ним на корабле пиратов, которые увезли нас с нашей планеты… Но мы всё-таки успели неплохо сдружиться. — Ясно, — ответил на это владыка, продолжая смотреть на мальчика. Он чувствовал, что сердце ребёнка снедало что-то ещё, помимо того загадочного «друга». Только вот что?.. — Я спрошу о нём. — Спасибо, — искренне улыбнулся Люк. Вейдер кивнул и уже хотел было развернуться, чтобы нормально уйти, но вдруг вспомнил кое-что ещё. — Ты сказал, что вас увезли с вашей планеты… Какой? — спросил он, ощущая, как внутри него толстыми щупальцами начало расползаться предчувствие. Это ведь не могло быть правдой, да? Это было бы слишком легко и одновременно жестоко даже для него… Но Оби-Ван же всё-таки смог забрать его ребёнка — почему тогда не сделать так, чтобы бывший ученик страдал больше необходимого?.. — Татуин, — невинно признался Люк, и все сомнения Вейдера в мгновение ока испарились, оставляя после себя лишь вкус жгучего поражения. Снова. Он снова проиграл ему. Кеноби обошёл его уже во второй раз — забрал сына и отвёз его на ту самую планету, которую Вейдер ненавидел всеми фибрами души. В какой-то степени это было даже умно — ситх ни за что бы на свете просто так не вернулся обратно, а значит, в любом случае не нашёл бы ребёнка. Джедай хорошо всё продумал. Слишком хорошо. Вейдер в ярости сжал кулаки и скрипнул челюстью. Ненавижу. Как же он его ненавидел! Кеноби посмел забрать у него всё, оставив ему лишь искалеченное тело и зияющую дыру где-то в районе сердца. Создал монстра, способного лишь убивать и доставлять страдания другим. Из-за него он стал таким —почти настоящим дроидом, в большей степени сделанным из металла… — …но навряд ли ты её знаешь… — донеслись до него слова мальчика сквозь толщу разъедающих мыслей. — Знаю, — в чистом гневе прошипел он и, увидев, как ребёнок неожиданно вздрогнул от такой резкой смены настроения родителя, постарался успокоить душевный сумбур. Он потом разберётся с Кеноби. Обязательно. Но сейчас не стоит пугать сына. — К сожалению, она мне известна, — уже спокойнее сказал ситх, перенаправив энергию ненависти в Силу, чтобы ненароком не сломать что-нибудь в больничной палате. Или, того хуже, не разнести на металлолом собственный корабль. Люк удивлённо посмотрел на отца — в его детском, почти наивном взгляде, однако читалась догадка, которая прочно закрепилась в уже пытливом разуме. — Ты?.. — осторожно начал он, но резко был перебит: — Об этом потом, — жёстко отрезал Вейдер, но спустя секунду уже мягче добавил: — Тебе нужно поспать. Люк недовольно скривился и совершенно не по-взрослому надул губы, но упираться не стал и кивнул на замечание родителя. — До завтра, отец. Вейдер вновь остановился, но уже около самой двери — та изначально хотела автоматически открыться, но он вовремя задержал её при помощи Силы. Чувствуя себя снова непривычно после слов мальчика, он слегка повернул голову в сторону сына. — Спокойной ночи, дитя, — через некоторое колебание ответил ситх и сразу же вышел из помещения, краем сознания уловив радостную энергию ребёнка. Как же ему мало нужно было для счастья… Зайдя уже в личные покои, главком набрал нужную ему частоту в комлинке, который был встроен в его шлем, желая сделать обычный вызов без каких-либо голограмм. Ответ поступил незамедлительно. — Милорд, — тут же разнеслось приветствие. — Капитан, — сказал ситх, в какой-то мере также поздоровавшись с абонентом на другом конце линии, — мне нужно, чтобы вы нашли для меня информацию. — Да, сэр? — с готовностью ответил Шадоу, ожидая новое поручение. — Найдите всё, что есть на того пленного, которого вы распорядились оставить на моём корабле, — отдал приказ Вейдер, подойдя к огромному смотровому окну у себя в кабинете. — Как пожелаете, милорд, — без каких-либо колебаний или непонимания чётко произнёс капитан, тем самым давая понять лорду ситхов, что всё будет сделано в лучшем виде. Вейдер удовлетворённо кивнул, завершая вызов. Отлично. Теперь он узнает, кто этот загадочный «Хан», и возможно найдёт причину, по которой он помогал Люку. Посмотрев ещё немного на звёзды, ситх повернул в сторону своей каюты, желая уже нормально отдохнуть. Хватит с него на сегодня.