Путь, выбранный сердцем

Лорд Вейдер встал на одно колено и в знак уважения склонил голову, не смея поднимать взгляд и смотреть куда-либо ещё, кроме гладкого пола у себя в кабинете. В комнате был приглушён свет — лишь призрачно-синеватое сияние, исходившее от голограммного стола, озаряло центр помещения. Оставались считанные секунды до того, как окончательно установится связь с Имперским городом — в частности с Императорским дворцом. Повелитель Тьмы сделал глубокий, насколько это было возможно из-за маски, вдох и постарался привести мысли в порядок — это очень важная встреча (важнее обычного, он имел в виду), и именно от неё зависела дальнейшая судьба его недавно обретённого сына. Он был обязан сделать всё возможное, чтобы сохранить жизнь ребёнка и уберечь его от гнева Дарта Сидиуса. Младший ситх и вправду не мог предугадать, как отреагирует учитель на новость о том, что потомок его аппрентиса всё-таки выжил девять лет назад— и, между прочим, обладал нехилым потенциалом. Было несколько альтернативных вариантов дальнейшего развития событий: от переезда сына на Корусант, чтобы мастер забрал его в ученики вместо Вейдера, до приказа хозяина немедленно убить ребёнка, пока тот не стал слишком силён. Бывший Энакин Скайуокер не желал ни первого, ни тем более второго — он крепко сомневался, что сможет хотя бы пальцем тронуть своё дитя, даже если так будет велено наставником. Однако смысла гадать, что будет или не будет, в данный момент не было — нужно сконцентрироваться на «здесь и сейчас» и придумать веские аргументы для сохранения жизни отпрыска… Экран слабо замерцал, и уже через две секунды в центре стола начало быстро выстраиваться голограммное изображение человека в тёмной мантии, скрывавшей все участки тела, кроме рук и нижней половины лица. Вейдер опустил голову ещё ниже и полностью успокоил бушующий разум. — А, лорд Вейдер… — мягкий, но хриплый голос Палпатина прозвучал так, словно он уже и не ожидал, что с ним свяжутся в ближайшее время. — Ты припозднился, друг мой, — добавил ситх как общеизвестный факт — без какого-либо укора или осуждения. — Прошу прощения, хозяин, — извинился младший из линии Дарта Бэйна, при этом совершенно не чувствуя вину: сейчас было не до этого. Мастер не злился и, кажется, пребывал в благодушном настроении. Этим надо воспользоваться. — Возникли некоторые… непредвиденные события, — осторожно объяснился он, не желая начинать с самого главного: лучше порадовать повелителя хорошими новостями из Пространства Хаттов, а потом, подготовив почву для серьёзного разговора, переходить к основной теме этого головызова. — Правда? — риторически и с долей скепсиса спросил император, похоже, хорошо ощущая намерение Вейдера оттянуть момент чего-то важного. Однако спустя всего секунду Сидиус притворился, будто ничего не заметил, и перевёл разговор в другое, нужное ему сейчас русло: — Я жду твоего полного доклада, мой ученик. Ты выполнил задание? — отчётливо выделил последнее слово он, таким образом намекая Вейдеру на «то самое» задание, ширмой для которого и послужила недавняя заварушка на Дандоране. — Да, повелитель, — с благородным спокойствием ответил второй, невозмутимо смотря на голограмму. — Гранд-инквизитор лично предоставил мне все доказательства успешного выполнения миссии. Никто ничего не видел и не слышал. Прикрытие сработало отлично. Вскоре артефакт будет доставлен в Имперский город, — закончил он, отмечая, как на краю сознания проплывают кадры прошедшего дня: начиная со сцены на площади Дандорана и заканчивая образом Великого инкизитора, стоящего перед ним на коленях и с вытянутыми перед собой руками, в которых была крепко зажата небольшая расписная шкатулка-пирамидка. И от этой шкатулки незримыми волнами разливалась древняя, могучая Тьма… Да… План Вейдера был выполнен превосходно — императору не к чему будет придраться. Однако, в противоположность его надежде, в глазах Палпатина неожиданно вспыхнули золотые искры, напоминавшие недовольство вперемешку с жаждой изощрённо поиздеваться над своей жертвой. Спустя секунду на морщинистом, обезображенном давними Молниями лице расползлась ехидная ухмылка, которая только укрепила подозрения Вейдера: — Что ж, остаётся надеяться, что у Гранд-инквизитора не возникнут некоторые «непредвиденные события», — ядовито процедил он, явно передразнивая ученика его же недавно сказанными словами. Но не успел младший ситх и толком возмутиться, как Сидиус в один момент поменялся в лице, став совершенно серьёзным — не осталось и намёка на его недавний детский выпад. Жёлтые глаза главы Галактической Империи немигающе уставились на голограмму своего последователя, словно пытаясь открыть дверь в его тайные мысли. Бывший Скайуокер, не выдавая внутренней напряжённости, перепроверил ментальные щиты, всё также глядя на мастера в ответ, пока следующие, разнёсшиеся в просторной комнате слова не заставили его в непонимании нахмуриться: — Это ведь было так коварно, согласись, Вейдер? Так подло… — Что именно, учитель? Предположения, одно за другим, заполонили разум младшего ситха, заставив его в суматохе проанализировать все недавние действия и возможные причины такого странного комментария со стороны Палпатина — конечно, тот и до сего момента говорил загадками и вставлял фразочки в стиле «Гранд-мастера Йоды», которые Вейдеру редко удавалось полностью осознать, однако на этот раз экс-джедай отчего-то заранее знал, о чём идёт речь. И беспристрастные слова императора, разнёсшиеся тогда в тёмном помещении, подтвердили это: — Прикрываться знамением благой цели: разбиванием оков на несчастных невольниках… Ни один мускул не дрогнул на застывшем лице лорда Вейдера, как и во всём его теле — лишь взгляд ледяных глаз обрёл нотку напряжённого ожидания. — Не могу не отметить, что это была блестящая идея, — тем временем продолжал глава Империи, почти легкомысленно рассуждая о действиях, недавно развернувшихся на жалкой планете в системе Доран. — Если не все, то многие увидели в тебе доброго спасителя, стоящего на страже закона и не терпящего рабства. Такой благородный лорд Вейдер… — практически пропел он голосом, полным безудержного веселья — так, словно лишь одна мысль о «благородстве» его лучшего ученика могла заставить Сидиуса загнуться в неконтролируемом приступе смеха. Однако от взора Вейдера не укрылась та самая ухмылка, искривившая серое морщинистое лицо наставника — она была нередким гостем тронного зала в Имперском дворце, когда властелин Галактики проводил аудиенции с чиновниками и другими ничтожными винтиками государства: их жалкий лепет и подлизывания, продиктованные слабостью и страхом либо корыстью и меркантильностью, не вызывали ничего иного, как чувство глубокого отвращения. То же самое происходило и сейчас: Палпатину была омерзительна сама идея существования таких глупых людишек, которые хоть на секунду верили в бескорыстность недавнего поступка младшего лорда ситхов. И вправду: сложно назвать действия Вейдера на Дандоране «доблестными», когда в их в основу изначально было заложено бесчестие… Истинный план действий в системе Доран включал в себя на самом деле несколько неоглашённых подпунктов, в которые входили Гранд-инквизитор и его тайная операция: пока 501-й упорно громил местную армию и дворец, а Вейдер нянчился с новообретённым сыном, Великий инквизитор совершенно незаметно проник в секретное хранилище кессурского дворца, вынимая из него то, ради чего главком отдал приказ направить «Опустошителя» на другой курс, — древнеситхский голокрон. Когда Вейдер услышал от Сидиуса о местоположении артефакта, он глубоко усомнился в истинности разведданных, собранных Имперской службой безопасности. По его мнению, древний, наполненный великими тайнами и мудростью Тёмных адептов, голокрон ситхов не мог спокойно храниться на протяжении нескольких долгих десятилетий на такой заурядной планетке, как Дандоран. Система, в которой находился этот зелёный шарик, всегда казалась главкому чем-то настолько неинтересным и непримечательным, что даже сама мысль о её связи с Силой вызывала на обожжённом лице Вейдера лишь мрачный скептицизм. Однако на самом деле ситуация оказалась немного… извилистее, чем он себе представлял. Оказывается, в роду Ри-Шантерна III имели место быть представители, чувствительные к Великой, один из которых именовал себя Ирентóром — джедай, на удивление являвшийся весьма неординарной фигурой в жизни павшего Ордена, однако отличавшийся особой необщительностью и предпочтением всегда быть в одиночестве. Нахождение его имени в списке других десятков тысяч имён в хранилище Храма джедаев было бы ещё тем испытанием, если бы вдруг возникла такая потребность, ибо как такого «Ирентора» в библиотеках не существовало — лишь закодированый набор букв и цифр на древне-кессурском диалекте. По воле Силы так вышло, что один из специалистов, который занимался анализом джедайской информации, случайно наткнулся на этот шифр, немедленно заинтересовавший его своей таинственностью. Ушли месяцы на то, чтобы правда о таинственном Иренторе открылась и заинтересовала Императора. Предок Ри-Шантерна на самом деле оказался джедаем, который практиковался в поиске и раскодировке голокронов — таких на службе у Ордена было немало, так как Храм являлся чуть ли единственным местом в Галактике, где хранилось такое огромное количество древних ценных артефактов, — но именно Ирентор отличился тем, что кроме охоты на джедайские голокроны ещё и увлекался коллекционированием ситхского наследия. Но, видимо, об этой подозрительной деятельности своего подчинённого Орден не знал или же не желал её оглашать — в биографии кессура подобная информация была опущена. Истина стала известна только после тщательного отслеживания жизненного пути джедая и всех мест его посещения, одним из которых и стал Дандоран. Именно там, по последним полученным данным, был оставлен на хранение Тёмный голокрон — на планете, где начинались корни древнего кессурского рода Ри и по совместительству Ри-Ентора, позже взявшего себе псевдоним «Ирентор». Правда, на этом открытия о загадочной судьбе не совсем обычного джедая резко закончились, так как после посещения родины Ирентор словно в воду канул — как бы ни пытались сейчас лучшие умы Империи узнать, что же случилось с ним дальше, не находилось ни единой зацепки, которая помогла бы им напасть на утерянный след. Однако Император не был столь расстроен, узнав об этой маленькой неприятности, ведь ему взамен тогда стало известно местонахождение одного из артефактов, который непременно должен был быть возвращён истинным наследникам голокрона — Лордам ситхов. Теперь же после всех событий на Дандоране: и вторжения, и ареста правящей верхушки, и освобождения невольников, которое послужило отличным прикрытием для агрессивного наступления Империи, — наследие Тёмной стороны прямо сейчас возвращалось туда, где ему было самое место… Дарт Вейдер, по-прежнему стоявший на коленях, но от этого ничуть не выглядевший сломленным, с долей вызова приподнял подбородок и холодным, сравнимым лишь с морозами ледяного Хота, голосом равнодушно произнёс: — Меня совершенно не интересует, что думают обо мне другие, учитель. Я тот, кто есть, и мне не знакома такая слабость, как жалость: ни к рабам, ни к кому бы то ещё. Я выполнил задание, а методы его осуществления совершенно неважны. Сидиус, внимательно наблюдавший за эмоциональным фоном своей Правой руки, профессионально скрыл довольный оскал — проверка ученика на симпатию к невольникам прошла успешно. Невзначай брошенные им слова-обвинители в сторону лживого «благородства» Вейдера были отражены достойным ответом верного последователя — именно то, что и должен был ответить истинный Повелитель Тёмной стороны. Никакой жалости. Никаких сомнений насчёт выбора средств достижения цели. Никакого мерзкого сочувствия. Вот он — тот, кем Палпатин по праву мог гордиться: его непревзойдённое творение! — Что насчёт твоей основной миссии? — перешёл к другой теме разговора император, получив всё, что хотел от предыдущей. — Системы Саарлок и Хаанроин пали на колени перед величием Империи, — чётко и незамедлительно отрапортовал Вейдер о главных победах за последние несколько дней. — Система Нар-Саак вскоре тоже будет принадлежать нам. — Хорошо, лорд Вейдер, хорошо, — довольно покачал головой владыка Галактики, удовлетворённый успехами ученика. — Что ж, тогда условности соблюдены, — через несколько секунд почти благодушно выдал он, практически беззвучно хлопнув в ладоши. — А теперь, мой друг, поведай, что тебя гложет, — хищные глаза Сидиуса, пылающие расплавленным золотом, вонзились в голограмму перед собой: старший ситх ожидал услышать наконец главную тему сегодняшнего разговора. Вейдер протяжно выдохнул, кажется, стараясь привести мысли в порядок и готовясь сказать что-то, что имело для него особую важность. Император в удивлении приподнял бровь — нечасто можно увидеть аппрентиса столь… напряжённым. Точно не во время обычного разговора. — Тот зов Силы, о котором я у вас спрашивал… — аккуратно начал младший ситх, маской уставившись на наставника — видимо, Вейдер пытался найти признаки понимания на лице учителя и, судя по кивнувшему чёрному шлему, он их заметил. — Я нашёл его источник. — Действительно? — неподдельно заинтересовался правитель Галактики — он уже который день безуспешно бился над поисками причины мощного колебания в Силе близ ауры ученика. — И что же это было? Вейдер, словно перед прыжком в ледяную воду, сделал ещё один размеренный вдох, который на этот раз уже отчётливо сказал Палпатину, что его последователь по каким-то неизвестным причинам в данный момент находится в эмоциональном дисбалансе, очень и очень напоминавшем волнение. Что же это могло с тобой случиться, мой верный слуга, что заставило тебя хоть на мгновение потерять безразличие ко всему сущему? — Мальчик, — решившись, наконец ответил тот. — Это был ребёнок, чувствительный к Силе. Он связался со мной, когда я был ещё на разрушителе… — Связался с тобой? — расширив глаза, изумлённо переспросил Сидиус, который прекрасно услышал слова Вейдера, но был не в состоянии им поверить. Чтобы какой-то щенок и смог прорваться сквозь ментальные щиты Лорда ситхов? Невозможно! Даже он не всегда мог попасть в голову ученика, когда была такая необходимость! Но ребёнок?.. Неужели на свете существует кто-то сильнее его могущественного адепта? Разве мог быть правдой тот факт, что мальчишку ни разу не засёк ни один из десятков инквизиторов, разбросанных по всей Галактике? Факт, что сам император не почувствовал ни одного колебания в Силе? Звучало как что-то запредельное, однако лорд Вейдер не стал бы ему врать — к чему оно? Нет-нет, мальчик есть на самом деле, и этот паршивец достаточно силён, чтобы связаться с его аппрентисом… — Ты нашёл его? — почти с жадностью спросил правитель Империи, впившись взором в голограмму. — Да, мастер, — с заметной паузой ответил Вейдер, постепенно начиная напрягаться. Император, учуяв, как вокруг ученика сгустилась Сила, подался вперёд в нешуточном нетерпении. Да что же там у него случилось?! Почему он так медлит?! — Кто это был, лорд Вейдер? — потребовал Сидиус, желая немедленно узнать, что на самом деле произошло. Его последователь отчего-то не хотел говорить всё и сразу, будто сомневаясь в правильности решения… Неужели он посмеет что-то скрыть от него? Дело было в мальчике? Хотел ли младший ситх взять того в ученики, чтобы вскоре избавиться от мастера? Это, конечно, было возможно, но тогда зачем он сейчас рассказывает ему о своём «тайном оружии»? Вейдер и в миллионную долю не был так глуп — если бы он хотел убить наставника, то точно сохранил бы всё это в тайне. Собеседник Палпатина резко выдохнул и почти незаметно сжал кулак, лежавший на преклонённом колене, будто готовясь в любую секунду встать в боевую позицию и начать защищаться. — Это был мой сын, — резко и чётко произнёс он, словно бросая вызов хозяину. Император застыл — его жёлтые глаза шокированно распахнулись. Чего он точно не ожидал сегодня услышать, так это того, что у владыки Вейдера есть отпрыск. Живой. Мог ли тот ошибиться, неверно истолковав намёки Силы? Сидиус бы не удивился — Великая часто говорит со своими детьми загадками… Но тогда ученик бы не стал ошеломлять наставника такой новостью, не будучи полностью уверенным — а так и было, судя по упрямому и жёсткому взгляду, прожигающему его голограмму. Это и воинственная поза (даже на коленях) говорили ему громче любых слов — лорд Вейдер был свято убеждён в своей правоте. Как это возможно?.. Его последователь ведь убил жену на Мустафаре, задушив её в гневе — их дитя должно было погибнуть вместе с ней. То прискорбное событие до сих пор в редкие моменты заставляло властелина Галактики в разочаровании кривиться: он не хотел, чтобы наследник Избранного погиб — потенциал младенца как Одарённого наверняка был бы огромен. Возможно, тогда бы он даже взял его в ученики вместо Вейдера… Но это, конечно, навряд ли: своей невероятной мощью старший Скайуокер превосходил всех форсъюзеров, что когда-либо встречал Палпатин — а мальчишку ещё нужно было вырастить… Но так или иначе из ребёнка мог бы выйти хоть какой-то толк. Однако он был мёртв — император видел через шпионов, как сенатора хоронили на Набу — и её большой живот не оставлял сомнений, что дитя Энакина было погребено вместе с несчастной матерью. Если только… Если только всё это не было подстроено. Подстроено и сфальсифицировано так ловко, чтобы ни он, ни его ученик, ни кто-либо другой не узнал о том, что на самом деле произошло: Амидала всё-таки смогла родить ребёнка. И старший ситх прекрасно знал, кому из ненавистников Империи была несомненно выгодна подобная авантюра. Джедаи. Сидиус в злобе скрипнул зубами, ощущая, как слепящий гнев мощными разрядами проходит через всё его тело, накаляясь в районе кончиков пальцев рук. Как я мог это упустить?! Всё это время вдали от своего истинного наследия рос потомок Лорда ситхов! Дитя Избранного! Рос и воспитывался, видимо, выжившими джедаями, которые знали, чьим он был сыном. Спрятали его подальше от отца, чтобы тот заранее не почувствовал бушующий зов Силы своего ребёнка. Боялись, как бы не обнаружилась их подлость… Мерзавцы! Император в отвращении скривился — эти подонки украли младенца, чтобы вырастить из него себе подобного! Браво, поборники Справедливости и Добра! Вот ещё одно доказательство вашей «непогрешимости»… И если его догадка насчёт плана джедаев верна, то существовала большая вероятность того, что разум мальчика был отравлен неверными представлениями о Силе и её возможностях — что в принципе уже делало его врагом ситхов. Сидиусу следовало бы избавиться от него, пока не стало слишком поздно — ребёнок наверняка был опутан ложью и полуправдой об Имперском порядке и истинных традициях владык Тёмной стороны. Он не примкнёт к ним — джедаи во главе с проклятым Йодой должны были позаботиться об этом в первую очередь. Уж они-то ворнскра съели на обучении фанатиков, помешанных за защите идеалов Света… Но что, если всё было не так просто?.. Могло ли быть так, что мальчик и вовсе не воспитывался джедаями, опасавшимися, что его потенциал раскроется раньше срока и начнёт сиять по просторам Галактики, словно сверхновая? Возможно, они хотели подождать, пока он вырастет?.. В таком случае это была их роковая ошибка — детский разум наивен и подобен гибкой глине, которую можно аккуратно обработать, придавая верную форму будущему изделию. Но даже если ребёнок не был настроен против Тёмной стороны и Империи, то всё равно оставался открытый вопрос: что теперь с этим делать? Оставить мальчика себе и тренировать его как нового ученика? А оно ему нужно? Где гарантия того, что дитя будет сильнее и полезнее, чем его отец? Дарт Вейдер был верным слугой, непобедимым военачальником и вообще выдающимся последователем — зачем терять такого человека ради ребёнка, которого, возможно, даже и не обучали путям Великой? Из-за того, что тот был молод? Вейдера тоже нельзя было назвать старым — он постепенно подходил к тому возрасту, когда Сила только начинала играть на пике своей мощи. К тому же это просто-напросто было невыгодно Империи и Палпатину: придётся потратить ещё лет десять для того, чтобы воспитать нового ситха и искусного политика, — да и на том его обучение ещё долго не окончится, — тогда как государству в это время нужен будет второй правитель — такой, как лорд Вейдер. Нынешний ученик выигрывал по всем статьям на право быть его наследником — Сидиус не видел смысла что-либо менять. Но что думает по этому поводу сам отец мальчика? Ясно как день: он не просто так продолжает сверлить его испепеляющим взором из-под маски, пытаясь чего-то этим достичь… Возможно, у него найдутся идеи, как поступить с блудным сыном?.. — Что ты собираешься с ним делать? — наконец раздалось в тишине тёмной комнаты спустя томительно долгое время. Вейдер, кажется, не ожидавший того, что мастер будет интересоваться его мнением, на мгновение опешил. Сидиус как наяву мог видеть его удивлённо распахнутые глаза и неверяще нахмуренные брови — это зрелище могло бы показаться в какой-то степени забавным, если бы императору, давно утратившему способность смеяться беззаботно и беззлобно, не было бы на него всё равно. Его больше интересовал мысленный и эмоциональный вихрь вокруг его последователя — Палпатин готов был поспорить на свой меч, что сейчас ученик продумывает железобетонную базу для аргументации, которая позволит отстоять что бы там ни было. И, конечно же, он оказался прав. — С вашего позволения, повелитель, — медленно, даже можно сказать, вдумчиво начал младший ситх, снова склонив в уважении голову, — я желаю воспитывать его как верного слугу Империи и своего будущего наследника. Сидиус не был удивлён его просьбой — в какой-то степени это было даже очевидно. Любой адепт Тёмной стороны, как и всякое живое существо, захотел бы обучить родного ребёнка — это было естественно. Но даже если он и понимал мотивы Вейдера, какой прок был для него во всём этом? Существовало незыблемое Правило: мастер не мог позволить ученику взять себе последователя — и младший из линии Бэйна прекрасно знал об этом. Тогда зачем он просит о том, что заведомо неосуществимо? — Лордом ситхов хочешь его сделать? — как бы между делом спросил Палпатин с отстранённым выражением лица — так, словно ему это было безразлично. — Хочу вырастить сына, которого у меня посмели отнять, — с непревзойдённым профессионализмом перефразировал Вейдер — настолько тонко, что с первого раза даже трудно было найти контраргумент к такому невинному, простому, а главное искреннему ответу. — Дать ему будущее. Сидиус кратко выдохнул и с долей разочарования скривил губы — как бы ученик ни был хорош в игре слов, то, что он сейчас сказал, было совершенно не в духе Тёмного Владыки. Император мог понять его желание воспитывать себе подобного и вложить в него все те знания, которые имел сам: он и его последователь отличный тому пример. Но в словах Вейдера было что-то ещё — словно им двигал более глубокий и прочный мотив, нежели простое обучение кого-то. Чувство сильнее обычной привязанности — слабость, которой не должно быть у ситха. — Как по-отцовски… — скрипуче хмыкнул он, смотря на макушку чёрного шлема ученика. — Уже привязался к нему? — со смешком спросил Сидиус, желая поддеть собеседника и посмотреть на его реакцию. — Это мой ребёнок, повелитель, — непоколебимо ответил бывший Энакин Скайуокер, упрямо смотря императору в глаза. — Нас связывает Сила. Хорошо, мой ученик, хорошо… Сидиус внутренне улыбнулся такой непримиримости аппрентиса — сейчас тот вёл себя как истинный Повелитель Тёмной стороны. Оставалось лишь проверить его на прочность и умение выходить из патовых ситуаций. — Верно, — кивнул он, подтверждая последние слова главкома. И, дождавшись, когда тот слегка расслабится, резко ужесточил взгляд. — Тогда почему ты думаешь, что я позволю тебе воспитывать своего потенциального убийцу? — леденящим душу голосом задал император коварный вопрос, ни на секунду не отрывая внимательных глаз от своего творения. Вейдер, казалось, одеревенел — несколько долгих секунд он совершенно не двигался и не издавал ни единого звука. Сидиус начал потихоньку жалеть о том, что поспешил назвать своего ученика находчивым и сильным духом, — ведь теперь было очевидно, что Вейдер всё ещё являлся тем жалким мальчишкой с Татуина, который боится пойти против мнения учителя и посметь высказать то, что, возможно, впоследствии будет наказано… Но, что бы там ни начинал думать о нём император, Избранный и тут не сбавил оборотов, мгновенно взяв себя в руки: — У меня нет желания избавляться от вас, учитель, — спокойно ответил младший из наследников Бэйна, видимо приняв решение, что честность и прямолинейность — лучшее оружие в этом споре. — Я всё ещё не могу превзойти ваше мастерство, и мне есть куда расти, — продолжил он, оглядывая, практически сканируя главу Империи, а спустя всего одну секунду его взгляд внезапно стал настолько твёрдым, словно выкованный из стали клинок: — Но когда наступит время, повелителем станет сильнейший. И это никак не будет зависеть от моего сына. Сидиус изучающе уставился на голограмму ученика, мысленно восхищаясь своим детищем — Дарт Вейдер с каждым днём становился всё увереннее и могущественнее. Теперь он говорил в открытую, ничего не утаивая и с вызовом смотря на мастера — всё идёт как надо… — Ты мог бы скрыть существование сына и вырастить из него тайного Лорда ситхов, чтобы вскоре свергнуть меня и стать полноценным мастером, — начал рассуждать император, продолжая внимательно оглядывать Грозу Галактики. — Но ты решил рассказать мне об этом… — в задумчивости и с каплей непонимания проговорил он. — И теперь хочешь воспитывать ситха прямо под носом у собственного учителя?.. Но что насчёт Правила двух, Вейдер? — заискивающе спросил Сидиус, терпеливо ожидая реакции ученика на подобный незыблемый для ситха аргумент. — По идее, я сейчас должен отдать приказ немедленно убить мальчика и пресечь все твои дальнейшие попытки взять себе другого ученика, — Палпатин удовлетворённо заметил, как собеседник в гневе сжал дюрасталевые кулаки. — Ведь их может быть только двое… — коварно улыбнулся он, с нетерпением дожидаясь того момента, когда ученик начнёт действовать. И дождался, когда чаша терпения и спокойствия главнокомандующего имперскими силами лопнула окончательно. Сидиус даже из дворца в тот момент почувствовал, как комната связи ученика на «Опустошителе» погрузилась в полный мрак от обуревавшей Вейдера злости и беспомощности. Возникло что-то неведомое в крайне напряжённой позе младшего ситха — и то была не ярость, нет… Страх. Страх потери. Лорд Вейдер до помутнения рассудка боялся потерять своего сына. И в доказательство сей догадки, мгновенно пронзившей сознание Палпатина, по голосвязи разнеслось нечто, что никогда не должно было быть произнесёно устами наследника Тёмной стороны: — Тогда, возможно, пришло время изменить Правило?! Честно признаться, такой беспримерной наглости не ожидал даже Сидиус — он подозревал, что его последователь будет действовать решительно и в лоб ради сохранения жизни ребенка, но подобной дерзости, граничащей с кощунством, он от него ещё ни разу не слышал. Довольно. Пора показать нахальному щенку, где его место. — Как ты смеешь?! — угрожающе пророкотал он, от чего Вейдер даже как-то сделался меньше. — Это Правило существовало в течение не одного тысячелетия! — продолжал император, опасно сверкая жёлтыми глазами. — Древняя традиция ситхов… — …которая была создана Дартом Бэйном для удобства, чтобы рано или поздно свергнуть Орден джедаев и поставить во главу Галактики лордов ситхов, тем самым исполнив пророчество, — немедленно продолжил за него святотатец, снова возвращаясь к уважительному тону и чуть склоняя голову в почтительном смирении. — Я это знаю, учитель, — аккуратно добавил Вейдер, после того, как Сидиус устрашающе прищурился на него. — Но разве мы уже не достигли этой цели? — глава Империи с подозрением оглядел ученика, не понимая, как в одном существе уместилось столько спеси и наглости продолжать говорить, однако всё же решил не подвергать его пыткам сразу, а дать полноценно высказаться. — Галактикой правит лорд ситхов, а от джедаев остались лишь легенды. Те, кто выжил, больше не представляют из себя ничего: ни силу, ни веру, ни свет. Лишь открытая неприязнь других в их сторону. Разве Триумвират ситхов, предводительствуемый Дартом Треей, уже не имел место в истории Галактики? Разве наша власть не станет крепче, если её будут контролировать трое самых могущественных во главе с вами, повелитель? Лорд Сидиус продолжал внимательно наблюдать за ним, постепенно расслабляясь и усмиряя желание покарать чересчур самоуверенного ученика за то, что тот осмелился на подобное осквернение святыни. В голове вслед за красноречивыми, но разумными речами, как самый верный предатель, возникла сладкая и одновременная противная мысль: возможно… Вейдер был прав?.. В его словах наблюдался некий резон и логический смысл — адепты Тьмы на самом деле добились цели уже почти как десять лет, и, впервые за всю историю, Сидиус стал тем лордом ситхов, который смог подчинить себе все просторы Галактики. Разве его нельзя было назвать одним из Величайших ситхов всех времён, таким, как Бэйн однажды — и даже лучше?.. Он достиг того, чего не могли добиться тысячи предшественников — стал полноправным Императором и тем, кто уничтожил, растоптал, стёр с лица Галактики ненавистный Орден джедаев! Разве при всём этом он не мог менять старые и создавать свои правила? Я волен делать всё, что захочу… К тому же никто не говорит о неуважении к древним традициям — они всегда будут питать ситхов и давать им силы. Правило двух на протяжении долгих лет оставалось незыблемым и очень удобным в использовании: никто другой не мог отнять у тебя власть, пока твой ученик не докажет, что достоин занять доминирующее место. Дарт Бэйн был против того, чтобы у мастера было несколько учеников — впоследствии это могло негативно отразиться на могуществе следующего повелителя ситхов. Дарт Реван — тот, кто и вдохновил Бэйна на создание Правила двух — тоже придерживался концепции, что у владыки может быть только один ученик, но при этом он был не против обучения других, более мелких ситхов. Но что думает на этот счёт сам Сидиус? Палпатин задумчиво отвёл взгляд в сторону, начиная рассматривать предметы интерьера у себя в покоях и уже не обращая никакого внимания на лорда Вейдера, до сих пор стоящего на коленях у себя в кабинете в сотнях парсеков от Императорского дворца. Дарт Сидиус всё ещё придерживался мнения, что ему не нужен новый ученик в лице сына Избранного, когда как у него в руках был сам Избранный. Однажды, как и намекнул недавно младший Владыка Тьмы, тот станет могущественнее мастера — и тогда будет полноправным лордом ситхов. Всё, как и должно быть: ученик превосходит наставника, законно занимая его место. И Вейдер верно подметил, что ему пока было чему учиться, а значит, до его правления Империей было далековато — он ещё долго пробудет в роли ученика Сидиуса. Мальчишку же Вейдер не успеет обучить достаточно ещё лет десять — после же будет видно. Насколько Палпатин понял, тот не хотел впутывать сына в борьбу за звание мастера — вероятно, желал добиться титула самостоятельно, победив в честном поединке. Сидиус сказал бы, что такое поведение свойственно лишь жалким джедаям, но никак не лорду ситхов — если бы не вспомнил, что так делают обычно родители, стремящиеся защитить своего малыша. И тогда отсюда следовал очень интересный для него вывод: Вейдер только что сам предоставил Палпатину своё слабое место. А значит, этим можно было в случае чего воспользоваться — при необходимости император мог бы обезопасить себя при помощи ребёнка Скайуокера и тем самым контролировать его обучение. Конечно, Сидиус мог бы в принципе взять мальчика к себе и воспитывать его как своего преданного слугу… Но он знал, что именно у его отца это выйдет намного лучше и с максимальной отдачей: известно, что кровные узы Великой превосходили могуществом любую другую энергию, и поэтому родные существа были соединены ещё и Силой с самого появления на свет. Следовательно, Вейдер и его сын в любом случае будут тянуться друг к другу — соответственно, между ними будет постепенно выстраиваться нерушимая связь и взаимная преданность. А если Одаренный предан отцу — он подчиняется и Императору. Вейдер же будет полностью в его власти за счёт ребёнка и благодарности учителю за сохранённую жизнь отпрыска. Сидиусу, конечно, не следовало поощрять привязанность ученика к сыну — это слабость для ситха. Но если такой вариант является единственно мудрым? Если он сейчас убьёт мальчика — Вейдер точно пойдёт искать себе ученика и в полной ненависти создаст нового монстра, который сможет впоследствии лишить Палпатина власти и жизни. Уничтожать ещё и Вейдера было сущей глупостью: он не желал терять столь перспективного ученика. К тому же, если ребенок будет выступать в роли законного наследника лорда Вейдера, мир не перевернётся с ног на голову, а наоборот приобретёт лучшего из лучших. Ученик рано или поздно займёт его место, и к тому моменту ему нужен будет хороший преемник: сын — отличный вариант, чтобы продолжить древние традиции ситхов. Дитя наверняка практически не уступало в Силе отцу — даже после того, как Вейдер потерял часть мощи на Мустафаре, у него всё равно оставался потенциал, больший, чем у любого другого существа в Галактике. А если сын почти так же силён, как и родитель — то какие же возможности открываются перед самим Императором, когда в его руках будет не один, а целых два самых могущественных существа?.. Его власть, а значит и власть ситхов, стала бы безграничной… — Воспитывай сына, лорд Вейдер, — наконец торжественно разнеслось по тёмным залам Императорского дворца. — Сделай из него истинного патриота Империи — её будущее, — жёлтые глаза опасно сверкнули: — Пусть Вселенная содрогнётся от кровавого меча нового лорда ситхов! — Спасибо, мастер, — неверяще, но абсолютно искренне произнесла голограмма, кажется не до конца осознавая своего счастья и судьбоносного везения. — Это щедрый дар для меня… — Но я хочу знать об успехах твоего нового ученика, — незамедлительно добавил Сидиус, чтобы Вейдер не расслаблялся. — Будешь отчитываться и рассказывать, как продвигается его обучение, — пояснил он, когда ситх, стоящий на коленях, поднял голову и стал внимательно слушать. — Также после завершения миссии вы должны будете вместе приехать в Имперский город. Я желаю давать мальчику уроки… Не переживай, мой друг. Всего лишь уроки истории ситхов, тайные приёмы… — заверил его император, заметив напряжение Тёмного владыки. — К тому же он, как будущий глава Империи, должен обучиться политике и ведению государственных дел, а этому его никто не обучит лучше меня, — насмешливо добавил правитель Галактики, явно намекая на то, что идеальным наставником в этой сфере будет он, а не солдафон Вейдер. Тот, полностью успокоившись, кивнул логике размышления мастера, давая понять, что всё понял и возражений нет. — Спасибо, повелитель, — вновь признательно склонился младший из линии Бэйна. — Я верю, что Империю ждёт грандиозное будущее, мой друг, — сказал Сидиус, удовлетворённо осматривая ученика. — Наше с тобой творение только набирает силы, но уже совсем скоро оно твёрдо встанет на ноги и заставит всех склонить головы перед его грозным величием. — Да пребудет с нами Сила, — ответил Вейдер, разделяя веру мастера. — Да пребудет с нами Сила, мой ученик.

***

Последний раз Оби-Ван ощущал подобный раздирающий ужас реальности в конце Войны клонов — в тот момент, когда он осознал, что больше не осталось ни Ордена, ни джедаев. Кеноби до сих пор не понимал, как могла произойти катастрофа, подобная этой: Люка Скайуокера похитили прямо у него под носом. Это было немыслимо. Девять лет всё шло замечательно и так, как надо — согласно намеченному плану без каких-либо серьёзных осечек. А теперь коварная судьба, смеясь над его трепыханиями, подкинула ему каких-то неотёсанных пиратов, которые украли мальчика и увезли его за пределы планеты — как он, бывалый магистр-джедай, мог допустить такую ошибку?.. Оби-Ван устало выдохнул, смотря на свои сцепленные в замок руки на барном столике в очередной харчевне. Сразу после того, как звездолёт с ребенком на борту вышел в атмосферу, Кеноби помчался в ангар, откуда, на сколько он мог судить, и взлетел корабль. Хозяином гаража оказался крайне мерзопакостный и лживый тип, единственной целью которого была нажива и поиск мимолётного удовольствия. В любой другой ситуации Оби-Ван просто-напросто бы выкупил нужную ему информацию и ушёл бы честным человеком — но в этот раз у него не было выбора: второпях, чтобы спасти Люка, он совершенно не подумал насчёт денег — и именно поэтому он выведал всё необходимое через манипуляции разумом. Злобный торгаш в итоге остался ни с чем — лишь с необъяснимым желанием начать жизнь с чистого листа и забыть про жадность, став благодетелем. Хотя последнее, конечно, было лишним — Кеноби хотел хоть как-то исправить ситуацию с пиратами, лишив их постоянного пристанища и того, кто мог бы им помочь в транспортировке невольников. А то, что бандиты наживались на работорговле, джедай теперь знал точно — благодаря вытащенной из головы разбойника информации. Также ему стало известно, что тот корабль, командой которого был схвачен Скайуокер, именовал себя «Амартолóсом». Члены его экипажа периодически делали остановки на Татуине — а это значит, что наверняка кто-нибудь да слышал о нём. Именно поэтому Оби-Ван принял решение разузнать всё напрямую — через стаканчик дешёвого эля в компаниях разношерстных жителей этой убогой планеты. Но для начала следовало рассказать обо всём случившемся опекунам Люка — те наверняка уже были вне себя от тревоги за племянника. Найдя терминал голосвязи в городе, Кеноби поспешил связаться с Ларсами и постараться успокоить их. Но, конечно, это было бесполезно. Не представлялось никакой возможности утешить чету бедных фермеров, услышавших, что их дитя, воспитываемое ими с самых ранних лет, неожиданно оказалось похищенным какими-то головорезами и что ещё хуже — увезённым неизвестно куда за пределы планеты. Джедай сочувственно поджал губы, когда хрупкое изображение Беру вдруг начало надрывно плакать, склоняясь к плечу мужа. Оуэн же был переполнен тревогой и, кажется, немедленным желанием кого-то убить — Кеноби подозревал, что именно его. Как бы ни старался Оби-Ван заверить их, что сделает всё возможное, чтобы спасти мальчика и вернуть его обратно домой — он скорее умрёт, чем вернётся на Татуин без сына Избранного — всё это было тщетно. Ларсы не смогли расслабиться или хотя бы утешиться — видимо, они всё ещё относились к нему крайне враждебно, чем и объяснялось их особое нежелание доверять бывшему мастеру-джедаю. Но что делать, если Кеноби был единственным из выживших, кто мог бы помочь юному Скайуокеру спастись из плена, а впоследствии и уберечь его от падения на Тёмную сторону?.. Оби-Ван отвёл взгляд в сторону — никого не осталось из «светлых»: лишь он, магистр Йода и пара десятков необученных падаванов — при том, что раньше их было больше десятка тысяч. А сейчас джедаи истреблены — и всё это благодаря отцу Люка. Кеноби не мог позволить Энакину забрать во Тьму ещё и сына — нет, он их последняя надежда на восстановление баланса, раз уж это не получилось у самого Избранника. Оби-Ван вернёт племянника Ларсов и на этот раз возьмется за его обучение путям Светлой стороны — рискованно, но необходимо. Мальчик должен научиться защищать себя, а в будущем и других — таков путь джедая. Кеноби сделает всё, чтобы Свет и Справедливость возродились. Но для этого требовалось найти ребёнка. Дело близилось уже к раннему утру, когда Оби-Ван всё-таки смог раздобыть в каком-то захолустье информацию о том, что члены экипажа «Амартолóса» ведут постоянные деловые отношения со столицей системы Доран, где-то в Пространстве Хаттов. Последнее повергло джедая в такой ужас, что он в ту же секунду стремительно вскочил со своего места и выбежал из помещения, даже не заплатив за поганую выпивку, которую ему там предлагали. Ему было необходимо немедленно найти корабль, который сможет отвезти его на Дандоран так скоро, насколько это вообще возможно. Кеноби не может допустить, чтобы он обнаружил мальчика!.. Звездолёт, который соответствовал всем его требованиям, нашёлся только через пару часов беспрерывных поисков и постоянной зачистки мозгов — Оби-Ван ещё никогда не действовал так наверняка: кажется, такой грубости он научился у своего бывшего ученика. Что ж, хоть где-то упорство и наглость Энакина ему пригодились. Капитан корабля, на удивление, оказался толковым человеком — хотя Бен уже почти свыкся с мыслью, что теперь его всегда будут окружать одни лишь жадные глупцы — но самое главное — он был хорошим пилотом неплохого судна. Вылетели они, к сожалению для Оби-Вана, только через два часа: корабль было необходимо перепроверить, а Кеноби требовалось вернуться домой за сохранёнными деньгами — как хорошо, что он их копил здесь всё это время. Полёт составил рекордный срок, по мнению пилота — три часа с небольшим, что джедаю показалось невероятно долгим, но он, конечно, не стал жаловаться. Главное — они были здесь. Их корабль находился в нескольких кликах от зелёно-голубой планеты — она выглядела вполне дружелюбной и с нормальной атмосферой, чтобы дышать. Оби-Ван никогда не слышал о Дандоране — наверное, это из-за того, что раньше у него было не так много миссий в Пространстве Хаттов, так как эта территория не принадлежала Старой Республике. И, насколько он знал, она всё ещё старалась придерживаться нейтралитета. До недавнего времени, разумеется. Стоило облететь им орбиту планеты по окружности — достаточно далеко от неё, чтобы их не засекли радары — как Кеноби внутренне заледенел в чудовищном осознании того, что он увидел. Там, далеко впереди, из атмосферы Дандорана стремительно поднимался в своём безмятежном величии огромный Звёздный разрушитель, окружённый по бокам ещё двумя тяжёлыми крейсерами — сопровождающей эскадрой. Сложно было не догадаться, кому всё это добро принадлежало. Ох, Сила, помоги нам… — Ого, ты не предупреждал, старик, что здесь будет имперская вечеринка, — словно сквозь вату в ушах донесся до него удивлённый голос пилота. — Мы так не договаривались. Надо валить отсюда. — Ты можешь опознать тот разрушитель?.. — отстранённо спросил Оби-Ван, с ноющей тревогой смотря на громадный корабль, уходивший от орбиты планеты. — Да как же его не распознать? — собеседник уставился на него так, словно Кеноби только что сморозил дичайшую глупость. — Этого монстра знает каждый пилот, занимающийся незаконными делами, старик, — всё же ответил он, заметив, как его пассажир в волнении застыл, словно обратившись в статую. — Это «Опустошитель». Резкий выдох вырвался из горла джедая. Нет. Этого не может быть. Разрушитель вышел за пределы гравитации Дандорана, продолжая путь дальше — ровно до того момента, как все корабли на секунду замерли, словно делая толчок, и разом прыгнули в гиперпространство, навсегда покидая просторы системы Доран. Кеноби, осознав, что проиграл снова, в бессильном отчаянье закрыл глаза. Это был личный флагман лорда Вейдера. И он только что сделал гиперпрыжок от планеты, где по идее должен был находиться Люк. Это провал…

***

Сознание возвращалось медленно и как-то прерывисто — вроде бы казалось, что уже почти виден свет, а глаза всё равно заволакивала мутная плёнка,  которая начинала процесс пробуждения с самого сначала. Ушло по меньшей мере сорок минут на то, чтобы наконец увидеть хотя бы очертания чего-то — приглушённых ламп на идеально белом потолке. Ленивым и практически ничего не осознающим взором Люк обвёл верхнюю часть комнаты, погружённую в приятный и нераздражающий полумрак. Боковым зрением была видна макушка большого оборудования на стене — то ли головизор, то ли просто голоэкран — было непонятно, но Скайуокера не особо это волновало. Единственный вопрос, который его сейчас беспокоил, тревожными волнами начал немедленно расходиться по всему телу. Где я? Желая нормально осмотреться, мальчик постарался слегка повернуть голову в сторону — но та резко ощутилась настолько тяжёлой, что он мигом бросил эту глупую затею и вернулся в исходное положение. В ушах стоял тихий гул, словно его совсем недавно знатно треснули по затылку, но это была полная несуразица — он знал, что ничего подобного с ним не происходило. Происходило… А что, в общем-то, произошло?.. Люк поморщился — в сознании резко начали всплывать отдельные фрагменты воспоминаний, никак не желавших собраться воедино и выстроиться в хронологическом порядке. То тут, то там слышались тихие голоса людей, которых он — Скайуокер был в этом уверен — раньше встречал. «Малыш, ты в порядке?..» — далёким эхом разнеслось по всему его сознанию. Этот голос… Он его знал — тот парень, который так же, как и Люк, попался в плен к пиратам на Татуине. Хан… Точно. Скайуокера похитили, и он вскоре познакомился с Ханом на звездолёте. Но что потом?.. В голове громким набатом раздался его собственный вопль, а после него — один лишь задыхающийся хрип. Крики. Мальчик помнил отчаянные и разрывающие глотку крики. Он зажмурил глаза, ощущая, как дыхание сбивается с ритма, становясь непомерно тяжёлым, словно грудь придавило огромной каменной глыбой. Перед ним ясно встала картина тёмного и пугающего помещения, до дрожи в коленях выглядевшего очень знакомо. Рядом возник образ дроида с красным глазом по центру — он медленно, словно давая своей жертве время на осознание того, что сейчас произойдёт, приближался к мальчику, вытаскивая что-то из металлической руки… Люк резко дёрнулся — он знал, что сейчас снова будет невыносимо больно. Около страшного дроида-пыточника кто-то стоял и постоянно что-то говорил — он был высоким и с розоватой кожей. А на голове у него была… Это ведь корона?.. «Почему ты напал на герцога?» Ох, нет! Только не он! Пожалуйста, кто угодно, но только не он! Руки непроизвольно начали подёргиваться, судорожно сжимая в кулаках мягкую простыню. «Кажется, он не понимает… Добавь ещё». НЕТ! Пожалуйста!.. Не надо!.. Из горла вырвался болезненный стон, а следом за ним — захлёбывающиеся всхлипы. Голова резко дёрнулась в сторону, затем в другую, начиная вскоре беспорядочно метаться по подушке. «Помогите мне! Прошу!..» Где-то вдалеке послышался периодичный сигнал, похожий на звук тревоги или срочного вызова кого-то. Это неважно — всё это неважно… Скайуокер снова был в камере пыток, а там — лишь жгучая боль и желание наконец ничего не чувствовать. «Кто ты?..» Мальчик уже не слышал никаких посторонних звуков — ни быстрого шарканья чьих-то ботинков, ни взволнованных переговоров кого-то в комнате — он полностью ушёл в себя, снова и снова переживая недавние мучения глубоко в мрачных подземельях… Не было никакого спасения — лишь боль, которая его никогда не отпустит… Он навсегда застрял там, внизу со своим палачом, жаждущим лишь его страданий… Нет никакой надежды… «Успокойся, дитя…» — мягкими волнами раздалось у него прямо в сознании. Всё внутри Люка разом замерло и с необъяснимым трепетом начало прислушиваться к незнакомому голосу. Кто это был?.. Он ощущался так правильно здесь — в его голове. Так… по-родному… — «Ты в безопасности, Люк. Я больше никому не дам тебя в обиду. Тише…» Тело перестало дёргаться, а руки — дрожать в беспрерывной конвульсии. Скайуокер ощутил долгожданную лёгкость от свалившегося куда-то груза и наконец смог вздохнуть спокойно, начиная постепенно приводить дыхание в норму. В груди разлилась приятная прохлада, мигом остудившая мощный эмоциональный всплеск. Мальчик полностью расслабился. «Хорошо. А теперь спи, юноша», — снова донёсся до него ровный тембр. Не успев ничего понять, Люк почувствовал, как через несколько секунд проваливается в желанное забвение.

***

В следующий раз, когда он снова проснулся, в комнате уже было намного светлее — Скайуокер отчётливо видел всё помещение и находившиеся в нём приборы. Теперь стало ясно, что его занесло в медицинский отсек — в принципе это было неудивительно. После того, что случилось на Дандоране (он не желал об этом даже думать) — ему и вправду было самое место в больничной палате. Но в таком случае возникал закономерный и вполне логичный для подобной ситуации вопрос: «Где эта больничная палата находилась?» Он был всё ещё на той ужасной и недоброжелательной планете? Но если это так, тогда Люка не должны были отводить сюда — это было не в духе мерзких кессуров, которых мальчик успел узнать на собственном горьком опыте. К тому же, по заверениям короля Дандорана, его должны были казнить в тот же день на закате — какая тут медицинская помощь? Голова всё ещё кружилась с прошлого неудачного раза — хотя он даже и не помнил нормально, что вообще произошло. В воспоминаниях остались лишь ощущения боли и страха перед ней — всё казалось таким безнадёжно потерянным… Но что-то произошло — что-то, что остановило мчавшийся по венам ужас. Ему хорошо запомнилось неожиданное чувство благоговения и тоскующей радости — так, словно он наконец-то встретил давно потерянного друга, которого искал уже не первый год. А ещё с Люком кто-то говорил прямо у него в голове. Хотя подобное казалось полным бредом — это ведь невозможно. Наверное, это был остаточный эффект после накатившего приступа паники: голос того человека был отдалённо знаком ему — возможно, на этом мозг Скайуокера и сыграл с ним злую шутку. Тяжело вздохнув, мальчик собрал всю свою силу воли в кулак и приподнялся на дрожащих локтях, чтобы хорошо осмотреть белое, стерильно чистое помещение. Здесь было много технической и компьютерной аппаратуры — непонятно, для чего она была нужна, но не то чтобы его это волновало. Сама же комната казалась просто огромной — создавалось такое ощущение, что это палата была сконструирована для большого количества людей, но на самом деле здесь никого не было. Вообще никого. Где все? «И где Хан?..» — отстранённо подумал он, петляя несфокусированным взором по палате, но резко замер, когда до него дошёл смысл своего же вопроса. Хан. Площадь. Герцог. Стрельба. И Хан, падающий на землю с простреленной грудью. О нет… Всё тело разом подскочило — Скайуокер уже совершенно не обращал внимания ни на тянущую боль, ни на головокружение, ни даже на дрожь. Всё это было неважно по сравнению с тем, что его новый друг мог быть уже мёртв, когда как Люк ощущал всего лишь временный дискомфорт. Это всё восстановится, а вот жизнь человека — уже никогда. Нужно найти Хана и убедиться, что с ним ничего не случилось. Скайуокер никогда себя не простит, если его спаситель — тот, кто рисковал жизнью, чтобы вызволить его из тюремной камеры — умер за попытку помочь ему. Нет, он должен быть жив. Это же больница, так? Значит, где-то здесь есть ещё какая-нибудь палата, куда могли отвести Хана… Подбадриваемый гнетущими мыслями и тревогой, мальчик смог подняться с белоснежной постели и удержаться на ногах достаточно долго, чтобы всё вокруг перестало кружиться. Потерев глаза, желая таким образом взбодриться и полностью проснуться, Люк обратил внимание на свой внешний вид: на нём была какая-то белая просторная рубашка и свободные, того же цвета, штаны. Откуда всё это взялось, он не знал, но, видимо, его решили переодеть, посчитав, что предыдущая одежда была неприемлема. Ладно, это не особо важно. Он потом найдёт, во что переодеться. Горло невыносимо болело — мальчик не мог даже нормально сглотнуть, так как уже было в принципе нечем. Может быть, здесь есть что-нибудь, что могло бы сойти за пригодную для употребления жидкость?.. Он повернул голову в сторону и заметил низенький белый столик прямо около своей кровати — огромной кровати, между прочим. И на нём, слава небесам, стоял стакан с настоящей водой! Скайуокер в ту же секунду стремительно дёрнулся к нему, желая выпить его залпом и наконец остановить сухую резь в гортани. Но он же не зря был выходцем с Татуина — планеты, полностью состоящей из жарких песков: всех жителей чуть ли не с детства обучали, как правильно пить жидкость, чтобы она приносила обезвоженному организму максимальную пользу. И именно поэтому Люк медленно, маленькими глоточками начал с непередаваемым удовольствием вкушать свою святую спасительницу. Когда же вода закончилась и горло перестало саднить, мальчик разочарованно скривился — он знал, что сразу много пить нельзя, но это не отменяло того факта, что он хотел ещё. Это лучше, чем ничего. Поставив стакан на место, он решил осторожно пройти до главной двери, которая находилась совсем неподалёку. Координация движений и ориентация в пространстве восстановились в прежнем ритме, лишь иногда заставляя своего хозяина немного пошатнуться. Люк, конечно же, мог вернуться в постель, чтобы не мучить себя ещё больше — но даже сейчас скайуокерское упрямство взяло вверх, заставляя его упорно идти вперёд искать друга и выяснять, что тут вообще происходит. — Сэр, вы проснулись, — неожиданно донёсся до него приятный, но странно механический голос. Люк обернулся и увидел высокого для его роста дроида на одной ноге с колёсами. — Вам следует вернуться в постель, сэр. Ваш организм только начал своё восстановление, — продолжил он, тихо подъезжая к замершему мальчику. — Кто ты? — хрипло спросил Скайуокер и сразу откашлялся, стараясь привести голосовые связки в норму. Звёзды, это же надо было так орать тогда… Не думай об этом… — Меня зовут Эс-Ди-Пять-Пять, я медицинский дроид, запрограммированный спасать жизни. В частности и вашу, сэр, — ответил тот, подкатившись к своему пациенту и вежливо смотря на него сверху вниз. Подобное обращение непривычно било по ушам Люка: «сэр» — это то, что нужно заслужить, как говорил его дядя. Так обращаются только ко взрослым для проявления уважения и к тем, кто занимает высокие посты в обществе. Он — не то и не другое. Ему не должны оказывать такую честь — даже дроиды. — Меня зовут Люк, — решил уточнить он, дабы не вынуждать дроида называть мелкого мальчишку, словно важную персону. — Хорошо, господин Люк. Я это запомнил, — покладисто ответил тот, кажется, совершенно не видя разницы между тем, как он называл подопечного до этого и сейчас. — А теперь я настоятельно советую вам вернуться обратно и лечь в постель, сэр. Скоро вернётся доктор Мэнсталл для вашего обследования. — Доктор Мэнсталл? — непонимающе повторил Скайуокер, растерянно глядя на дроида. — Где я вообще? — Вы в медицинском отсеке класса «А» на борту Звёздного разрушителя «Опустошитель», — ровно ответил Эс-Ди так, словно ничего сверхъестественного в этом не было. Мальчик изумлённо застыл, уставившись на него. Ему сейчас показалось, или Эсди и вправду сказал, что Скайуокер находится на Звёздном разрушителе — давней мечте и предмете своих бесконечных грёз? Это же невозможно, правда? Это прекрасная сказка... — «Опустошитель»?.. — неверяще прошептал он, вновь оглядывая комнату, словно надеясь таким образом в ту же секунду увидеть главный мостик величественного корабля, откуда отдавались приказы. Он не мог быть на боевом судне Империи! Ему не могло так повезти после всего случившегося! Как он здесь вообще оказался?! Быть может, дроид его обманывает, и Люк всё ещё находится на Дандоране, пытаемый королём?.. Скайуокера передёрнуло от пронзившей его мысли и последовавших за этим воспоминаний. Нет. Он больше не на пыточном столе — если бы это было так, то ему было бы больно прямо сейчас, разве нет? Или Люк уже настолько замучился, что в забытьи выдумал себе больничную палату, драгоценную воду и дроида, постоянно зовущего его «сэром»? Вполне возможно. И если это так, то мальчик желал никогда не просыпаться. — Сколько я уже здесь? — спросил Скайуокер, оглядывая комнату. — С того момента, когда вы впервые вступили на борт «Опустошителя», прошло тридцать девять часов и сорок четыре минуты. Люк в шоке распахнул глаза. — Я проспал почти двое суток?! — неверяще воскликнул он, постепенно начиная осознавать, насколько долго он самом деле уже не был дома. Как же там тётя с дядей?.. — Да, сэр, — ровно ответил Эсди, всё также смотря вниз на беспокойного пациента. — Это нормально, учитывая то, что пережил ваш организм. Скайуокер отвёл взгляд в сторону, не желая снова вспоминать события последних дней. Это прошло. Нужно думать, что делать дальше. И в составлении плана ему бы очень пригодился тот, с кем Люк уже был непосредственно знаком. Он вновь перевёл взгляд на дроида. — Слушай, а ты не знаешь, есть ли где-нибудь здесь пациент по имени Хан? — раз это настоящий Разрушитель и Скайуокера зачем-то притащили сюда — тогда, возможно, и его друга прихватили с собой? Конечно, искать его без чьей-либо помощи было заведомо проигрышным делом — Люк знал, что военные суда Империи огромны и на них легко заблудиться. Хотя он был бы не прочь поплутать по палубам такого шикарного корабля… — Хан? — повторил дроид, не понимая, зачем мальчику понадобился кто-то. — Извините, сэр, но это персональный медицинский блок — здесь находитесь только вы. Возможно, в нижних отсеках и есть такой пациент, но у меня нет доступа к такой информации, — ответил он как есть, не смея утаивать что-либо от своего подопечного. — Персональный? — удивлённо переспросил Люк. — Что, здесь вообще больше никого нет? — Только вы, сэр, — подтвердил Эсди, слегка качнув головой для убедительности. Это звучало как-то неправильно. Почему он здесь один? Неужели ему и вправду всё это лишь кажется, и сейчас он лежит без сознания в какой-нибудь камере Дандорана? Им с Ханом всё-таки не удалось уйти от кессуров?.. — Мне нужно найти Хана, — решительно заявил он, остро ощущая необходимость разыскать своего друга или кого-то помимо дроида, кто мог бы доказать, что Люк больше не в тюрьме. — Я должен идти. — Я вам не советую, сэр, — сразу же последовал за ним Эс-Ди, желая вразумить своего упрямого пациента. — Вас должен обследовать доктор Мэнсталл. А чтобы выйти отсюда, вам должны дать разрешение. — Разрешение? — недоумённо посмотрел на него Скайуокер и сразу нахмурился, словно подобное предложение нанесло ему личное оскорбление. — Мне не нужно никакое разрешение, чтобы выйти из комнаты! Я должен найти друга, — ещё стремительнее зашагал он к двери, желая, наконец, уже выйти. Дверь автоматически раскрылась, являя взору Люка довольно просторный холл с несколькими коридорами и дверьми. Увидев самый большой проход, мальчик решил пойти к нему, потому как именно он напоминал выход отсюда, но стоило Скайуокеру сделать всего несколько шагов туда, как перед ним неумолимой стеной встало несколько людей в броне. Люк растерянно поднял голову вверх, с немым страхом встречаясь с безликими белыми масками, смотрящими на него в ответ. Это же штурмовики! И у них оружие в руках!.. Что они тут делают? То есть теперь было понятно, что это точно имперский Разрушитель, но что четыре штурмовика делали возле его палаты? — Простите… сэр, — начал с запинкой один из них, явно не зная, как обращаться к ребёнку, вверенному им лордом Вейдером, по-другому. — Но нам велено не выпускать вас из медблока. Вам стоит вернуться обратно, — спокойно закончил он, стараясь не сильно пугать мальчика бластером в руках — кто знает, как потом за это их будет пугать сам милорд. Скайуокер заинтересованно наклонил голову набок, уже не сильно боясь людей перед собой. Теперь к нему обращался на «вы» и «сэр» не только дроид, но и солдаты Империи — почему? Может, здесь так принято? Откуда татуинскому мальчишке знать, как всё устроено в Центре галактики — возможно, у них это в порядке вещей. — Чего вы там столпились? — неожиданно послышалось со стороны прохода, куда Люк хотел недавно направиться. — Дайте пройти! — недовольно повторилось вновь. Штурмовики резко повернули головы на источник бурчания, но, увидев, кажется, кого-то знакомого, облегчённо расслабились — теперь им не придётся выдумывать способы мирно загнать ребёнка обратно в комнату. Вихрастая голова Скайуокера же с любопытством выглянула между ними, тем самым являя его взору полноватого мужчину в белом халате и с аккуратно причёсанными короткими седыми волосами. — О! — удивлённо вырвалось у того, когда он заметил светлую макушку мальчика. — Мой пациент проснулся! — Доктор Мэнсталл, — все повернули головы в сторону двери, где всё это время стоял бедный, никем не замечаемый Эс-Ди. — Господин Люк желал выйти из палаты, несмотря на то, что я посоветовал ему вернуться в постель, — прозвучало вроде безразлично, но и в то же время так, словно дроид только что пожаловался. — «Господин Люк», значит? — улыбнулся ему мужчина, а затем перевёл взгляд на пациента. — Здравствуй, Люк. Меня зовут Фью Мэнсталл — я твой личный врач. Наконец-то рад с тобой познакомиться, — дружелюбно сказал он, изучающе смотря на Скайуокера. Но вдруг резко состроил недовольное выражение лица и строго посмотрел на Эсди. — Эс-Ди-Пять-Пять, почему ты позволил выйти юноше из палаты босиком? Здесь же холодно! — даже не выслушав оправдания заикнувшегося дроида, доктор немедленно пошёл на таран. — А ну, солдаты, расступитесь! Нечего здесь ребёнка держать, — штурмовики поспешно послушались и снова разошлись по своим местам, не желая вставать между Мэнсталлом и его пациентом. — Пойдём в палату, Люк — там и поговорим, хорошо? — мягко предложил он, уже полностью обращая всего себя мальчику. Скайуокер немного растерянно посмотрел на него в ответ, не особо поспевая за стремительным потоком событий: ему вроде только сказали, что он находится на Звёздном разрушителе, а сейчас — что у него есть свой личный врач? Что… что, к криффу, здесь происходит? Почему у него был личный врач? Чудеса… — Хорошо, — всё же ответил он, вспомнив, что его терпеливо дожидаются. Стоит поторопиться — вопросы потом. — Ты, видимо, не понимаешь, как сюда попал, да? — спросил доктор Мэнсталл, когда они прошли внутрь, и двери закрылись. — Что ж, давай всё-таки присядем — тебе не стоит пока стоять на ногах, — он аккуратно повёл мальчика к кровати, из которой тот недавно вылез, и дождался, пока Люк на неё запрыгнет и умостится на одеяле. — Что ты помнишь последнее? — спросил медик, присев рядом и одновременно сделав жест дроиду приступить к сканированию пациента, пока тот разговаривает. Сделав глубокий вдох, Скайуокер попытался расставить последние воспоминания с Дандорана в правильной хронологической последовательности — но даже при этом он сильно сомневался в их истинности. — Не уверен, но… кажется, я был со своим другом на какой-то площади, — начал Люк с того момента, который он помнил после освобождения из тюрьмы. — Мы хотели скрыться от кого-то… — он нахмурился, сосредоточенно пытаясь всё вспомнить. Это было тяжеловато, так как в тот момент он практически спал, полностью облокотившись на Хана. — А потом… Потом на нас напали. Хана подстрелили… — тихо добавил он и отвёл взгляд в сторону, словно виня себя в том прискорбном событии, — а я… я… Меня тоже… кажется, — Доктор Мэнсталл удивлённо посмотрел на мальчика, не совсем понимая, о чём тот говорит: сканирование не показало никаких тканевых повреждений. Люк же растерянно уставился на свои ноги, блуждая глазами по полу и отчаянно пытаясь понять, что тогда произошло. — Я не понимаю… Я помню красный луч… Он летел прямо на меня, но он… Он остановился! Прямо перед моим лицом! — обескураженно выдал он, ожидая, что доктор немедленно обзовёт его безумцем. Но он не был сумасшедшим! Это видел не только Скайуокер — там был ещё Хан. — А затем заряд неожиданно полетел обратно в того, кто стрелял. Герцог мёртв, — невпопад добавил он. — А потом… потом… был… Ох, пасть сарлакка! — воскликнул он, не в силах поверить, что он только что вспомнил. Этого не может быть! Там, в нескольких метрах от него, почти за самым поворотом стоял… человек в чёрных доспехах, ведь так? Он же не мог ошибиться! Да и как здесь допустить ошибку, когда это зловещее существо знал почти каждый, у кого был доступ к новостям Империи? Там был лорд Вейдер! Ну, или кто-то очень похожий на него… Если, конечно, судить по описаниям и рассказам, которые слышал Люк от других татуинцев. Так или иначе этот некто не просто стоял, а, кажется, начал потом приближаться к нему — хотя Скайуокер не особо это помнил, потеряв тогда сознание: то ли из-за страха перед Правой рукой самого императора, то ли просто от изнеможения — оно и неудивительно, учитывая, что именно он пережил и сколько не спал. Но как на той площади оказался лорд Вейдер? Что он там делал? Это была случайность, что он оказался именно там, где был герцог? Возможно, он искал Ри-Кунтория?.. — Я не уверен в этом, — потеряно начал Люк, совершенно не понимая, правда то, чему он был свидетелем, или нет, — но, кажется, я видел самого… — Повелителя Вейдера? — подсказал ему врач, внимательно наблюдавший всё это время за внутренними метаниями мальчика. Скайуокер ошарашенно уставился на него. — Так мне не показалось?! — Нет, — покачал головой доктор, слегка забавляясь реакцией ребёнка. — И более того — именно он тебя сюда и принёс. — ЧТО он сделал?! — воскликнул в ужасе Люк, искренне надеясь, что врач просто шутит. Но тот выглядел довольно серьёзно. — Невозможно! Зачем? — Думаю, тебе стоит спросить у него об этом, когда он вернётся обратно, — спокойно предложил ему Мэнсталл, не желая отвечать на те вопросы, которые его совершенно не касались. Лорд Вейдер сам решит, что рассказать своему… сыну. — Вернётся? — недоумённо переспросил мальчик, всё больше и больше запутываясь в этой и без того трудной ситуации. — Зачем ему сюда возвращаться? — Это его личный отсек, Люк, — ровно ответил Фью, чуть приподняв правую бровь, словно сообщал ему что-то само собой разумеющееся. — Ты находишься в крыле лорда Вейдера — в его личном медблоке. — Что?.. — пискнул Скайуокер почти севшим голосом. — Что я тут тогда делаю? Зачем он меня сюда… принёс? — Как я уже и сказал, — вновь повторил Мэнсталл, начиная находить ребёнка перед собой всё интереснее и интереснее с каждой пройденной секундой, — эти вопросы стоит задавать непосредственно милорду — я не имею права на них отвечать. — Но… я не… не хочу… — тихо сказал Люк, чем заставил доктора изумлённо на себя уставиться. — Не хочу обременять такого важного и занятого человека, — объяснил он, стараясь быть дипломатичным и не ляпнуть, что в первую очередь он не хотел видеться с этим ужасающим существом из-за того, что боялся его. Вдруг главнокомандующий Империи оскорбится, узнав о страхе маленького татуинца перед ним? — Ему уж точно будет не до меня. — Ну, раз он оставил тебя в своём личном отсеке — значит, ты достаточно важен, разве нет? — будто бы ничего не зная, предположил доктор. — Здесь никого раньше не было, кроме него, меня и нескольких дроидов. Ты его первый посетитель здесь, — тонко намекнул он, профессионально скрывая свой хитрый прищур от мальчика. — Но… чем я для него важен?.. — ни к кому особо не обращаясь, спросил Скайуокер в пустоту. Ох, дитя… Ты даже и представить себе не можешь, какой драгоценностью стал для него несколько часов назад… — Лорд Вейдер вскоре прибудет, — решил завершить на этом доктор, пока не сказал чего лишнего, о чём потом пожалеет. Это не его дело, и он не должен в него лезть. Главное — позаботиться об этом мальчике. Всё. — Он сейчас на дипломатической миссии, но я уверен, что милорд не заставит себя долго ждать. Люк отстранённо качнул головой, пытаясь осознать, как он до этого дошёл.